Воин - Бубела Олег Николаевич - Страница 81

– Тогда приступим к тебе, – радостно оскалившись, сказал я, подходя ко второму кочевнику.

Пусть понервничает, пусть увидит, что я действительно псих, которому нравится доставлять другим боль. Подхватив щипцы, я взялся за его пальцы, чувствуя дикий ужас кочевника. Уже спустя несколько секунд пленник заговорил. Психология и в этот раз помогла мне. Не так тяжело самому переносить страдания, как видеть, что делают с другим, и осознавать, что ты сам скоро подвергнешься той же участи. Он болтал без умолку, отвечая на все мои вопросы, иногда с абсолютно ненужными подробностями, а я все слушал, запоминал и думал. Думал: а зачем им все это?

Через два часа после начала допроса я поднялся наверх, прихватив с собой окровавленные инструменты и оказавшийся ненужным горшок с углями. Вы спросите, почему я действовал так грубо и неаккуратно, почему просто не использовал навыки, полученные мной в рассветной школе? Это просто. Искусство, которому я обучался у мастера Лина, было смертельным, не рассчитанным на применение в пытках. Да, я знал множество болевых точек на теле человека, удар в которые может причинять невыносимые страдания. Но это знание мне не помогло бы, так как уже после второго удара пленник обязательно лишился бы сознания, а после пятого у него просто бы понизился болевой порог, ведь разум при таком воздействии начинает пытаться оградить сознание от мучений. Правду говорят, человек привыкает ко всему, даже к боли, поэтому проще и надежнее было использовать проверенные средства. Ведь не так сложно терпеть невыносимую боль, гораздо страшнее видеть, как ломаются твои кости, как капает кровь с твоей растерзанной плоти, как… Брр, мерзость какая!

Выйдя из полутемного погреба на свежий воздух, я снова с наслаждением прочистил легкие от запахов грязных тел, паленой кожи и квашеной капусты.

– Нужно поручить кому-нибудь убрать тела и закопать их где-нибудь подальше, – сказал я Ламину. – И советую дверцу погреба денек подержать открытой, пусть проветрится, а то воняет там после них…

– Ты их что, убил?

– Да. Все, что они могли рассказать, я уже знаю, поэтому больше мне пленные не нужны… Или ты их жалеть собрался?

– Нет, конечно, – фыркнул Ламин. – Просто уточнил, нужен ли я здесь еще или можно идти отсыпаться.

– Свободен, – махнул я рукой. – Иди отдыхай, только людей пришли, чтобы трупы вынесли.

Я отправился отдавать инструменты кузнецу. Поглядев на окровавленные клещи, Вашун недовольно покачал головой, а я извинился за непотребный вид, в котором возвращаю железки, и направился домой, чтобы в спокойной обстановке связаться с Фариамом и передать ему все те сведения, которые узнал. Во дворе я тщательно вымыл руки, оттирая с них кровь и грязь, оставленные кочевниками, а зайдя в комнату, тут же сбросил с себя куртку, всю провонявшую бомжениной. Достав разговорный амулет, я сжал его в кулаке и стал ждать ответа. Через довольно продолжительное время раздался голос короля:

– Слушаю тебя, Алекс.

– Там рядом никого нет?

– Нет, говори смело, – успокоил меня Фариам. – Я специально покинул совещание.

