Сбежавшая принцесса - Крюс Кейтлин - Страница 27

Единственное, о чем он мог думать сейчас, – это об округлых бедрах Габриель, о ее довольных стонах, когда он возносил ее к вершинам блаженства. О ее безупречной элегантной оболочке, за которой пряталась страстная натура. Он был одержим ею. Даже Рим казался без нее пустым. Люк заставил себя признать поражение. Это было для него совершенно новым опытом.

Кажется, он не в состоянии без нее жить. Может, он уже подозревал это в Лондоне? Может, поэтому так быстро от нее ушел? Потому что она разрушила его пустую безрадостную жизнь, которую он так долго строил?

Нахмурившись, Люк пошел назад в квартиру, чтобы как следует обдумать эту новую информацию. Раз он не в состоянии жить без Габриель, значит, он должен ее вернуть.

Он повернулся, услышав, как открылись двери лифта в его частном фойе.

– Мне так жаль, мистер Гарнье, – сказал портье. – Я знаю, вы распорядились, чтобы мы докладывали обо всех посетителях, но…

– Привет, Люк, – спокойно произнесла Габриель, выходя из кабины лифта.

Она была великолепна в синем костюме, который ему захотелось с нее сорвать, чтобы овладеть ею прямо здесь, на мраморном полу.

– Габриель. – Он смаковал каждый звук ее имени.

Может, это он ее вызвал силой мысли и она появилась перед ним как фея из детской сказки?

После встречи с Сильвио он принял душ, чтобы избавиться от негативной энергии. Он надел брюки и рубашку, но не стал ее застегивать. Судя по тому, как взгляд Габриель скользнул по его животу, он поступил правильно.

– Похоже, тебе так не терпелось сбежать, что ты кое-что забыл, – спокойно сказала она, подходя к нему.

Люк сделал знак портье, и двери лифта закрылись.

Он вспомнил свои слова, произнесенные другим тоном в другой стране, и его губы изогнулись в улыбке.

– Да? – мягко спросил он, любуясь ею. – И что же я забыл?

Габриель вызывающе вскинула подбородок. Сейчас она выглядела более смелой, уверенной в себе. Смотрела ему прямо в глаза. Не боялась его.

Она была неподражаема.

– Свою жену.

Глава 18

Остановившись всего в нескольких дюймах от Люка, Габриель произнесла:

– Я люблю тебя. Даже несмотря на то, что в Лондоне ты разбил мне сердце. Я люблю тебя и отказываюсь мириться с тем, что между нами все кончено.

– Кажется, у тебя выросли коготки, – промурлыкал Люк. – Вижу, мое отсутствие пошло тебе на пользу.

Габриель не могла разобрать выражение его лица. В том, как он на нее смотрел, было что-то новое, не холод и не злость. Надежда, которую ей подарил его взгляд, только усилила ее решимость.

– Нет, оно мне не подошло. – Она уперлась руками в бока. – Ты вел себя как последний кретин.

Его губы искривились в улыбке.

– Я думал, ты продала Сильвио фотографии компрометирующего характера, сделанные во время нашего медового месяца.

«Он говорит слишком мягко, – подумала Габриель, – и не спорит с тем, что в день нашего расставания ужасно себя вел».

– Я заплатила ему, чтобы он не опубликовал запись, на которой были вы с Розалиндой… – Габриель нахмурилась, когда до нее дошел смысл его слов. – Наши с тобой фотографии?

– Вижу, ты ошеломлена.

– Разумеется, я ошеломлена! – возмутилась Габриель. – Как ты мог в такое поверить? Я бы не стала никому продавать фотографии. Я кронпринцесса Миравакии, а не какая-нибудь второсортная старлетка!

– Я знаю, – ответил Люк.

Его глаза потемнели.

– Очевидно, не знаешь.

Он наклонил голову, и она пристально на него уставилась. Воздух между ними раскалился и начал потрескивать от напряжения. Щеки Габриель вспыхнули, и ей показалось, что комната стала вращаться. Все, что она видела, – это серые глаза Люка.

– Я точно знаю, кто ты, – произнес он низким голосом, который отозвался эхом у нее в груди и внизу живота. – Ты преследуешь меня.

Он походил на воина, ангела мести. Его лицо выражало решимость. Оно было прекраснее всего, что когда-либо видела Габриель.

