Книга мёртвых - Хольбайн Вольфганг - Страница 120

Коэн снисходительно улыбнулся.

— Ни в коем случае, мистер Лавкрафт. Этот арест никак не связан с расследованием по делу об убийстве Вероники Рошель.

— Тогда что же все это значит? — опешил Говард.

Коэн смерил его сочувствующим взглядом.

— Я не могу предоставить вам какую-либо информацию, мистер Лавкрафт, — ледяным тоном заявил он. — Вы не являетесь ни близким родственником, ни адвокатом мистера Крейвена, так что ведите себя потише, иначе я заставлю вас последовать за нами, а уж причина, поверьте, найдется.

Говард побледнел. Его губы дрожали, но он не стал произносить вслух то, о чем сейчас, очевидно, думал. Повернувшись к Рольфу, он приказал:

— Позови доктора Грея. Немедленно. Привези его сюда в ночной рубашке, если на то пошло.

Кивнув, Рольф сжал кулаки и выбежал из комнаты, толкнув ассистента Коэна.

— Боюсь, что ваш мистер Грей не сумеет помочь Крейвену, мистер Лавкрафт, — заявил инспектор и рассмеялся. — Да и вам следовало бы вести себя поосторожнее. Я уверен, что вы тоже замешаны в преступлении Крейвена. Когда-нибудь я смогу это доказать.

Говард уставился на него с нескрываемой ненавистью, но при этом не проронил ни слова, и через пару мгновений инспектор отказался от молчаливой дуэли. Убедившись в том, что наручники на моих запястьях не расстегнутся, Коэн принялся ходить туда-сюда по комнате, словно ему больше нечем было заняться.

— А это еще что? — Остановившись перед моим столом, инспектор поднял одну из бумаг, в беспорядке разбросанных по столешнице. — Документы, чеки, векселя… это как раз те документы, которые необходимы для быстрого отъезда, не так ли? Значит, мы подоспели вовремя. — Глупо улыбнувшись, он сунул мои документы вместе с другими бумагами себе в карман и в шутку погрозил мне пальцем: — Какой вы нехороший мальчик, Роберт.

— И что все это значит? — спросил я.

У меня по-прежнему немного кружилась голова, но сейчас я уже не был настолько пьян, чтобы не понимать, что происходит. В какой-то момент я резко протрезвел, сам не зная, радоваться мне этому или нет.

— Молчать! — рявкнул полицейский, надевший на меня наручники. — Будешь языком молоть, когда инспектор тебя о чем-то спросит!

Словно в подтверждение своих слов, он толкнул меня в бок, попав по почкам. Изогнувшись от боли, я пытался сдержать рвотные позывы. Коэн же, покачиваясь с пятки на носок, остановился перед Говардом.

— Теперь относительно вас, мистер Лавкрафт. Должен сообщить вам, что вы не имеете права покидать Лондон до тех пор, пока не завершится расследование по данному делу. Кроме того, вы обязаны каждый второй день отмечаться у меня в Скотланд-Ярде. Если же вы решите не выполнять этих предписаний, то очутитесь в одной камере с Крейвеном. Все понятно?

— Да, — спокойно ответил Говард. — И можете не сомневаться, что я задействую все имеющиеся у меня рычаги для того, чтобы вы получили по заслугам.

— Вот как? — Коэн почти развеселился. — Да неужели?

— Говард, не надо, — вмешался я.

Но Говард, казалось, не слышал меня. Подойдя к Коэну, он сжал кулаки и с вызовом уставился на инспектора, который был ниже его на целую голову.

Но Коэн не испугался.

— Прошу вас, мистер Лавкрафт, — улыбнувшись, произнес он. — Поверьте, этим вы окажете мне большую услугу.

Лицо Говарда приобрело цвет спелого помидора, но ему удалось сохранить самообладание. Разжав кулаки, он со вздохом прислонился к стене. Коэн разочарованно пожал плечами, а затем демонстративно отвернулся от Говарда.

— Тейлвортерн, вы отвечаете за арестованного. Не выпускайте его из виду, ясненько? Этот парень многое повидал на своем веку.

Ко мне подошел долговязый мужчина и занял пост у меня за спиной.

— Не волнуйтесь, инспектор. Крейвену не обвести меня вокруг пальца, — самоуверенно заявил он.

