Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 95

Я упал, перекатился на другой бок, а затем поспешно поднялся на ноги. Острие моей шпаги описало широкий круг и воткнулось в мягкую липкую массу. Послышалось громкое шипение. Чудовище завопило, и на пол что-то упало. Я еще раз попытался атаковать его, но теперь моя шпага не нашла цели.

Отступив назад, я зажег вторую спичку, и благодаря этому мне в последний момент удалось спастись от атаки монстра. Судя по всему, в темноте он видел лучше, чем я днем! Его лапы скользнули в сантиметре от моего тела. Но прежде чем догорела вторая спичка, я заметил в нескольких шагах от меня, за ржавой перекладиной, факел. Поспешно повернувшись, я еще раз взмахнул шпагой и, схватив факел, сунул его под мышку, собираясь зажечь следующую спичку.

Когда я поднес огонь к пропитанной смолой ткани, спичка погасла. Факел отсырел! Я не мог им воспользоваться! Я в ярости швырнул его туда, где, как мне казалось, находилось чудовище.

В тот же миг я ощутил невероятно сильный удар в бок, от которого у меня чуть не сломались ребра. Я выронил шпагу, и она со звоном ударилась о стену. В следующую секунду я на что-то наткнулся. Послышался хруст, и мир, казалось, обрушился мне на голову. На меня летели массивные доски и емкости с какими-то зловонными жидкостями. Падая на пол, склянки разлетались на тысячи осколков.

Одна из банок упала мне прямо в руки. Собравшись с силами, я поднялся на ноги. Тьма огненной каруселью вращалась вокруг меня. Мои колени задрожали и подогнулись, тошнота подкатила к горлу. Банка, которую я собирался швырнуть в монстра, выскользнув из моих обессилевших рук, разбилась. О том, что произошло дальше, я впоследствии практически не помнил. Как только банка разбилась, к потолку взметнулся яркий столб огня, и мне показалось, что я слышу безумный резкий смех. Сквозь пелену огня я увидел, как чудовище отшатнулось, закрывая лицо руками. Столб огня все рос и, достигнув потолка комнаты, перекинулся на меня.

Больше ничего не было. Сознание мое затуманилось, и я погрузился в глубокий обморок…

— А ты уверен, что это окупится? — Джек Лис Маллиган бросил лопату и кирку на свежевскопанную землю и отер нос тыльной стороной ладони.

— Ну, ясное дело, Джек, ясное дело, — ответил его подельник, затравленно оглядываясь. — Они зарыли старуху со всеми ее бриллиантами. У меня источник надежный.

Оба мужчины говорили шепотом, хотя тут их явно никто не услышал бы, за исключением разве что крыс, сновавших между могилами. На кладбище Сент-Джон было тихо и пустынно. Кладбищенский сторож завершил свой обход полчаса назад. Ближайшие три часа старина Арчи сюда не наведается, а может быть, даже и дольше — это зависело от того, насколько хватит его запасов дешевой выпивки, за которой он проводил время в своем полуразвалившемся дощатом домике.

Ночь была прохладной и влажной, стояла полная луна, так что оба парня могли не пользоваться фонарем, который они принесли с собой. Весельчак Джонсон, подняв голову, принюхался. Он был высоким и худощавым, а на спине у него красовался большой горб. По виду Весельчак напоминал скорее крысу, чем человека, и такая внешность за долгие годы оставила отпечаток на его характере.

— Ладно, все нормально. За работу, Джек, за работу! — Потерев ладони, он захихикал. — На камушках мы заработаем неплохие деньжата, я тебе точно говорю. Старина Фитц сказал, что…

— Не надо мне тут байки травить, — раздраженно прошипел Джек. — Если Фитцжеральд наврал тебе с три короба, то плохи его дела. И твои, кстати, тоже, — ухмыльнувшись, добавил он.

— Нет-нет, Джек, — вздрогнув, поспешно заявил Джонсон. — Старина Фитц своему старому другу Весельчаку врать не станет. Нет, не будет старина Фитц этого делать. Я тебе точно говорю, тут под землей нас ждет по меньшей мере пятьсот фунтов! По меньшей мере!

— Значит, не будем заставлять их ждать. — Поплевав на ладони, Лис схватил лопату, которая в его огромных лапищах казалась игрушечной. — Убери эти веники!

Обойдя вокруг могилы, Весельчак убрал погребальные венки и вытащил из рыхлой земли деревянный крест.

