Дракон - Бубела Олег Николаевич - Страница 79

На седьмой день после первого танца я совершил подвиг, достойный Геракла, – перетра… хм… спарился со всеми драконицами своей стаи, исключая Ришу, Мудрейшую и двух малолеток, которых прогнал, потому что им не исполнилось еще и тридцати. На жалобные вопли «Мы тоже хотим посмотреть!» я не обратил ровным счетом никакого внимания. А когда маленькая желтенькая дракошка своевольно попыталась полететь за нами, я воспользовался своими возможностями, взял под контроль ее тело и вернул обратно в гнездо, сопроводив мысленной нотацией о том, что, пока она не вырастет, ей о таком даже думать нельзя. Остальными же я занялся с завидным усердием, не обращая особого внимания на их возраст. Да и он, как говорится, совсем не главное. И зачем мне было задумываться о том, что Деланико, немногим по красоте и сексуальности уступающей Маре, через несколько десятков лет должно стукнуть три сотни?

В общем, увлекшись приятным времяпрепровождением сразу с пятнадцатью драконицами, я закончил это дело только тогда, когда на берег опустилась темная ночь. В тот момент я понял, что много удовольствия за раз – это тоже вредно. На ноги после последнего акта любви сумел подняться один я, а все драконицы еще долго валялись рядышком в эйфории, которая плавно перешла в крепкий здоровый сон. Посмотрев на них, я прислушался к себе и понял, что начинаю постепенно привыкать к наслаждению, которое получаю от секса. Это было очень плохо, поскольку я ощущал, что новизна ощущений стерлась, да и чувство экстаза уже не такое сильное, как раньше.

Плескаясь в волнах, я пришел к выводу, что в любом деле нужен перерыв, даже в таком на первый взгляд приятном. Ведь одна-две, ну три драконицы – это здорово, но когда их пятнадцать, это уже явный перебор. Вдобавок мне вдруг вспомнился опыт, о котором я читал на Земле. Он был очень простым – живодеры-ученые вживили в мозг крысы электроды и поставили перед ней кнопку. При нажатии на нее зверек получал импульс удовольствия. В общем, через несколько дней крыса настолько обессилела, что уже не могла нажимать на кнопку и просто сдохла от счастья. А мне что-то очень не хотелось превращаться в подобное животное. Нет, секс – это хорошо, но если его сделать смыслом жизни, становится очень грустно. Так что пора мне на время сосредоточиться на других заботах.

На следующее утро полетов не было. Но не только потому, что все драконицы, натешившиеся за прошлый день, не смогли окончательно прийти в себя и поэтому все еще обретались в лесу, пополняя силы свежей дичью. Просто погода полетам не благоприятствовала. Небо затянули черные грозовые тучи, ветер из друга превратился в злодея и пытался своими резкими порывами подло швырнуть тело на камни. Ну и вдобавок начал моросить дождь. Океан стал совсем черным, волны высотой с двухэтажный дом с диким ревом бились о скалы, поэтому и мое настроение было тоже мерзопакостным.

Все драконы остались в гнезде, не вылетая даже для того, чтобы набить брюхо. Драконицам я посоветовал уйти подальше в лес и облюбовать там себе какую-нибудь рощицу, в которой они смогли бы спокойно переждать непогоду. Делать было практически нечего. Все драконы скучали, изредка переговариваясь друг с другом. Мы с Саром временно нашли себе подходящее занятие и несколько часов потратили на совершенствование умений владения своим телом. Короче, потренировались в искусстве боя.

Обучать меня ему Сар стал после разговора с Мудрейшей, и за шесть дней я сумел достичь прекрасных результатов, поэтому учитель вполне мог мной гордиться. Я освоил навыки воздушного боя, умения пользоваться когтями, зубами и хвостом. Кстати, последний оказался восхитительным оружием, я даже пожалел, что у меня нет подобного в обычном теле. Учеба давалась легко, потому что я просто запоминал движения моего наставника и переносил их на себя, слегка подгоняя к особенностям тела. Через три дня мы уже сошлись с ним в воздушном поединке, в котором никому не удалось одержать верх, а сегодня я использовал кое-какие приемы рассветной школы, поэтому мне удавалось легко опрокидывать Сара, который потом жалобно просил поделиться знаниями.

