Воин - Бубела Олег Николаевич - Страница 58

Я достал свой кинжал с пояса и также положил его на стол перед кузнецом, внимательно разглядывавшим мой меч. Вернулась девушка с пивом и поставила кружку передо мной. Улыбнувшись, я поблагодарил ее, расплатился и попробовал напиток. Пиво тут варить не умели, оно было кисловатым и сразу же просилось обратно. Видимо, местные вкусы были несколько непритязательнее моих, раз аборигенам такой напиток был по душе. Отставив кружку, я закончил инструктаж кузнеца:

– Этот металл, насколько мне известно, легко поддается ковке в нагретом состоянии, но его невозможно ни согнуть, ни наточить, когда он охлажден. Учитывайте это в работе и помните, что довести остроту клинков на точильном камне после всей работы у вас не выйдет, точите их сразу, пока не остыли. Думаю, на этом все. Как только первая партия будет готова, нужно будет снабдить ими воинов, чтобы они начали тренироваться. В первую очередь их должны получить ваши люди, – я взглянул на Хагела. – А уже после них и мои ребята.

Я сделал еще один глоток и поморщился. Нет, такую гадость пусть другие пьют! Я встал и уже хотел было уйти, но кузнец окликнул меня:

– Алекс, ножики свои забери.

– Так я думал их вам оставить как образец, – удивился я.

– Не переживай, я мерку запомнил, сделаю так, что сам не отличишь! – улыбнулся гигант, протянув мне клинки, которые в его ладони действительно казались ножиками.

Я вложил их в ножны и шагнул к двери, но теперь меня остановил Хагел.

– Алекс, сейчас будут похороны погибших вчера горожан. Ты придешь? – с надеждой спросил он.

Эх, а я так хотел отдохнуть, пока есть возможность, а похороны… Ну не люблю я подобные мероприятия и считаю их бестолковыми! Довелось мне присутствовать на нескольких похоронах на Земле, поэтому я точно представляю себе, как все происходит. Сначала торжественная часть, некоторые толкают речи, остальные глотают слезы или откровенным образом скучают, дальше начинается прощание с усопшим. Вот этого я вообще не понимаю – говорить что-то трупу, прощаясь с ним как с живым человеком, даже целовать мертвого… тьфу! По мне, так закопать, и дело с концом! И останется от человека только память других людей, а хорошая или плохая – зависит от того, как жил усопший. Ну, и третьим пунктом похорон является банкет. Как такое повелось, сложно сказать. Для меня вообще как-то дико провожать человека в последний путь банальной обжираловкой…

Но если отказаться, то можно навлечь на себя подозрения в непорядочности, показать неуважение к павшим. Значит, придется пойти. Заверив Хагела, что обязательно поприсутствую на церемонии, я отправился подкрепиться, а на кухне в столовой опять встретился с Карой, явно обрадовавшейся моему появлению. Вторая девушка мыла тарелки на пару с Рокином, весело хохоча над тем, что он шептал ей на ушко. Улыбнувшись, я подумал, что сегодня он в одиночестве спать не будет. Нужно и мне переходить в наступление.

– Красавица, меня опять одолел жуткий голод. Есть ли у тебя, чем утешить страдальца?

– Есть, конечно, – улыбнулась она. – Только ешь быстрее, потому что сейчас должны будут хоронить защитников Города. Нужно успеть, пока процессия не вышла за стены.

– Понял. Буду жевать так быстро, как только смогу.

Девушка выдала мне кашу с мясной подливкой, которую я с аппетитом умял, слушая веселое щебетание Рокина с девушкой. Под конец моей трапезы на кухне появилась Марфа и позвала всех присоединиться к проводам. Кинув в рот последнюю ложку, я отодвинул пустую тарелку и вместе со всеми вышел из дома Хагела на улицу, где уже собралась большая толпа. Все мужчины были с факелами, а женщины держали в руках зажженные свечи, так что ночная тьма отступила. Лица горожан были сосредоточены, кое-где я замечал блестевшие слезы.

Мда, и теперь придется мне все это терпеть. Я ощущал сонливость после плотного ужина. Эх, вместо этого сейчас бы вздремнуть часочков шесть, а лучше больше, но нет – нужно проводить мертвых в последний путь. Кстати, даже немного интересно, как здесь обстоят дела с загробной жизнью? Есть в их вере рай и ад или что-то типа Валгаллы? Надо будет потом узнать у местного священника.