– Я знаю твой голос, я не могу от него убежать. Знаю твои прикосновения и мечтаю о них. Я знаю твой запах, твой вкус, твою походку. – Его голос превратился в шепот страсти, однако он по-прежнему держался на расстоянии.

– В тот вечер ты говорил со мной только о лживых обвинениях, – сказала она, глядя на его опасный рот. У нее перехватило дыхание.

– Я не мог, – ответил Люк. Его глаза неистово блестели. – Не знал как. А он, кажется, знал, как нужно манипулировать нами обоими.

Если такое возможно, Габриель еще больше полюбила его за это признание. Она чувствовала – в нем произошли перемены, но пока даже мечтать боялась о том, что они могли ей дать. Люк стоял перед ней, похожий на античную статую. Его мускулистый торс блестел, темные волосы были мокрыми, глаза – темными как ночь, а беспощадный рот скривился в сардонической ухмылке.

– Зачем ты сюда приехала? – спросил Люк с едва скрываемой усмешкой, словно уже знал ответ. – Ты меня преследуешь?

– Я не позволю тебе аннулировать наш брак, – заявила Габриель, гордо поднимая подбородок.

– Почему? – спросил он, подойдя ближе. Теперь их губы разделяла всего пара дюймов. Его взгляд пронзал ее насквозь.

– Потому что я люблю тебя, – мягко ответила она. – Разве тут могут быть еще какие-то причины?

– Значит, любишь, – еле слышно прошептал он. – Почему?

– Ты сделал меня непригодной для других мужчин, – дерзко произнесла она, слегка откинув назад голову, но по-прежнему не осмеливаясь к нему прикоснуться.

– Ты это проверяла? – произнес он циничным тоном, но его глаза весело блестели.

– А если да? – спросила Габриель, дразня его. Она не знала, откуда у нее взялась эта смелость, но была уверена: если Люк к ней вернется, ей все будет нипочем.

– Габриель, – хрипло произнес он, запустив пальцы в ее густые волосы и обхватив ее затылок. – Ты меня погубишь.

– Ты меня любишь, – просто сказала девушка. Она была уверена в этом так же, как в собственных чувствах к нему.

Пространство между ними снова наэлектризовалось. Она обвила руками шею Люка и прижалась к нему грудью. Он застонал.

– Да, черт побери, – произнес он низким голосом. При этом глаза его приобрели цвет расплавленного серебра. – Люблю.

Наконец его рот накрыл ее губы, и она предалась волшебным ощущениям, по которым так соскучилась. Он долго ее целовал, словно никак не мог ею насытиться. Это была одновременно и мольба о прощении, и приветствие после долгой разлуки. Они были настолько едины, что Габриель не знала, где заканчивалась она и начинался Люк.

Он слегка наклонился и, не переставая целовать, приподнял ее. Габриель краем глаза заметила, что он несет ее в элегантно обставленную гостиную. Там он аккуратно положил ее на восточный ковер перед камином, затем опустился рядом.

Застонав, Габриель забыла о комнате. Ей было все равно, где они находятся. Главное было то, что она наконец-то могла к нему прикоснуться. Его руки скользили по ее бедрам, задирая ей юбку, чтобы она могла обхватить его ногами.

Она долго возилась с застежкой на его брюках, и Люк, выругавшись себе под нос, слегка приподнялся и сам освободился от оков одежды. Не успела она полюбоваться восставшим символом его мужского естества, как он стремительно ворвался в нее, а все остальное перестало для нее существовать.

Очень скоро Габриель задрожала в экстазе. Чувствуя на губах ее пьянящий вкус, вдыхая головокружительный аромат ее волос, Люк выкрикнул ее имя и последовал за ней.

Придя в себя, Люк понял, что это не волшебство. Это любовь.

Неудивительно, что он отказался от нее, цеплялся за любой предлог, лишь бы от нее убежать.

– Все мои представления о любви извращены, – сказал он Габриель, когда ее глаза распахнулись. Кончики его пальцев выписывали узоры на ее гладком бедре. – Я всегда думал, что любовь – это болезнь, помешательство.

– Нет, – прошептала она, спокойно глядя на него своими глазами цвета морской волны.

– Я в нее не верю. – Люк поцеловал ее в лоб, в кончик носа, в щеку. – Я не знаю, как в нее верить.