— «Баронесса Элизабет Волькрамская», — насмешливо прочитал он. — «1805–1886. Бог дал, Бог взял». Ну что ж, будем брать пример с Бога, да, Джек? — Глупо хихикнув, он отломил белую розу от одного из венков и прикрепил к лацкану пиджака.

Лис Маллиган не ответил. Вогнав лопату в землю, он начал копать, время от времени жадно проводя кончиком языка по толстым губам. Это дельце было проще пареной репы, и оно принесет им много деньжат — восемьдесят процентов ему, двадцать — Весельчаку. Эта крыса об этом еще не знала, но у Джека Маллигана были убедительные аргументы. Убойные аргументы.

С западной стороны послышались удары Биг-Бена. Весельчак прислушался.

— Два часа, Джек. Пойду осмотрю местность, а ты тут копай.

— Вот ленивая скотина, — проворчал Маллиган, отирая пот со лба. Он уже мысленно поднял свой процент до восьмидесяти пяти. — Через пять минут вернешься и сменишь меня, ясно?

— Не вопрос, Джек. Через пять минут. — Весельчак поднес два пальца к своей кепке, шутливо отдавая честь, и, подняв воротник пальто, скрылся в темноте среди могил.

Выйдя из поля зрения своего подельника, он сунул руку в карман и достал окурок сигареты. Затем зажег спичку об один из надгробных камней и, прикрывая пламя обеими руками, закурил.

— Мерзкая работенка, — проворчал Весельчак, жадно втягивая дым. — Сволочь редкостная этот Маллиган. Вечно лапшу на уши вешает, пытается обвести вокруг пальца. Буду держать ухо востро. Дерьмовая работа. — Бросив спичку на землю, он пошел дальше.

На кладбище было тихо, и лишь ветви ив покачивались от дуновения ветерка. Вдалеке крикнула ночная птица, в доках раздался гудок рыбацкой шлюпки. Проклятый туман! Крысам туман не нравится. Остановившись, Весельчак оглянулся. Между могилами и кустами плясали странноватые тени, шуршала листва, и ему вдруг показалось, что кусты протягивают к нему свои тонкие паучьи лапы.

— Что за чушь? — Весельчак раздраженно выпустил облако дыма. — Неужто пары трупов испугался? — Ухмыльнувшись, он покачал голевой.

Ему уже не раз доводилось проводить ночь в заброшенных склепах, когда не хватало пенни на ночлежку. И что с ним сегодня такое? Ясное дело, он волновался. Если фараоны застукают его здесь, то ночлежка будет обеспечена ему лет на пять вперед, правда, не очень-то просторная и без особых удобств.

Опустившись на одну из могил, Весельчак вытянул ноги. Окурок надо было тушить — если он сделает еще одну затяжку, то обожжет себе губы. Парень бросил его за плечо.

За спиной послышалось тихое шипение. Окурок, упавший в сухую листву, такого звука издать явно не мог! Весельчак повернулся.

Ничего там не было. Черт побери, он что, с ума сходит? — «Дональд Эшли Робинсон, 1734–1765», — прочитал он, глядя на надгробный камень. — Это ты меня испугал, старина? — Весельчак улыбнулся.

Могила была заброшенной. Если у Робинсона и остались потомки, то судьба могилы родственника не очень-то их заботила. Могила поросла папоротником и одуванчиками. Весельчак замер на месте. Там что-то шевельнулось? Вот, опять! Из центра холмика на Весельчака покатилась пара комков земли.

Вскрикнув, Джонсон отпрыгнул в сторону, изумленно уставившись на круглую впадину в центре могилы. Из отверстия показалось что-то, напоминающее толстого жирного червяка… Это была рука! Рука скелета!

Весельчак отпрянул. От ужаса у него перехватило горло. Тем временем в могиле образовалась вторая воронка. Она становилась все больше и больше, и из нее тоже показалась бледная рука скелета. Наконец весь надгробный холм обрушился и из него вылез скелет с обрывками гнилой плоти на ребрах. Ухмыляющийся череп уставился на Весельчака пустыми глазницами.

Повернувшись, Джонсон бросился бежать. Охваченный паникой и неспособный мыслить ясно, он действовал сейчас, повинуясь только инстинктам. «Крысы трусливы, Весельчак. Крысы бегут, когда их жизни угрожает опасность. Прочь отсюда, прочь!»