Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 124

— Простите, — проворчал я.

— Ничего, — ухмыльнулся Тейлвортерн. — Я привык и к худшему. — Встав, он зевнул и посмотрел на меня покрасневшими глазами. — Предлагаю устроить небольшой перерыв, чтобы вы успокоились. Если хотите, можете пока что поговорить с вашим адвокатом.

— Грей здесь? — удивился я.

— Уже четыре часа, — невозмутимо сообщил мне Тейлвортерн. — А может, и пять, я точно не знаю.

Повернувшись к одному из мордоворотов, застывшему в углу, помощник инспектора махнул ему рукой.

— Отведи Крейвена в комнату для свиданий, Прокс. И следи за тем, чтобы он не натворил никаких глупостей.

Его последние слова были совершенно излишними. Я был бы не в состоянии сбежать отсюда, даже если бы Тейлвортерн сам отдал мне ключи. Прокс нетерпеливо приказал мне встать, и, несмотря на усталость, я поспешно повиновался, не желая вновь испытать на собственной шкуре удар его дубинки.

Грей ждал меня в какой-то вонючей каморке без окон. По всей видимости, это и была «комната для свиданий», о которой говорил Тейлвортерн. Адвокат сидел, опустив плечи и опершись на набалдашник своей трости. При этом Грей совершенно не двигался, так что в первый момент я подумал, что он спит.

Однако, когда я вошел, адвокат вздрогнул и посмотрел на меня. Я с облегчением улыбнулся, но Грей, игнорируя меня, тут же повернулся к Проксу.

— Оставьте меня наедине с моим клиентом, — потребовал он.

— Этого еще не хватало, — огрызнулся Прокс и толкнул меня на жесткий стул. — У вас полчаса на разговор, — холодно улыбнувшись, сообщил он и добавил: — Кстати, у вас нет права говорить с ним наедине.

— Возможно, — невозмутимо сказал Грей, и в его голосе прозвучал такой холод, что даже я удивился. — А у вас нет права заставлять меня сидеть здесь в течение четырех часов. Как и нет права допрашивать моего клиента, — подняв трость, он ткнул ею в мою сторону, как будто собирался пронзить меня насквозь, — без моего присутствия.

На Прокса его слова не произвели никакого впечатления. Напротив, вид у него был скучающий.

— Ну, тогда пожалуйтесь Коэну, — заявил он, — или вдове Ангуса Пибоди.

— Непременно, — ответил Грей. — Но лучше я все же поговорю с верховным судьей лордом Дарендером. Что касается вас, то я не хотел бы оказаться на вашем месте, юноша, когда моего клиента выпустят из-за нарушения протокола. Вас непременно за это осудят, и, боюсь, после всего, что произошло, вам придется работать постовым в Гималаях.

Громко вздохнув, Прокс, видимо, собрался что-то сказать, но затем, передумав, смерил меня раздраженным взглядом и кивнул.

— Хорошо, — прошипел он. — У вас десять минут. И дверь должна оставаться открытой, ясно?

— Ничего не имею против, — спокойно произнес Грей. — Нам с мистером Крейвеном нечего скрывать.

Проглотив ответ, вертевшийся на языке, Прокс развернулся на каблуках и распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Пройдя по коридору, он остановился на таком расстоянии, что мог нас видеть, но не слышать.

— Здорово вы его сделали, доктор, — устало протянул я. — Если на суде вы будете вести себя так же, то в будущем у меня все будет в порядке.

— Боюсь, что разочарую тебя, мальчик мой. — Лицо Грея оставалось столь же невозмутимым.

— Что вы имеете в виду? — испугался я.

— Именно то, что сказал, — ответил Грей. — Одно дело — запугать мелкого полицейского чиновника, но что касается суда… Пока тебя тут мариновали, я многое успел сделать, но дела наши плохи.

— Что? — запаниковал я.

Помедлив, Грей вздохнул и, откинувшись на спинку стула, начал крутить в руках трость. Стул, на котором он сидел, заскрипел от его веса, хотя Грей не весил и ста двадцати фунтов. Как и все в этом участке, мебель здесь была старой и заскорузлой от грязи.