— Вот и хорошо. — Вновь качнувшись с пятки на носок, Коэн вытащил из нагрудного кармана своего пиджака какой-то лист бумаги.

Он сунул его мне под нос, но убрал так быстро, что я не успел разглядеть дату, не говоря уже о содержании.

— Чтобы, так сказать, все было по закону, — объяснил он. — Это ордер на обыск вашего дома. Проведете нас?

Если снаружи дом казался огромным и респектабельным, то сад производил довольно жалкое впечатление. Небольшой участок, отделявший улицу от входа в дом, имел хоть какой-то пристойный вид, — но это, конечно же, для человека, не интересовавшегося садоводством и способного, пожав плечами, забетонировать парк, а затем покрасить бетон в зеленый цвет. Для англичанина такой сад у дома был настоящим позором, а уж часть, скрывавшаяся за зданием, выглядела просто оскорбительно. Лужайки, крайне неухоженные, поросли сорняками, кусты были давно не стрижены, а садовые растения одичали.

Сариму столь плачевное состояние сада лишь играло на руку, ведь пробраться в дом, скрываясь в зарослях, было намного легче. Он подумал, что здесь уже много дней никого не было, как вдруг заметил в углу сада маленький огород кухарки, где та выращивала всевозможную зелень для приправ. Это была трогательная, но явно тщетная попытка придать запущенному саду хоть какой-то вид. Де Лоре маленькая грядка раздражала, поскольку это означало, что ее владелица могла выйти из дома и застать его врасплох или, что будет еще хуже, заметить здесь одного из его людей.

Впрочем, он не придавал особого значения такой возможности, поскольку знал, что в доме очень мало слуг, невероятно мало, учитывая размеры этого строения. Ну а если удача будет не на его стороне и кто-то заметит посторонних в саду… Что ж, одним трупом больше, одним трупом меньше…

Бывший магистр марионеток парижского ордена тамплиеров прокрался по заросшему саду и, приблизившись к черному входу в дом, в последний раз оглянулся. Нащупав левой рукой замочную скважину, он сунул внутрь что-то, отдаленно напоминавшее ключ, и осторожно повернул его в замке. Сейчас де Лоре сосредоточился на том, чтобы подвижные сегменты его инструмента заняли положение, необходимое для того, чтобы открыть замок. Это оказалось даже слишком легко. Механизм замка был настолько старый и простой, что его вскрыл бы любой воришка, вооружившийся шпилькой. Сарим де Лоре даже почувствовал некую неуверенность. Такой замок не сдерживал чужаков, а, скорее, приглашал их войти внутрь. Может, это была ловушка…

Магистр марионеток изо всех сил сопротивлялся мысли о том, что за ним наблюдают, ведь он был уверен, что вокруг никого нет. На мгновение ему даже показалось, что за ним следит сам дом, и было в этом действии что-то злое и мрачное, ведь даже де Лоре, умевший дарить жизнь неодушевленным предметам, не понимал, как такое возможно.

Он отогнал от себя эту мысль. Крейвен обладал определенным могуществом, но не до такой же степени. Вероятно, это всего лишь нервы.

Злясь на самого себя, де Лоре толкнул дверь и вошел внутрь. Он не удивился, очутившись в какой-то кладовке. Здесь было темно, поэтому ему пришлось вытянуть вперед руки, чтобы ни на что не натолкнуться и тем самым не привлечь чье-либо внимание в доме. Де Лоре осторожно повернул ручку двери в противоположной стене. Ручка не издала ни звука при движении, но дверь не открылась.

Чтобы вскрыть этот замок, Сариму потребовалось еще секунд пять. Ощущение, что за ним наблюдают, не исчезло. Он сам себе казался слепой мышью, идущей прямо в когтистые лапы кошки. Его зазнобило. Де Лоре в растерянности обвел взглядом темную комнату. Где-то за плотным покровом из темноты — и в этом магистр марионеток нисколько не сомневался — что-то скрывалось. Возможно, этот дом был вовсе не настолько беззащитен, как он полагал раньше.

Заставив себя успокоиться, магистр сосредоточился на следующем помещении. В нескольких шагах от него виднелась узкая стоптанная лестница, манившая его к себе, но сейчас он должен был идти в противоположном направлении. Ему стоило спуститься в подвал, ведь там можно было спрятаться и подготовиться к выполнению своего плана.