Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 134

— Выходит, вас всех…

— Да, нас похитили, — подтвердил Коэн. — И, как выяснилось, нас всех заменили идеальные двойники. Впрочем, боюсь, это произошло не только с нами.

— Вот, значит, почему все произошло так быстро, — пробормотал Говард.

Он по-прежнему был не в себе и поэтому с трудом воспринимал рассказ Коэна, но внезапно все происходящее приобрело смысл.

— Вы уже давно здесь? — осведомился Говард.

— С тех пор как закончилась эта пародия на судебное заседание, — презрительно фыркнув, ответил Коэн. — Я даже не заметил, что настоящими в зале суда были только ваш друг Крейвен и я. Кстати, как у него дела?

Говард изумленно уставился на Коэна.

— Вы что, не знаете? — выдохнул он.

— А что, черт побери, я должен знать? — воскликнул Коэн. — Если вы еще не поняли, мы сидим здесь уже несколько дней и, естественно, не в курсе того, что происходит в городе. После оглашения приговора я пошел в комнату лорда Дарендера, а очнулся здесь. Сколько времени прошло с момента моего похищения?

Говард промолчал. В тот миг, когда он услышал голос Коэна, в нем поднялась волна гнева, сменившаяся затем изумлением. А теперь в его душу закрался страх.

— Черт побери, что происходит? — возмутился Коэн.

Говард, снова не ответив, смотрел в темноту широко распахнутыми глазами.

— Вы говорили с Крейвеном? — продолжал допытываться инспектор.

— Роберт мертв, — тихо произнес Говард.

— Мертв?! — охнул Коэн. Его тень дернулась, и цепь, которой он был прикован к полу, звякнула. — Мертв? Это невозможно!

— Он был казнен сегодня утром, — прошептал Говард. — На восходе солнца.

— Это совершенно исключено, — вмешался в их разговор кто-то третий. Говарду его голос был незнаком. — Что бы он ни совершил, смертный приговор не может быть сразу же приведен в исполнение. Существуют законы, которые…

— Однако это так! — Говард почти кричал. — Я попытался навестить Роберта в тюрьме, но меня к нему даже не допустили, а чуть позже я получил известие о его смерти.

— Но это противоречит всем законам, — запротестовал неизвестный Говарду собеседник. — Человек, приговоренный к казни, обладает правом на то, чтобы подать прошение о помиловании даже в том случае, если особой надежды нет.

— Конечно вы правы, лорд Дарендер, — вмешался Коэн. — Но я верю Лавкрафту, поскольку сам присутствовал на так называемом судебном заседании. К моему ужасу, ничто в этом судебном разбирательстве не соответствовало общепринятым законам.

— Так, значит, Роберт… мертв? — Голос Грея дрожал. — Я не могу в это поверить.

— Да, — удрученно пробормотал Говард. — Боюсь, что нас ожидает та же участь, ведь не зря же мы все оказались здесь.

Еще пара теней шевельнулась в темноте.

— Мне очень жаль, Лавкрафт, — помолчав, произнес Коэн. — Я знаю, что вы вините во всем меня, и прекрасно понимаю ваши чувства. Но я сделал то, чего требовал мой профессиональный долг. Доказательства были неопровержимыми, по крайней мере… — он запнулся, — я думал, что это так.

Говард услышал в голосе Коэна невысказанную мольбу, мольбу о прощении, об одном-единственном слове, которое могло бы снять вину с его души. Для такого человека, как Коэн, мысль о совершении ошибки, стоившей невиновному человеку жизни, несомненно, была невыносимой.

Но Говард сделал вид, будто ничего не заметил. Конечно, Говард понимал, что Коэн ни в чем не виноват, что инспектор сам стал жертвой изощренного коварства врагов, но, черт побери, он тоже был человеком с чувствами и эмоциями. Он был разозлен и обижен, да и вообще, иногда людям становится легче, когда они, страдая, причиняют боль другим.

— А где мы, собственно говоря, находимся? — после довольно продолжительной паузы спросил Говард.

Коэн вздохнул.

— Я этого не знаю. — В его голосе прозвучала горечь. — Видимо, в каком-то подвале. Каждые пару часов сюда приходят молодые люди в карнавальных костюмах и масках. Они приносят нам еду.

