Жажда - Карвер Таня - Страница 83

– Понятно, – сказал он, разочарованный тем, что у него украли сенсационную информацию.

Она почувствовала это. И улыбнулась ему.

– Ты все равно здорово сработал. Молодец!

– Спасибо. – Он что, краснеет?

– Давай, – сказала она, – поехали.

Дважды повторять не пришлось.

Вся команда уехала из здания управления. Марина оставалась в комнате для наблюдения и следила за Марком Тернером.

С такой схемой поведения она уже сталкивалась. Сделав полное признание, перенеся все свои преступления из недр собственной души в полицейские протоколы, подозреваемые частенько засыпают. Тернер с опущенным взглядом и понуренной головой, похоже, не был исключением.

Марине стало любопытно. Она вышла из комнаты для наблюдения и подошла к допросной. И в нерешительности остановилась перед дверью. Можно ли ей войти туда? Не подорвет ли это каким-то образом доверие к его признанию? Можно ли говорить с ним о домогательствах, о насилии? Она не знала этого. Но это была последняя хорошая возможность в принципе поговорить с ним, прежде чем его заберут отсюда.

– Не возражаете? – спросила она у стоявшего рядом с дверью полицейского.

Тот молча шагнул в сторону и пропустил ее.

В комнате сильно пахло потом. Что и неудивительно, учитывая то, чем занимались здесь двое мужчин. Она села напротив Тернера, который никак не отреагировал на ее появление.

– Здравствуйте, – сказала она.

Он не ответил.

– Я… новый профайлер по этому расследованию. Мы можем с вами поговорить?

Он пожал плечами.

– Дело в том, – сказала она, – что это необычный случай, и я думаю, что кто-то должен его описать. Вы позволите задать вам несколько вопросов?

Он поднял голову и только теперь, как показалось Марине, заметил ее.

Он улыбнулся.

– Они опоздали, слишком поздно.

Она нахмурилась. Такого оборота она не ожидала.

– Что вы имеете в виду? Кто опоздал?

– Они. Полиция.

Он произнес это слово так, будто речь шла о смертельно опасной и ненавистной болезни.

– Опоздали? В каком смысле?

– Опоздали их спасти, естественно.

Сердце у нее оборвалось.

– Что вы имеете в виду? Он уже убил их? Вы об этом? Они все уже мертвы?

Он покачал головой.

– Пока еще нет…

– Тогда что?

– Здание… Здание компании по транзиту грузов.

– А что с ним такое?

– На случай, если все будет плохо, если все выйдет из-под контроля, у них есть план.

– Что еще за план?

– Помните, что он сделал на яхте?

На случай, если Марина не поняла, о чем речь, он медленно поднял руки в воздух, и пальцы его раскрылись, словно распускающийся нежный цветок.

– Бум-м-м…

Марина бросилась из комнаты.

Глава 107

Фил добрался до нижних ступенек лестницы. Это было нелегко.

Несколько раз ему приходилось цепляться связанными руками, чтобы не перевалиться через перила или не покатиться кубарем вниз, но все же удалось удержаться.

Внизу он огляделся. Снова напрягся и попробовал освободиться от наручников. Он искал что-то острое, чем можно было бы их перерезать.

Сквозь щели в стенах, выложенные ржавыми листами гофрированного металла, врывался ветер. Это подсказало Филу одну идею. Медленно и аккуратно ступая в темноте, он подошел к ближайшей стене, прислонился к ней спиной и принялся нащупывать прорехи между листами.

Их оказалось множество. Наконец он нашел одну, с ржавыми зазубринами по краям, в которую пролазили его кулаки.

Как раз то, что надо.

Он нашел самую острую кромку, подвел к ней связанные запястья и начал пилить пластик наручников так быстро и сильно, как только мог.

Плечи его гудели от напряжения, грудь судорожно вздымалась, но в конце концов пластик начал поддаваться. Воодушевленный, он принялся тереть еще сильнее, не обращая внимания на боль, пока не почувствовал, что наручники слабеют – тогда он начал тянуть их в разные стороны. Они растягивались, все сильнее впиваясь в тело по мере того, как становились тоньше, и наконец лопнули. Он был свободен.