– В общем, я сегодня провел допрос нескольких пленных… Кое-какая информация появилась, но сомнения все же остались. Пленные были низкого ранга, главаря захватить не удалось. Рассказываю все коротко и по порядку. Месяца два назад все кочевые племена, обитающие в степи, объединились. На совете вождей был избран самый достойный, которому и поручили власть над союзом племен. Этим счастливчиком оказался некто Холах, доселе непримечательный вождь одного заштатного племени. По отзывам кочевников, отличается большим умом и хитростью, как и огромной жадностью. Именно он начал стремительную подготовку к нападению на Мардинан и соседние земли. С Фантаром и гномами у них, как я понял, не получилось, так что все свои силы кочевники бросили сюда. По словам тех же пленных, подготовка проводилась в рекордно короткие сроки, все это обеспечивалось полновесным золотом, поэтому племена, разводившие лошадей, просто сказочно обогатились. Сейчас в составе союза пять крупных и более двадцати мелких племен. Численность этого нового образования, по примерным оценкам, от полутора до двух сотен тысяч человек. Воины составляют приблизительно четвертую их часть, так как практически все мужчины, если они не старики и не дети, считаются у кочевников воинами. Сейчас степь бурлит, стремительно строясь в отряды, преимущественно конные. И хотя пешими кочевники стараются не сражаться, но, по слухам, даже если собрать всех коней в степи, все равно на всех воинов, желающих принять участие в походе, их не хватит. Так что около двадцати или больше тысяч будет без лошадей, что, однако, сильно армии Мардинана работу не облегчит. Также по слухам, что ходят по племенам, дикие горцы, живущие у западной окраины степи, практически рядом с океаном, тоже согласились заключить мир с кочевниками, с которыми ранее всегда были на ножах, и присоединиться к общему походу на восточные земли. Сколько их примет участие, я не могу сказать даже примерно, так как слухи к делу не пришьешь. Может, тысяч двадцать, а может, и все сто. Ориентировочно основное наступление будет дней через двадцать-тридцать, сейчас же кочевники хотят захватить Город и укрепиться в нем, чтобы обеспечить себе плацдарм для прорыва в обход пограничных крепостей. А теперь я хотел спросить, как там у тебя обстоит дело с подготовкой.

Фариам помолчал, переваривая новости, а потом ответил:

– Плохо. Удалось собрать только двадцать тысяч бойцов, треть из них – пока зеленые новички, вчерашние крестьяне. Еще планирую разыскать всех ветеранов, ушедших на покой, но и это обеспечит не больше чем тысячу бойцов…

– Рассветная школа?

– Мастер заверил, что если будет туго, то приведет всех своих учеников, но и это не переломит ситуацию. Я все равно не смогу выставить против врага больше тридцати тысяч бойцов, даже если оставлю незащищенными все пограничные города! Фарханд иман!

Я запомнил ругательство, произнесенное на незнакомом мне языке, а потом спросил Фариама:

– А если собрать крестьянское ополчение?

– А ты сам думаешь, что предлагаешь? – безнадежно сказал король.

– Мда… – протянул я. – Ситуевина.

Ополчение ничего не сможет сделать против превосходящих сил противника. Даже если собрать всех жителей приграничья, максимум, что они смогут устроить кочевникам, – завал из собственных трупов, поэтому король на это не пойдет, и в этом я его целиком и полностью поддерживаю. Ситуация гнилая, с какой стороны ни посмотри. Если кочевники не захватят Мардинан, то значительно его обескровят.

Я начал раздумывать над проблемой и внезапно понял, что в моем же рассказе нечто меня сильно напрягает. Несколько странностей, которые я никак не мог объяснить. Первое: с чего бы это кочевникам объединяться и отдавать власть выборному вождю? Второе: кто все это дело финансирует? Ведь деньги уже потрачены весьма немалые, а должно потратиться еще больше. И третье… И тут меня осенило. Да ведь это же элементарно! Нужно только проверить один-единственный факт.

– А как у королевства с магами?

– Никак, – мрачно ответил Фариам. – Я предлагал работу имперской Гильдии магов, направлял запросы в Академии, но все мои предложения или возвращаются с отказами, или же за них просят несусветные суммы, которые я не смогу собрать.

– А вольные маги? Ведь есть же в королевстве недоучки или просто одаренные люди…

– Всех их словно ветром сдуло из Мардинана. Неужели ты думаешь, что я не пытался их найти? Всех их поманили бесплатным обучением в Академиях или они просто бесследно исчезли средь бела дня. Все, что мне досталось, – это десяток умелых знахарок, у которых есть дар, и три паренька, что могут зажигать огонь и двигать предметы на расстоянии.

– Тогда все ясно! – заявил я.

Все неувязки с финансированием ниоткуда и внезапным желанием кочевников воевать увязались.

– Думаешь, Империя? – спросил сразу же въехавший в ситуацию король.

– Я уверен в этом, – удивившись его сообразительности, ответил я.