Внезапно по толпе прошелестел шепоток: «Несут, несут!» и из-за поворота вышла колонна воинов, несшая на своих плечах грубо сколоченные деревянные носилки, на которых лежали завернутые в мешковину тела. А я все думал, куда это бойцы подевались? А они, оказывается, стали важной частью ритуала погребения. Впереди процессии шагал командир Хагел, а рядом с ним шествовал старик с давно побелевшими волосами, одетый в серый плащ. Священник. Значит, они шли от церкви, вот только не могу понять, зачем? Если церковь находится ближе к воротам, чем дом Хагела, то возвращаться как-то нерационально.

Тем временем процессия поравнялась с толпой, мужчины с факелами неторопливо занимали свои места по бокам колонны, а женщины встали позади нее со своими свечками, прикрывая их от слабого ночного ветерка. Кара, которая стояла рядом со мной, достала из кармашка платья маленькую свечку и присоединилась к процессии, а я подошел к Хагелу, так как факел, разумеется, не подготовил. Траурная процессия продолжала свое неспешное шествие, а я мельком подумал, что здесь довольно рационально подошли к этому делу. Не было непременного атрибута наших похорон – гробов, что я оценил. Правильно, зачем переводить материал? Оглянувшись, я увидел, что воинов на все носилки не хватило, поэтому некоторые несли обычные горожане. Сегодня Город провожал в последний путь девятнадцать своих жителей.

Не торопясь, мы двигались все дальше к северной стене, проходя скорбным шествием по главной улице Города. Когда я уже подумал, что мы собираемся совершить своеобразный круг почета, голова процессии подошла к стене, где находилась небольшая дверца. Так вот оно что! Действительно, зачем проходить через весь город, чтобы выйти из ворот, когда тут есть такой служебный вход, который, похоже, был сделан как раз для таких вот случаев. Священник подошел к двери и распахнул ее, первым выйдя за пределы городских стен. Хагел последовал за ним, а я вышел третьим. Дальше процессия немного затормозила, так как с носилками воинам пришлось помучиться. И если люди Хагела привычно перехватывали их, заводя за спины, то мои парни замешкались и создали пробку.

Вздохнув, я понял, что церемония обещает затянуться, но ничего не сказал, чтобы не нарушить обряд. Когда все вышли из города и вновь построились таким же порядком, священник продолжил неторопливое движение. Мы шли к кладбищу, которое располагалось за северной стеной в пятистах шагах от Города. Кладбище было аккуратным и ухоженным. Ровные ряды плюсов стояли на могилах, украшенные вырезанными на них глазами. Почему плюсов? Да потому что эти деревянные сооружения на кресты, принятые в христианской символике, походили мало. На краю довольно обширного кладбища (дальний его конец достигал лесной опушки) были вырыты свежие могилы, рядом с которыми бойцы и положили мертвые тела.

Все отошли немного назад, а священник неторопливо открыл лица усопших. Я присоединился к своим парням, надеясь, что сейчас дело пойдет быстрее, но нет – священник начал толкать речь. Вот за что я не люблю попов, так это за их умение говорить без умолку, сплетая слова в искусное кружево, которое гипнотизирует тебя, навевает сон… Покачнувшись, я понял, что и в самом деле чуть не заснул, поэтому решил отрешиться от всего этого и заняться делом, чтобы не тратить время понапрасну. Я стал совершенствовать свое плетение защитного кокона, так как уже давно подумывал о том, чтобы превратить его в маскировочную сеть, что позволит мне оставаться незамеченным на местности.

Увлекшись этим, я пропустил все слова священника о героизме защитников, о том, что Единый оценит их старания по достоинству, и прочей дребедени. На этом можно было бы закончить, но святой отец начал говорить о каждом в отдельности, вспоминая все его положительные качества. Мысленно сплюнув, я опять ушел в размышления и понял, что защитный кокон очень сложно будет переработать, гораздо проще создать абсолютно новое плетение, из многих маленьких зеркал, которые будут попарно соединены, передавая изображение от одного другому. Тогда я смогу получить то, что хамелеону и не приснится – идеальную маскировку!