Жмотом я не был, и наш урок позволил скоротать несколько часов, за время которых ветер снаружи только усилился. Ну а потом наступила вышеупомянутая скука. От безделья я просканировал все гнездо и неприятно удивился. Оказывается, в разумах многих драконов сквозила искренняя зависть ко мне, а главной темой их разговоров было то, что я смог вчера устроить. Это нужно было срочно прекратить, поэтому я немного поразмыслил, а потом передал всем драконам приказ прийти в ту пещеру, которая находилась недалеко от места обитания Мудрейшей.

Когда все собрались, я рассадил драконов кружком и начал лекцию:

– Итак, многие из вас думают сейчас примерно об одном – какой же Алекс гад, сволочь, урод… ну и еще десятки похожих весьма лестных определений. Заграбастал себе всех наших дракониц и даже не желает ни с кем делиться…

Переждав бурю возмущения, я продолжил:

– И не нужно отпираться, потому что это вполне естественная и понятная реакция. Но вы никогда не задумывались над тем, что произошло? Почему вдруг все драконицы предпочли меня, а не вас?

– Потому что ты вожак, – ответил Шарико.

– Это не главный аргумент, – уверенно сказал я. – Думайте.

– Потому что ты очень красивый, – недовольно буркнул Лар, наверняка все еще переживая тот факт, что его Риша все-таки сперва предпочла полететь ко мне, а уж потом решила послушаться моего совета и вернулась к нему.

Но я искренне удивился замечанию брата. По сравнению с зеленоватыми или желтоватыми драконами моя серебряная чешуя была красивой, только когда на нее падали солнечные лучи, а в темноте приобретала цвет камня, становясь тусклой и серой.

– Не катит, – покачал головой я. – Еще варианты?

Драконы хмуро молчали, отводя глаза. Я не стал больше их мучить и спросил:

– А вы не думали о том, что просто не умете этим заниматься?

Удивление, которое появилось на мордах крылатых, вполне можно было перефразировать в вопрос – а в своем ли я уме? Ведь это было почти то же самое, как если бы я спросил, умеют ли они летать. Но я отступать не собирался.

– Нет, я не говорю о самом факте спаривания и не имею в виду Лара, которому еще не удалось это испытать. Я хотел сказать, что вы еще толком ничего не знаете о технике этого весьма интересного процесса, поэтому драконицы и предпочли такого умелого меня. То, что я узнал от них, заставляет меня испытывать стыд за вас! Вы же в момент спаривания думаете только о том, чтобы испытать радость самим, и даже не стремитесь доставить ее своей партнерше! А именно это и является главной причиной того, что драконицы выбирают меня для любовных игр.

Своими способностями вождя я прекрасно чувствовал эмоции окружающих. Все драконы были удивлены, смущены и самую чуточку подавлены. Еще немного, и можно будет переходить к главной части своей речи. Но для этого нужно, чтобы они все полностью осознали. Наконец Сар поднял на меня глаза и спросил:

– И что же нам теперь делать?

– Учиться! – решительно ответил я и, взяв лекторский тон, продолжил: – Итак, начнем первый урок. Тема: предварительные ласки. Они очень важны и крайне необходимы в таком важном процессе, потому что позволяют не только довести драконицу до нужной степени возбуждения, но и еще…

Я говорил много, долго, рисовал в сознаниях драконов тело драконицы и показывал расположение всех эрогенных зон, затем демонстрировал способы, которыми можно доставить партнерше наслаждение, и приемы чередования возбуждения этих зон, которые являются специфическими для каждой конкретной драконицы. Драконы поначалу ощущали дискомфорт, стыд, смущение, но потом постепенно втянулись и даже начали задавать уточняющие вопросы. Я отвечал на все, показывал образы из своей памяти, учил всех правильно выстраивать структуру действий, опираясь на эмоции партнерши. Спустя час, добившись того, что полученная информация улеглась в памяти драконов, я сказал:

– Итак, урок второй. Переходим к самому главному…