— В карнавальных костюмах? — Говард подумал, что ослышался. — Что вы имеете в виду?

— Тамплиеры, — ответил вместо Коэна Грей. — Это тамплиеры, Говард. Судя по всему, ваши старые друзья вновь принялись за свое.

— Вы знаете этих людей? — удивился лорд Дарендер.

Говард кивнул, хотя никто из остальных не мог разглядеть этого в темноте. Честно говоря, после того как он встретил на кладбище двойников Коэна и Грея, Говард даже не был особенно удивлен. Впрочем, у него уже давно возникли подозрения на этот счет. Но, с другой стороны, разве такое возможно? Ведь он собственными глазами видел гибель Сарима де Лоре!

Однако же теперь, когда Лавкрафт был способен анализировать факты, все укладывалось в одну схему: и рассказ Роберта о непонятной враждебности тамплиеров, которые, вообще-то, должны были оставаться их союзниками; и живые куклы, создать которые способен был лишь один человек в мире; и коварство этого чудовищного плана; и молчание его собратьев в Париже в ответ на попытки установить контакт с тамошним представительством ордена тамплиеров…

Объяснение происходящего было простым и ужасным: Сарим де Лоре.

Каким-то образом обезумевшему магистру марионеток удалось не только выжить после своего бегства, но и сохранить часть силы, при этом обеспечив себе поддержку некоторых тамплиеров. И вот де Лоре явился сюда, чтобы отомстить людям, которые привели его к поражению — Роберту и Говарду.

— Черт побери, почему вы не отвечаете? — возмутился Коэн. — Лорд Дарендер задал вам вопрос! И я, кстати, тоже хотел бы услышать на него ответ.

Говард еще раз кивнул.

— Я знаю этих людей, — признался он. — Возможно, не тех, кто удерживает нас здесь, но, по крайней мере, того человека, который за всем этим стоит. Однако это не поможет нам выбраться отсюда. Скорее наоборот.

— И все же было бы очень мило с вашей стороны, если бы вы рассказали нам о них, — проворчал Коэн. — Чтобы мы могли хотя бы… скоротать время. Видите ли, играть в бридж нам почему-то не хочется.

— Как пожелаете, — отозвался Говард, решив не обращать внимания на едкую насмешку в голосе Коэна. — Речь идет о тамплиерах, рыцарях ордена Храма Соломона.

— Но это какая-то чушь, — вмешался Дарендер. — Этот орден был уничтожен более пятисот лет назад.

— По официальным данным, — подтвердил Говард. — Они хотели, чтобы все так думали, но на самом деле орден продолжал существовать до сегодняшнего дня, и его могущество нисколько не уменьшилось.

— Это что-то вроде ложи? — предположил Коэн.

— Да, но только они намного опаснее большинства масонских лож. Многие члены ордена обладают… особыми способностями.

— Они что, волшебники? — насмешливо переспросил Коэн.

— Что-то вроде того, — устало произнес Говард. — Возьмем, к примеру, способность создавать идеальных двойников любого человека.

На это Коэну было нечего возразить, но даже по его молчанию было понятно, насколько он изумлен.

Он не знал, сколько времени прошло. Де Лоре опять спал — сейчас он спал очень много, так как даже ему было сложно поддерживать телепатический контакт со своими марионетками и соратниками. Когда он проснулся, солнце все так же светило сквозь щели в крыше, но, вполне возможно, прошли уже целые сутки, потому что де Лоре ощущал неприятный привкус во рту, а глаза болели, как бывает после очень долгого сна.

Усевшись, тамплиер провел обеими ладонями по лицу и почувствовал липкую влагу на щеке. Испугавшись, он ощупал лицо еще раз. Поспешно встав, де Лоре прошелся по чердаку и в конце концов нашел то, что искал: запылившийся, покрытый трещинами осколок зеркала, достаточно большой, чтобы магистр мог рассмотреть в нем свое лицо.

В этот самый момент он понял, что лучше бы не делал этого: отражение так напугало его, что он чуть не закричал. Половина лица де Лоре была покрыта запекшейся кровью, словно он надел ужасную красную маску. Это означало, что рана на виске теперь кровоточила намного сильнее или что он проспал дольше, чем предполагал.