Сказка для двоих - Воллес Барбара - Страница 22

– Я могу попросить, чтобы следующие букеты относили в соседние палаты.

– Прекрасная мысль. И пусть пара букетов осядет на твоем столе, хорошо, дорогая? Похоже, тебе не помешает что-то, что сможет поднять тебе настроение.

Вот и верь после этого в волшебную силу макияжа! После ухода Гидеона Эмма провела несколько часов, сжавшись в комочек на старом диване и ругая себя за то, что позволила подобному произойти. Остаток ночи, может, потому, что мысль о сне вызывала у нее отвращение, может, потому, что простыни до сих пор хранили будоражащий воображение запах Гидеона, девушка провела за стиркой и уборкой квартиры. Наверное, поэтому сейчас, несмотря на идеальный макияж, она была больше похожа на зомби.

– Все в порядке, я просто устала. Вчера столько всего произошло. Вы нас всех так напугали.

– Мои сыновья не устают напоминать мне об этом. Они создают вокруг моего недомогания гораздо больше шума, чем следует.

– Они просто заботятся о вас, – пряча улыбку, ответила Эмма, наливая своей начальнице стакан чая со льдом. – И доктор Креншоу тоже.

– Доктор Кренщоу – просто старая перестраховщица! Она уже давно могла бы выпустить меня из этой палаты.

– Боже, видимо, ни в одном флористическом магазине в округе не осталось цветов!

От голоса Гидеона сердце Эммы чуть не выпрыгнуло из груди, и она пролила чай на прикроватную тумбочку. Впервые в жизни она была рада своей неуклюжести – у нее появился прекрасный повод не смотреть на Гидеона. Она схватила салфетку и постаралась не прислушиваться к шагам вошедшего в комнату мужчины.

К несчастью, судя по звукам, он обошел кровать и остановился у нее за спиной.

– Прости, что опять напугал тебя, – прошептал он. Его горячее дыхание щекотало ей затылок. – Доброе утро, Мария.

– Вижу, ты в кои-то веки решил приодеться для визита к любимой бабушке? – услышала Эмма ехидный голос миссис Кент.

– А я вижу, что тебе стало лучше. А что говорят анализы?

– По-моему, доктору Креншоу слишком нравится делать мне анализы! Она просто хочет добавить пару нулей к счету, который выпишет мне за лечение.

– Да, а минуту назад ты говорила, что она просто старая перестраховщица, – откликнулся Гидеон. – Кажется, именно это выражение она использовала, да, мисс О’Рорк?

– Кажется, да, мистер Кент, – кивнула Эмма, не в силах поднять взгляд.

– Рада, что вы запоминаете все, что я говорю, – это похвально. А теперь, Гидеон, где ты был? Я думала, ты придешь пораньше.

– Я заезжал в отель забрать Хинкли, пока он окончательно не перевернул твою спальню.

– Ты опоздал, этот трехногий монстр сделал это еще в первый день своего пребывания. Особенно ему понравился мой кашемировый плед.

– Да, он такой. Не так ли, мисс О’Рорк?

Ну почему он не может просто игнорировать ее присутствие? Эмме пришлось, наконец, поднять голову. «Господи, пусть в его глазах не будет ничего, кроме безразличия!» – подумала девушка. Ей следовало молить о другом: Гидеон никогда не был так красив, как сегодня. Он вновь вернулся к образу моряка: на нем были черные джинсы, облегающие красивые, мускулистые бедра, и темно-синий свитер, который ему невероятно шел. Глядя на него, девушка мысленно застонала.

– Миссис Кент, я сегодня же пошлю плед в химчистку.

– Не нужно, отдайте его этому чудовищу, раз уж он ему настолько приглянулся.

– Но тогда он сразу перестанет его интересовать. Скучно спать на пледе, на котором тебе разрешено спать.

«На котором? Или с которым?» – горько подумала Эмма.

В комнату вошла медсестра:

– Простите, что прерываю вас, но миссис Кент пора делать укол.

Взгляд девушки скользнул по комнате и остановился на Гидеоне, который, заметив его, улыбнулся в ответ. Эмма почувствовала неожиданно болезненный укол ревности.

«Прекрати немедленно, – попыталась успокоить себя девушка. – У тебя нет никаких прав на него».

– Может, вы хотите подождать? – медоточивым голосом продолжила девушка. – Уверяю вас, это не займет много времени.

