Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 87

На самом деле этому созданию не было суждено воплотиться в реальность, ведь оно не обладало телесностью и представляло собой чистое бытие. Назвать его абсолютным Злом-в-себе тоже было бы неправильно, так как последнего не существовало, как и абсолютного Добра. По крайней мере, их не существовало в этом мире. И все же оно практически подходило под определение этого понятия, поскольку почти никакой разницы не было.

Гигантский черный кальмар поднялся из беспросветных пучин моря, чтобы отдать ему свое тело. Теперь же это создание искало новое тело, более могущественное, чтобы использовать его для тех действий, па которые было способно тело такого размера.

Для уничтожения.

Ему было все равно, что уничтожать. И все равно, почему.

Потому что уничтожение было его стихией.

Безымянное Нечто, начавшее материализоваться в клочьях магического тумана, было самим Хаосом.

Туман казался бесконечным, и мы миллионы лет плыли по его волнам. Серые волны тумана уничтожили мир, поглотив небо и землю, перемешав прошлое и будущее. Даже вода, по которой двигалась лодка, была не водой, а жидким туманом, от которого поднимались серые нити. Эти нити тонкими пальцами призраков тянулись к нашим веслам, цеплялись за борта крошечной лодки и оседали на нашей коже липкой холодной паутиной.

На самом деле мы, конечно же, плыли не более двадцати минут и туман был всего лишь туманом. Кроме того, здесь было, мягко говоря, холодно. Но именно такие ощущения появились у меня в то время, когда Мэл, налегая на весла, вел нашу лодку по этому серому супу из тумана. Волнуясь, я молился о том, чтобы Мэл действительно знал, куда мы плывем, и чтобы нос нашей лодки не был направлен куда-нибудь на Смоленск…

От моих мыслей меня отвлек тихий стон. Вскинувшись, я испуганно оглянулся и только сейчас заметил, что Говард склонился над Рольфом.

Рыжеволосый великан попытался шевельнуться, но сама эта попытка доставила ему столько боли, что его лицо скривилось в гримасе. Но, по крайней мере, его взгляд уже не был пуст. Он даже слабо улыбнулся, увидев меня.

— Лежи спокойно, Рольф, — поспешно сказал Говард. — Тебе нельзя шевелиться.

Разумеется, Рольф не послушался, и его губы вновь изогнулись от боли. Но Рольф не был бы Рольфом, если бы сдался так просто. Со стоном поднявшись, он ухватился правой рукой за борт лодки, а левую прижал к ребрам.

— Все нормально, — сдавленно произнес он. — Черт побери, в этот раз меня чуть не уделали, да?

Говард кивнул, а я попытался разрядить ситуацию, ободряюще улыбнувшись нашему другу. Посмотрев на меня, Говард покачал головой, а затем перевел взгляд на туман и демонстративно нахмурился.

— Судя по всему, я ненадолго отключился, — заявил Рольф. — Мы вообще где?

— По-прежнему в порту, — объяснил Говард. — Направляемся на остров Свободы. Во всяком случае, — он покосился на Мэла, — я на это надеюсь.

Мэл проигнорировал и взгляд, и слова Говарда, но я заметил на его лице беспокойство. Впрочем, для этого беспокойства могло быть множество других причин. Я, честно говоря, не вполне понимал, почему Мэл так спокойно на все реагирует. Хотя, наверное, нечто подобное происходит со всеми, кто сталкивается с непредставимым: их ужас настолько велик, что сознание просто не способно нормально функционировать.

— Проклятый туман, — проворчал Рольф. — Не нравится он мне. Надеюсь, мы не заблудимся!

— Ты прав, — кивнул я, — мне этот туман тоже не нравится.

Я сказал не всю правду — меня не так пугала перспектива заблудиться, как… «Да, — с дрожью подумал я, — что-то скрывается в этом тумане, что-то таится за этой серой пеленой». Именно это что-тотревожило меня.

— Скоро будем на месте, — сообщил Мэл. — Еще пару минут.

Не знаю, как он это понял, ведь туман по-прежнему непроглядной пеленой висел над нашей шлюпкой, но я не стал возражать. И действительно, через две-три минуты впереди показалась светлая полоса песчаного пляжа. Мэл подналег на весла, и лодка врезалась носом в песок. Накренившись вправо, она остановилась. Впрочем, ни статуи, ни чего-либо, кроме белого песка и грязновато-серого тумана, я так и не увидел.