— У меня есть кое-какие… друзья в Скотланд-Ярде, как, впрочем, и кое-где еще, — неторопливо начал Грей. — Я многое выяснил, и мне все это не нравится. Коэну удалось раздобыть с полдесятка свидетелей, готовых под присягой дать показания о том, что в ночь убийства Пибоди они видели тебя неподалеку. Среди этих свидетелей есть и весьма уважаемые горожане Лондона, которые едва ли станут лжесвидетельствовать. И дальше будет только хуже. Он…

— Черт побери, это был не я!

— Я знаю, — ровным голосом произнес Грей. Его спокойствие становилось невыносимым. — Но судьи об этом не знают. — Он вздохнул. — Мне очень жаль, Роберт, но я не хочу дарить тебе ложную надежду.

— Что все это значит? — взорвался я. — Вы…

— У тебя практически нет шансов. — Сейчас взгляд Грея был холодным как сталь, и я не увидел в нем и следа отеческой заботы, к которой привык в общении с ним. — Честно говоря, если бы речь шла не о тебе, то я вообще отказался бы от ведения этого дела.

— Вы говорите так, как будто меня уже приговорили!

— В сущности, так оно и есть, — мрачно сказал Грей. — Коэн и прокурор Рутель приложат все усилия для того, чтобы тебя осудили. К сожалению, у них есть веские улики. Мы же пока не можем доказать твою невиновность… — он опять вздохнул, — ибо не располагаем временем, чтобы это сделать. Дай мне пару месяцев, и я сниму с тебя все обвинения, но так…

Он продолжал играть со своей тростью, и в результате она вывалилась у него из рук, упав на пол. Я по привычке нагнулся, чтобы ее поднять, и чуть было не ударился о голову Грея.

— Убирайся отсюда, Роберт, — шепнул мне адвокат, когда наши головы соприкоснулись. — Поверь мне, побег — твой единственный шанс. Я все приготовил. Рольф нанял кеб и ждет тебя в квартале отсюда с деньгами и документами.

— Вы, наверное, шутите, — охнул я. — Вы…

— Нет, я говорю всерьез. — Грей затравленно посмотрел на меня. — Ляг на дно на пару месяцев. Пока тебя не будет, мы с Говардом как-нибудь уладим это дело.

— Эй! — рявкнул Прокс. — Что это вы там шепчетесь?

Возмущенно вбежав в комнатку, он толкнул меня так, что я чуть не упал со стула, и схватил Грея за грудки.

По крайней мере, попытался.

Все произошло так быстро, что я даже не успел испугаться, а затем было уже слишком поздно. Грей инстинктивно дернулся, и, поскольку в этот момент он уже держал в руках трость, она тоже дернулась и ударила Прокса по кадыку. Захрипев, полицейский отпустил Грея и схватился обеими руками за горло. Отшатнувшись, он ударился о стену и медленно сполз на пол, открыв рот.

Он умер еще до того, как я успел к нему подбежать.

Верховный судья лорд Джеймс Дарендер вытер платком пот со лба и уже в тысячный раз проклял архитектора, проектировавшего зал заседаний Олд-Бейли. Зимой здесь было настолько холодно, что ни одна печь не могла прогреть помещение, зато летом в зале можно было задохнуться от жары. Воздух казался густым как кисель, а дело, которое судья только что разобрал, было скучным как никогда. Конечно, вины архитектора в этом не было, но скука тоже действовала судье на нервы.

Когда судебный пристав отдал ему папку с приговором, вынесенным присяжными, Дарендер наконец-то взбодрился. Он прочитал приговор, и пристав вывел преступника из зала. Этот человек, напившись, избил свою жену. С облегчением захлопнув папку, Дарендер встал со стула.

— Ну что ж, на сегодня мы закончили, господа. Думаю, что вы, как и я, рады предстоящему отдыху. — Приветливо улыбнувшись присяжным, судья кивнул и уже собрался сойти с судейского помоста, чтобы покинуть зал, как вдруг ему преградили путь. Это был инспектор Коэн, поэтому настроение судьи тут же ухудшилось. Он не любил Коэна. В сущности, никто не любил Коэна, но Дарендеру он был особенно не по душе.

— Простите, что побеспокоил вас, сэр, — начал Коэн. — Но я должен срочно с вами поговорить.

Дарендер подумал о том, что произойдет, если он скажет Коэну, что не простит его за беспокойство. Но это оставалось лишь мечтой. В конце концов, Коэн был не только отвратительнейшей личностью, но и важным человеком в Скотланд-Ярде. Остановившись, Дарендер вопросительно посмотрел на инспектора.