Нетронутая и неприрученная - Хьюит Кейт - Страница 20

Именно поэтому он избегал ее после свадьбы и не спал с ней. Он думал, что сумеет жить в браке по расчету. Ведь он именно этого хотел. Однако теперь, как ни странно, он обнаружил, что собственное хладнокровие ему неприятно. И все же он не любил Ану и не знал, способен ли вообще на такое чувство. Он не любил никого. Всю свою сознательную жизнь Витторио занимался компанией «Вина Кацлевара», сохраняя достойную репутацию и стараясь забыть о проблемах с родственниками. Ни одной женщине он не разрешал завладеть его сердцем.

Но Ана… Ана с ее откровенностью и добрыми темно-серыми глазами, ее дерзкой самоуверенностью и скрытой уязвимостью, ее высокой и пышной фигурой и запахом винограда… Ане каким-то образом удалось пробить брешь в броне его сердца.

Он сказал своей невесте, что не собирается ее любить. Любовь, как он говорил, разрушительное чувство. И возможно, именно этого он сейчас опасался: он боялся того, что его любовь навредит Ане и разрушит их брак.

Он считал, что его любовь принесет ей несчастье.

— Витторио?

— Хорошо, что ты уже… — Обернувшись, он умолк. В горле у него пересохло, из головы вылетели все мысли. Перед ним стояла женщина потрясающей красоты в белом кружевном платье. Она казалась ему видением. — Ты выглядишь… — начал он и увидел, как вытянулось лицо Аны и потускнул ее взгляд. Он взял ее за плечи и прижал к себе. Смешно, но когда-то он считал, что эта красивая женщина обладает мужеподобной фигурой. — Ты изумительно выглядишь, — сказал он тихо и искренне, и Ана улыбнулась.

У нее была самая удивительная улыбка, которая преобразила ее лицо и сделала его мягче и привлекательнее.

— Спасибо, — искренне произнесла она, и Витторио поцеловал ее в губы.

Губы Аны были мягкими, теплыми и сладкими на вкус. Витторио хотел поцеловать небрежно, но едва коснулся ее губ, как понял, что не сможет ею насытиться. Неизвестно, сколько времени они целовались, прижимаясь другу к другу, но вот за спиной Витторио кто-то громко откашлялся.

— Простите, что прерываю эту довольно трогательную сцену, — произнес Бернардо, растягивая слова, — но гости начинают прибывать.

— Хорошо. — Витторио отстранился от Аны, по-прежнему обнимая ее за талию. Она стояла, прижавшись к нему, не чувствуя ни неудобства, ни застенчивости.

Бернардо оглядел Ану с явным удивлением:

— Тебя довольно хорошо подретушировали и приодели.

— Бернардо! — резко сказал Витторио. — Ты не имеешь права так разговаривать с моей женой.

Бернардо повернулся к Витторио, выгнув брови.

— Разве тебе в голову не пришла такая же мысль? — возразил он.

Витторио поджал губы, не желая спорить с братом. Он не хотел портить этот вечер из-за Аны.

Бернардо повернулся к Ане и слегка ей поклонился:

— Прости меня, Ана. Я не хотел тебя обидеть. Ты очень красивая.

Витторио ничего не сказал. Бернардо действовал в свойственной ему манере: сначала кого-то обижал, затем сразу же приносил приторно-сладкие извинения. С ним невозможно бороться или, по крайней мере, его победить. Витторио узнал об этом давным-давно, когда его родители начали затяжную войну друг с другом. Констанция стала воспитывать Бернардо, а ее муж — Витторио. Дети стали самым мощным оружием в борьбе графа и графини.

— Я не обиделась, Бернардо, — сказала Ана, улыбаясь. — Я сама подумала о себе точно так же.

Бернардо едва заметно ей улыбнулся и снова поклонился. Витторио крепче обнял Ану за талию, сожалея о том, что с приездом первых гостей не смог поблагодарить жену за любезность, проявленную в отношении его брата.

Ана чувствовала себя невероятно счастливой. Во время вечеринки Витторио не отходил от нее ни на шаг. Он обнимал ее за талию, прижимал к себе. Она смеялась и разговаривала с гостями, выслушивала их или просто кивала в знак согласия.

Но в голове у нее крутилась только одна мысль: «Сегодня вечером он придет ко мне».

