Вожделенная награда - Крюс Кейтлин - Страница 27

— И кто, скажи мне, — перебила она, — не сможет простить тебе твое происхождение? Люди вроде моего брата, получившие свое состояние от других? Какое тебе до них дело?

Он долго смотрел на нее абсолютно темным, горячим взглядом, и она знала, что этот огонь — только для нее.

— Если ты выйдешь за меня, обратного пути не будет. Это конец, — сказал он ровным голосом, который ее не обманул.

Она взяла его под локоть и посмотрела в его мрачное лицо:

— Ты опять все не так понимаешь. Это только начало.

Он почувствовал, что она проснулась, отвернулся от полной луны и посмотрел на нее, освещенную серебристым светом. Его жена. Они поженились без особой пышности, там же, где он бросил ее, и теперь она безраздельно принадлежала ему. Это никак не укладывалось у Никоса в голове.

— Что случилось? — еле слышно спросила она.

Он подошел к кровати и сел рядом. Ему хотелось обнять ее, раствориться в ней, как он делал много ночей подряд, но у него было слишком много вопросов.

— Я не понимаю.

Она села, завернувшись в одеяло, и он не мог оторвать глаз от ее взъерошенных волос и нежной кожи.

— А что тут понимать? — спросила она с теплой иронией. — Сейчас середина ночи. Понимание подождет до утра.

— Зачем тебе это? — Вопрос вырвался сам, против его воли. Он не хотел знать ответ, но должен был его получить. — После всего, что я сделал?

Она нежно провела рукой по его плечу:

— Ты сам знаешь.

— Ты имеешь в виду любовь? — жестко спросил он. — Любви не существует, Тристанна. Это обман, путь к отступлению.

— Здесь и сейчас она безусловно существует. И тебе не нужно ничего доказывать.

Ее слова обезоружили его. Он не мог поднять на нее глаза — боялся увидеть ее выражение или выдать себя.

— Завтра начинается наш медовый месяц, — сказал он слишком громко. — Мальдивы. Фиджи. Что захочешь.

— Мы и так на острове, — сухо сказала она, и его сердце забилось легче. — Нам правда надо искать другой?

— Насколько я знаю, так принято.

— Зачем нам думать о том, что принято?

Он покачал головой и вдруг, повинуясь порыву, соскользнул на пол и встал перед ней на колени. Он провел руками по ее теплым бедрам. Она была само тепло, она растопила его защиту.

— Я люблю тебя, — сказала она и вздернула подбородок, предлагая поспорить с ней.

Самая храбрая женщина из всех, кого он знал.

— Я не знаю, что такое любовь. — Слова давались тяжело, словно он говорил на незнакомом языке. — Никто меня не любил. Все, кто должны были, бросили меня.

— Я знаю, — прошептала она.

Ее губы задрожали — от жалости к нему! Она провела рукой по его волосам.

— Ты одна знаешь все про меня, — выговорил он, чувствуя незнакомую, сияющую надежду, зародившуюся на серой канадской улице. — Ты одна видела мою самую ужасную сторону и все равно осталась со мной.

— Я люблю тебя, — просто сказала она. — Твой свет и твою тьму. Разве я могла не выйти за тебя? Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Как бы ты ни старался, я не смогла бы возненавидеть тебя.

Он не знал, что сказать. Внутри его словно звенела песня, словно лед вечной зимы, в котором он провел всю жизнь, наконец растаял.

— Я сделаю все, чтобы научиться любить тебя, как ты этого заслуживаешь, Тристанна, клянусь. Даже если тебе придется учить меня, я с радостью приму твои уроки.

Она улыбнулась, широко и радостно, и что-то внутри его расслабилось.

— Я принимаю вызов, — сказала она, с любовью глядя на него. — Но сначала — самое главное.

Он вспомнил, что то же самое он сказал ей давным-давно, и улыбнулся:

— Самое главное?

— Почему бы тебе не поприветствовать меня как положено? Я твоя жена.

— Это так, — тихо сказал он. — А я твой муж.

— И этой ночью начинается будущее.

— Наше будущее. — Он решился поверить в это.

Она раскинула руки, предлагая ему все, чего он хотел, но оставил надежду получить. Дом. Семья. Любовь. Ради нее он решится на все.

— Тогда иди сюда, — прошептала она. — Нам так много еще нужно сделать.