Нетронутая и неприрученная - Хьюит Кейт - Страница 24

— Ну, в этом ты специалист, — поддразнила его Ана, но Витторио игнорировал ее шутку.

— Я заехал к тебе потому, что уезжаю во второй половине дня, до твоего возвращения домой. Я полечу в Рио на частном самолете и вернусь через неделю.

— Неделя! — разочарованно воскликнула Ана.

— Ана, это бизнес, — немного резко произнес Витторио.

Бизнес. Неужели Витторио решил напомнить ей, что их брак — бизнес-сделка? Ана сглотнула:

— Да, конечно.

— Я позвоню тебе, — сказал он, быстро целуя ее в холодную щеку, а затем ушел.

Ана стояла посреди кабинета, прислушиваясь к окружающим ее звукам: вот Витторио захлопнул входную дверь здания; вот тихо зарычал двигатель его автомобиля. Слышался гул голосов работников других подразделений. А потом раздался чей-то смех, который показался Ане самым оглушительным из звуков, и от испуга у нее сжалось сердце.

Не обманывала ли она себя последние несколько недель? Не забылась ли в тумане счастья, ошибочно приняв страсть за любовь?

Ана вернулась к своему письменному столу и рухнула в кресло, положив голову на руки. Она не могла поверить в то, насколько неуверенно себя чувствует, насколько испугалась. Ее безмятежная убежденность в том, что Витторио любит ее, оказалась сметена одним его неосторожным замечанием.

В замке было пусто и тихо, когда она вернулась туда вечером. Ана приказала повару подать ужин в ее комнату. Ей не хотелось сидеть в столовой в одиночестве. Констанция вернулась в Милан неделю назад, а Бернардо, видимо, снова отправился ужинать в ресторан.

Повар Марко выглядел удивленным:

— Да, но я приготовил ужин на двоих!

— На двоих? — повторила Ана, в ее душе проснулась глупая надежда. Неужели Витторио вернулся? Но конечно нет, он уже на полпути к Южной Америке.

— Да, синьор Бернардо хочет с вами поужинать.

Ана почувствовала, как по спине пробегает холодок. Затем она пожала плечами, отмахиваясь от недоброго предчувствия. Что бы ни происходило между Бернардо и Витторио, это ее не касается. Возможно, знакомство с младшим братом мужа каким-то образом поможет объединить семью. Несмотря на то, что последние несколько недель Витторио выглядел счастливым, он по-прежнему терзался от неприятных воспоминаний о детстве.

— Хорошо, — сказала она Марко. — Спасибо.

Войдя в элегантную столовую, Ана увидела стол, накрытый для двоих, и стоящего у окна Бернардо. Он пошел к ней навстречу, как только она вошла.

— Ана! Благодарю тебя за то, что согласилась ко мне присоединиться.

— Бернардо, я с радостью с тобой поужинаю.

Однако, когда он взял ее за руки и прижался щекой к ее щеке, Ана не смогла избавиться от ощущения, что у Бернардо на уме совсем не ужин.

Она шагнула назад, оглядывая его, пока он отодвигал для нее стул. Бернардо был худее и бледнее Витторио, но также красив. У него были темные волосы и карие глаза, но ему не хватало энергичности Витторио.

— Спасибо, — прошептала она, усаживаясь за стол.

Он уселся напротив и потянулся за бутылкой уже откупоренного красного вина.

— Вино из собственной винодельни? — спросила Ана, смотря, как бокал наполняется жидкостью рубинового цвета.

— В некотором роде. Я экспериментировал со смешиванием сортов винограда. — Выражение его лица было настороженным. — Витторио об этом не знает.

Ана сделала глоток вина.

— Вино вкусное. — Она поставила бокал на стол и посмотрела на Бернардо в упор. — Почему ты не сказал Витторио о том, что экспериментировал с сортами? Ведь в результате получилось хорошее вино.

Бернардо едва заметно ей улыбнулся и отпил из бокала.

— Не сомневаюсь, ты заметила, что Витторио и я… — Он помолчал, склонив голову и задумавшись. — Мы не похожи на нормальных братьев.

— Конечно, я это заметила, — ответила Ана и прибавила немного резко: — На самом деле я задаюсь вопросом, понравилось бы ему то, что мы с тобой вместе ужинаем.

— Не понравилось бы. Не потому, что он думает, будто это неуместно, а потому, что боится, я стану нашептывать о нем всякие гадости. Он не заинтересован в том, чтобы я работал в «Винах Кацлевара».

Ана почувствовала к нему жалость.