Но Эмма не собиралась отказываться от своего шанса сбежать. Она взяла букет с прикроватной тумбочки и повернулась к миссис Кент:

– Как и договаривались, я отнесу этот букет медсестрам. – А потом она проскользнет в лифт и подождет где-нибудь, пока Гидеон уйдет.

О нет. За десять шагов от лифта девушка услышала голос Гидеона:

– Эмма, подожди! – Ей ужасно захотелось притвориться, что она ничего не услышала, но она понимала, что это не сработает, и остановилась. – Мария решила раздать цветы медсестрам? – спросил Гидеон, подходя к ней.

– И пациентам тоже.

– Хорошая идея. Твоя?

Эмме было неприятно признавать, насколько ей польстил этот комплимент.

– Только не раздавай все цветы, которые доставят, ладно?

Она удивленно посмотрела на него, а потом поняла, что он имеет в виду:

– Твои розы?

– Я рад, что ты их получила. Сначала я собирался послать их к тебе домой, но не хотел, чтобы букет весь день простоял на твоем пороге.

– Они очень красивые.

– Не такие красивые, как ты.

Эмма почувствовала, как тает под его теплым взглядом.

– Тебе не нужно было это делать.

– Посылать цветы? Но я этого хотел.

– И комплиментов тоже не нужно. Прошлая ночь закончилась, и я ничего не жду от тебя.

Гидеон несколько минут молчал.

– А большинство женщин ждали бы.

– Просто я всегда стараюсь реально смотреть на вещи.

– Мне кажется, у тебя создалось неверное впечатление. Я просто хочу продемонстрировать свое восхищение.

Эмма опустила взгляд, не зная, что сказать. Но следующий вопрос Гидеона стал для девушки еще большей неожиданностью:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

– Вечером?

– Да, обычно он наступает, когда заканчивается день. Я хотел предложить тебе поужинать у меня на лодке.

– Тебе не нужно этого делать.

– Позволь мне решать.

К счастью, они подошли к стойке медсестер – Эмме нужна была передышка, вопрос Гидеона дал ей надежду, которую она не желала испытывать. Он зовет ее к себе лишь из-за чувства вины, просто извиняясь за прошлую ночь.

– Прости, мне нужно договориться насчет цветов.

– Но ты так и не ответила на мое приглашение. – Мужчина склонился к ней. Для наблюдающих за ними медсестер это выглядело так, словно он просто хотел поговорить с ней более конфиденциально. Но сейчас Гидеон говорил тем же потрясающе сексуальным, низким голосом, который девушка слышала до этого от него всего один раз – в своей постели. – Ты же знаешь, что хочешь этого.

Господи, ну конечно, она хотела, хотела еще раз почувствовать его руки и губы на своей коже, услышать его голос, шепчущий ей на ухо ласковые слова! Но ведь это вернет ее в объятия мужчины, про которого она должна как можно быстрее забыть. У этих отношений не было ни будущего, ни смысла.

Руки Гидеона легли ей на плечи.

– Я жду.

Девушка судорожно вздохнула:

– Во сколько?

Совершает ли она ошибку? Возможно, но эта мысль не помешала Эмме оказаться на пристани в Бостонском порту. Дверь в каюту парусника была открыта, и оттуда доносились ароматы итальянской кухни. Гидеон велел одеться потеплее, и Эмма послушалась: на ней были джинсы и вязаный свитер вишневого цвета, но, несмотря на это, все ее тело сотрясала дрожь. «Что же ты делаешь?» – продолжала она спрашивать себя. Еще одна ночь вместе сделает неизбежное расставание еще более невыносимым.

Внезапно передумав, она повернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос Гидеона, неожиданно вышедшего на палубу:

– Мне показалось, что я слышал шаги. Заходи скорее.

И Эмма поняла, что просто не может сказать «нет». На негнущихся ногах она последовала за ним.

Каюта изменилась с тех пор, как она была здесь последний раз. Свет ламп был приглушен, теперь он больше напоминал огонь свечей, стол был накрыт для двоих, в центре его стояла в вазе одинокая алая роза, рядом с двумя хрустальными бокалами на длинных тонких ножках ждала своего часа бутылка вина. Это напомнило ей их ночную прогулку по Нью-Йорку. И Гидеон был так же прекрасен, как тогда. Он побрился, сменил свитер на белую рубашку, подчеркивающую его широкие плечи и черную смоль кудрей. И его глаза, когда он смотрел на нее, горели огнем желания, которое тут же разожгло ответный пожар в сердце девушки.