— А вы уверены, что мы на месте? — с сомнением протянул Говард.

Мэл обиженно поджал губы.

— Абсолютно, — ответил он. — Тут не так уж много островов. — Выйдя из лодки, он мотнул головой, указывая вперед. — Будьте осторожны. После кражи тут установили забор. Не очень-то приятно в темноте напороться на колючую проволоку.

— А часовые? — спросил Говард.

— Насколько я знаю, тут дежурит только один человек, — ответил Мэл. — И при такой погоде вряд ли он будет разгуливать по берегу. И все же нам лучше вести себя потише.

Выбравшись из лодки, мы увидели, что Рольф тоже поднялся и даже без особых усилий затянул лодку на песок, чтобы ее не смыло в море волной. Правда, при этом он морщился от боли.

Говард хмуро посмотрел на него.

— Тебе лучше остаться здесь, — после паузы сказал он. — Ты же ранен.

— Ну и что? — обиженно фыркнул Рольф. — Это ведь просто царапина. Если эта тетка еще раз попадется мне под руку, я ей шею сверну. А вовсе не наоборот!

Говард ухмыльнулся, но тут же вновь посерьезнел.

— Рольф, тебе и впрямь следует послушаться меня. В конце концов, кто-то должен присмотреть за лодкой.

— Так пускай коротышка остается! — Рольф указал на Мэла. — Я иду с вами, и все тут. Если вас хоть на минуту одних оставишь, вы не найдете ничего лучшего, как влезть в какую-нибудь историю.

Мэл смерил Рольфа возмущенным взглядом, а Говард, сдавшись, лишь пожал плечами. Я тоже не стал пытаться переубеждать Рольфа. Понимая и разделяя обеспокоенность Говарда, я все же чувствовал себя увереннее в присутствии этого добродушного и в то же время невероятно сильного человека.

В сопровождении Мэла мы пошли по пляжу. Здесь движение тумана было сильнее, чем над морем, и время от времени мне казалось, что я вижу какое-то шевеление, как будто что-то мрачное и невероятно огромное копошилось в серых клочьях дымки. Но это шевеление тут же исчезало, как только я пытался приглядеться повнимательнее. И все же у меня сложилось впечатление, что этот серый туман был живым.

Вскоре мы достигли ограждения из колючей проволоки. Преграда была выше человеческого роста. Концы проволоки топорщились во все стороны. Рольф попробовал ее разогнуть, но даже его богатырские руки не сумели справиться с туго натянутой проволокой. О том, чтобы перелезть через ограждение, и речи быть не могло — легче было забраться на кактус в пустыне.

— Давайте поищем ворота, — предложил Мэл. — Возможно, так мы проберемся внутрь.

Свернув налево, мы побрели вдоль ограждения, с трудом ориентируясь в сером тумане. Но мы отошли не очень далеко, как вдруг Мэл остановился и, изумленно охнув, указал вперед.

Я тоже увидел то, что вызвало его страх.

Толстые столбы ограждения были сломаны словно спички, а колючая проволока порвана. От моря к дыре в ограждении вел глубокий след шириной ярдов пятнадцать.

— Господи, — пробормотал Мэл. — Что это?

Поспешно переглянувшись, мы с Говардом предпочли промолчать. Мы не знали, что выползло из моря, сломав ограждение, но у нас были кое-какие предположения, и этого вполне хватало для тревоги и озабоченности.

Осторожно, чтобы не пораниться об обрывки колючей проволоки, мы пробрались в дыру в заграждении и пошли по следу. Я так напряженно вглядывался в туман, что у меня заболели глаза. При этом у меня не было ни малейшего желания встретиться с тем, что оставило этот след. Однако его уже здесь не было, и вместо чудовища со щупальцами, к встрече с которым я внутренне приготовился, в нескольких шагах от нас возникла огромная черная тень.

— Вот и она, — пробормотал Мэл, останавливаясь.

Я невольно замедлил шаг. Статуи Свободы практически не было видно, но от самого осознания ее размеров у меня мурашки побежали по коже. Статуя возвышалась перед нами на гигантском прямоугольном постаменте, но там было еще кое-что.