Витторио был чрезвычайно горд и счастлив тем, что Ана стоит рядом с ним. Вечеринка проходила для него словно в тумане. Он не мог дождаться того момента, когда прикоснется к Ане.

Когда она пошла провожать отца, Витторио вдруг почувствовал равнодушие ко всему, чего добился в жизни. Он хотел, чтобы Ана поскорее вернулась к нему, и все же, несмотря на это желание, не пошел ее искать.

Он вспомнил, как Энрико Виале остановил его в разгар вечеринки, прикоснувшись к руке.

— Наша Ана красавица, да? — В сияющем взгляде старика читалась гордость.

Витторио понял, что Энрико говорит не о том, что Ана красива именно сегодня вечером.

— На свадьбе на ней было свадебное платье ее матери. Я попросил, чтобы она его надела.

Витторио оцепенел, чувствуя себя раздавленным и униженным самоотверженностью и преданностью Аны. И он требует, чтобы она была ему так же предана? Как он может такое требовать, если не до конца понимает, что она за человек и как следует к ней относиться?..

— Итак, Витторио, это был успех.

Он медленно обернулся и увидел мать, стоящую в дверях гостиной. Она блистала холодной элегантностью в кремовом атласном платье, на ее лице не было улыбки. «И это тот человек, чье одобрение я стараюсь заслужить?» — подумал Витторио. Абсурдная ситуация. Учитывая то, что его мать потеряла к нему интерес с тех пор, как ему исполнилось четыре года, — когда родился Бернардо.

Витторио понимал, что ревновал мать к брату. Все эти годы он жаждал вернуться домой и показать брату и матери, каким успешным и самодостаточным стал.

Он повернулся спиной к окну:

— Похоже, что так.

— Ты не рад? — спросила она, проходя в гостиную. Он слышал язвительные нотки в ее голосе, отчего его плечи снова непроизвольно напрягались.

«Уходи, Витторио. Оставь меня в покое».

В этот момент он почувствовал себя ребенком, который тянет мать за рукав, желая показать ей свой рисунок и оказаться в ее объятиях. Но мать отворачивается от него снова и снова…

А вот Бернардо был любимчиком Констанции, и она окончательно его избаловала.

Витторио с отвращением выдохнул. Он испытывал отвращение к самому себе. Почему он предается глупым воспоминаниям о детстве именно сейчас? Большую часть жизни он прожил, зная, что мать его отвергает. Он научился с этим смиряться. Он выдержал предательство матери, когда умер отец…

— Наоборот, мама. Я очень рад, — подчеркнуто вежливо ответил он.

Она резко рассмеялась:

— О, Витторио, ты непрошибаем, не так ли? Вылитый отец.

— Я расцениваю это как комплимент.

Мать скривила губы в усмешке:

— Не сомневаюсь.

Витторио пожал плечами:

— Где же Ана?

Констанция презрительно выгнула брови:

— Тебе-то что за дело?

— Она моя жена.

— Жена, которую ты не полюбишь.

Витторио замер:

— Тебя это не касается.

— Правда?

Она подошла ближе, и он увидел в ее взгляде гнев и печаль. Витторио привык видеть мать озлобленной, но не печальной.

— Ты не знаешь, что такое безответная любовь, Витторио.

Он засмеялся, не веря своим ушам:

— Разве?

Констанция кивнула:

— Нет.

Он покачал головой, будучи слишком уставшим, чтобы пускаться в объяснения:

— Ты знаешь, где Ана?

— Ты принесешь страдания этой девушке. Ты ее уничтожишь.

Витторио напрягся, стараясь держать эмоции под контролем. Любовь — разрушительное чувство. Мысль о том, что он причинит боль и страдания Ане, была для него невыносимой. Наклонив голову, он пожал плечами.

— Почему тебя это так заботит? — спросил он довольно грубо.

— Она хорошая, Витторио.

— Очевидно, слишком хорошая для меня.

Констанция нетерпеливо вздохнула:

— Я знаю, что допустила в отношении тебя много ошибок. И очень сожалею. Но твой брак принесет еще больше проблем. Разве в нашей семье было недостаточно несчастий?

Она разговаривала с ним так, словно их семья страдала по его вине. Витторио отвернулся, его трясло от ярости.

— По последнему вопросу я с тобой согласен, мама.