— Почему? Из-за того, что произошло много лет назад, когда умер ваш отец? — Увидев удивленное лицо Бернардо, Ана быстро прибавила: — Я знаю, Констанция хотела, чтобы ты стал графом и единственным наследником. Витторио говорил мне. И все же это произошло давным-давно, вы были такими юными…

— Это было только начало, — ответил Бернардо. — Я полагаю, он рассказал тебе о том, каким было наше детство? Нас вынудили принимать чью-либо сторону, Витторио и меня. Сначала мы сопротивлялись этому. Мы возмущались от того, что наши родители втягивают нас в свои разборки. Но потом… — Он пожал плечами. — Я признаю, что не был разумным мальчиком. Внимание матери вскружило мне голову. Она так явно отдавала мне предпочтение, я этим щеголял. В этом я утер нос Витторио. Для меня организовывались специальные поездки, делались особенные подарки… У меня голова шла кругом. — Он изогнул губы в горькой усмешке. — Витторио видел все это и ничего не говорил. Его поведение злило меня все сильнее. Ведь у него было внимание и похвалы отца, и я хотел заставить его ревновать.

— И он, конечно, ревновал, — перебила его Ана. — Ничто не заменит любовь матери.

— Или любовь отца. Я не знаю, кто из нас оказался в лучшей ситуации. Витторио был любимцем отца, но он не избаловался и не изнежился, как я. Мой отец был жестким надсмотрщиком. Я помню, как однажды он заставил Витторио подняться на рассвете. Тогда ему было всего десять, а мне шесть. Витторио плохо сдал экзамен по математике. Отец усадил его за обеденный стол и заставил сдавать экзамен снова и снова. Он не остановился до тех пор, пока Витторио не решил все задачи правильно. Витторио занимался в течение нескольких часов. Он даже не позавтракал. — Бернардо скривился. — Я помню об этом, потому что нарочно облизывал губы и громко чмокал, пока пил свой сок, сидя напротив него, а он даже не посмотрел на меня, хотя явно был голоден. — Бернардо покачал головой, скривив рот. — Я не горжусь тем, как вел себя на протяжении многих лет, Ана. Я был не прав.

Ана печально вздохнула.

Подали ужин, но у нее совсем не было аппетита.

— Что произошло, когда умер ваш отец?

— К тому времени позиции каждого из нас были хорошо известны. Витторио возненавидел и мать, и меня. По крайней мере, он вел себя с нами так, будто ненавидел. Ему было всего четырнадцать, но он не услышал от нас ни одного доброго слова. О, он был вежлив, и это сводило нашу мать с ума. Я полагаю, Витторио очень похож на нашего отца, который не научился любить и сопереживать нашей матери. Он был вежлив, учтив, заботлив, но он ее не любил. Он был хладнокровным человеком.

— Несмотря на все это, почему ваша мать решила лишить Витторио наследства? Только из-за того, что ты был ее любимчиком? — Ана услышала обвиняющие нотки в собственном голосе.

Бернардо пожал плечами.

— Кто знает? Вероятно, она поступила так потому, что думала, будто, став графом, Витторио превратится в такого же жестокого человека, как наш отец. Она говорила, что не может спокойно смотреть на то, как Витторио становится подобием Артуро. — Он печально улыбнулся. — Полагаю, она думала, что спасает его от самого себя.

Ана подняла брови:

— Он, вне сомнения, так не считает.

— Ситуация ухудшилась, конечно, — согласился Бернардо. — План матери провалился, и Витторио стал нашим врагом. Годами мы не общались, как подобает родственникам. — Он сделал паузу и отвел взгляд. — Я не всегда совершал достойные поступки. — Он повернулся к Ане и решительно на нее посмотрел. — Вражда продолжается до сих пор, как ты, несомненно, заметила. Именно поэтому я здесь.

Ана спокойно встретила его взгляд:

— Ты хочешь о чем-то меня попросить?

— Да. — Бернардо вздохнул и жестом указал на разлитое в хрустальные бокалы вино. — Ты попробовала сделанное мной вино, Ана, и, как опытный винодел, поняла, что оно хорошее. Витторио решил никогда не позволять мне управлять «Винами Кацлевара». Бог свидетель, я могу его понять. Я еще не доказал ему, что являюсь достойным человеком. Я совершил многое, о чем сожалею даже теперь, став взрослым. Но я не могу жить под пятой брата. Я чувствую себя ничтожеством. Знаю, он никогда не выпустит на рынок эту марку вина, потому что оно мое…