Тяжело дыша, Фил опустился на колени и принялся растирать затекшие кисти.

Потом огляделся в поисках следов присутствия Аспида или Сюзанны.

Но ничего не обнаружил.

Он отошел в тень, прислушиваясь, приглядываясь и ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

И продолжая надеяться, что еще не слишком поздно.

Аспид чувствовал, как его охватывает охотничий азарт. К этому он и стремился. И уже неважно, Рани это или нет, – это было то самое, настоящее дело. То, ради чего он жил.

Подкрадываться, выслеживать, настигать добычу. Он обожал это. В такие моменты он жил полной жизнью.

В такие минуты он вспоминал отца и мог гордиться памятью о нем. Даже если тот сбежал и бросил их.

Он не винил его за это. Во всем виноваты эти две сучки в их доме.

Он вспомнил, как они в выходные разбивали лагерь в лесу, как выслеживали зверя, как загоняли, как убивали его. Это, говорил отец, и есть занятие для настоящих мужчин. Так настоящие мужчины и живут.

Аспид был с ним более чем согласен.

Но там было и другое, то, что происходило после всего этого… и что ему нравилось уже не так. На самом деле он ненавидел это. Ту боль, те страдания, которые он испытывал, когда отец заставлял его делать со своим телом то, что он делать не хотел.

Сначала, по крайней мере. В конце концов он к этому привык. И даже стал этого ждать.

Потому что сопровождалось это словами отца, которые запали ему в сердце и с которыми он жил всегда: «Все женщины шлюхи, сынок. Все до единой. И ты должен обращаться с ними соответственно. С любой из них».

Он усвоил это.

И сейчас поступал так же. Свернувшаяся внутри него змея уже раскручивала свои кольца, готовясь ужалить.

Он осмотрел территорию. И ничего не заметил, никакого движения.

Затем его глаза остановились на ящиках в углу. Рядом с ними большая выемка с водой, перед ними – бетонные блоки. Это там. Что-то быстрое и мимолетное. Просто какое-то движение.

Он улыбнулся. Он нашел ее.

Он продолжал следить. Вот она появилась снова, высунулась из-за дальнего конца ящика возле воды, думая, что ее не видно.

Это было так просто. На самом деле ему хотелось, чтобы в этом был какой-то вызов, какая-то борьба, трудности. Но это уже неважно. Охота есть охота.

Он медленно и незаметно двинулся вперед.

Он собирался в полной мере получить удовольствие.

Сначала Сюзанна была очень напугана. Объята ужасом. Сердце глухо бьется в груди, ноги подгибаются, зубы стучат. На бегу она повторяла одно и то же: «О господи, он меня убьет… О господи, он меня убьет… О господи, он меня убьет…»

Эта фраза бесконечно крутилась в ее голове, словно мантра.

А потом она добралась до ящиков. И увидела лежащее в воде тело Джулии.

– О боже… – с болью прошептала она едва слышно.

Он идет за ней. Крадется в темноте. Он здесь. Пришел за ней. Чтобы убить. Или…

Еще того хуже.

Она неподвижно стояла перед водой и смотрела на тело. По-прежнему тяжело дыша, охваченная безумным страхом. А потом что-то случилось. На нее опустилось безмятежное спокойствие. Все, что она пережила за последние несколько дней, все то, чему она стала свидетелем, все, через что прошла, и – самое страшное – то, что с ней делали… Все это вдруг вылетело у нее из головы.

Сюзанна смотрела на воду, к которой когда-то был подключен ток, на тело девушки, которая могла стать ее подругой, а теперь лежала возле ящика, ставшего для нее тюрьмой, укравшего у нее надежду, заставившего ее думать о смерти, как о чем-то желанном… Она стояла, ощущая невероятное спокойствие и ясность мысли. И это спокойствие вернуло ей способность думать. И – что еще более важно – способность составить план.

Не допустить, чтобы после всего этого она просто так умерла. Она выживет.