Воин - Бубела Олег Николаевич - Страница 45

Во время этого рассказа я внимательно смотрел на Лару и Глена. Что он, что она избегали встречаться взглядами, но когда Глен смотрел на девушку, то в его глазах проскакивало нечто такое, что я даже затруднялся определить. А когда мать в рассказе дошла до бегства жениха, то Глен сильно покраснел и уставился в пол, а я ощутил его стыд.

Когда история подошла к концу, я начал раздумывать: что же теперь делать? Я мог легко послать разгневанную мать подальше, как и собирался поступить в самом начале разговора, повторив подвиг Карина в случае со Шрамом. Вот только меня смущало именно это «нечто», промелькнувшее во взгляде Глена.

– Я попрошу вас выйти ненадолго, чтобы я мог поговорить с молодыми, – сказал я матери.

– Говорите при мне, я тоже хочу послушать! – ответила она, уперев руки в бока.

– Уважаемая, я не буду говорить им ничего, что вас может интересовать. Я хотел просто узнать их версию событий, а в вашем присутствии они будут сильно стесняться. Попрошу удалиться, – я указал рукой на дверь.

– А я не уйду! – заявила мамаша. – И не указывайте…

– Вон! – рявкнул я, так что вздрогнули все трое, а женщина испуганно выбежала за дверь.

– Теперь будем разбираться с вами, – произнес я спокойным голосом, повернувшись к молодым.

Они глядели на меня с боязнью. Похоже, что мое внезапное спокойствие их напугало даже сильнее, чем вопль перед этим. Я подошел к девушке и взял ее за руку, вытянув немного вперед. Одной своей рукой я крепко, но мягко прижал ее ладошку, а пальцами второй обхватил запястье и настроился на сердцебиение. Одновременно я попытался прочувствовать ее состояние. К моему удивлению, это получилось легко, и я узнал, что девушка чувствует смущение, боязнь, обиду и… надежду. Я взглянул в ее глаза и мягко сказал:

– Я сейчас буду задавать вопросы, а ты отвечай на них честно, ничего не утаивая, потому что ложь я сразу почувствую. Понятно?

Девушка немного расслабилась и кивнула.

– Ты до встречи с Гленом занималась с кем-нибудь любовью?

Девушка отчаянно покраснела, но прошептала:

– Нет.

– А ты еще с кем-нибудь встречалась три-четыре месяца назад?

– Нет.

– То есть ребенок, которого ты сейчас носишь, точно от него?

– Да.

– Ты хотела бы выйти замуж?

Девушка покраснела еще больше, но все же ответила:

– Конечно.

«Ну, естественно, – подумал я. – Какая же девушка ответит на этот вопрос отрицательно?»

– Ты хочешь выйти за Глена? – спросил я Лару.

Она замялась, я ощутил ее участившийся пульс. Чувства выдавали мне смесь надежды, жалости, стыда, обиды, нежности и еще массу оттенков…

– Нет, – ответила она, глядя в пол.

Я отпустил ее руку и подошел к Глену, схватив таким же образом его конечность.

– Объяснять ничего не буду, сразу вопрос: после Лары у тебя женщины были?

– Нет, – твердо ответил он, глядя мне в глаза, а я почувствовал: врет!

– Ты боишься женитьбы?

– Нет.

– А Лару ты боишься?

– Нет.

– А сбежал почему?

На следующий вопрос я и не ждал короткого ответа, я же не детектор лжи, мне нужно было узнать причину. Глен уставился в пол, а потом выдавил:

– Мне так друзья сказали сделать…

– Хорошие у тебя друзья, – усмехнулся я. – Вот, научили тебя трусости, а ты оказался таким способным учеником… Последний вопрос: ты любишь Лару?

Глен посмотрел на девушку, которая все это время глядела на него. Лара, встретившись с ним взглядом, гневно фыркнула и демонстративно отвернулась, а парень мрачно ответил:

– Нет.

Я отпустил его руку и встал посередине комнаты, глядя на обоих.

– Мне все с вами ясно. Отвечали вы хорошо, честно. Но почему на последние вопросы я не услышал правду в ответ? Что с вами? Стыдно или страшно?

Глен и Лара удивленно посмотрели друг на друга, а я продолжил:

– Значит, для вас важнее советы окружающих, чем собственные чувства? Вы ведь уже взрослые люди, так начинайте жить по уму!

Молодые взглянули на меня с удивлением.

– Да-да, именно по уму! Разве ты маленький ребенок, что бежишь от ответственности, а, Глен? А ты, Лара? Для тебя что важнее, чтобы твоя мать получила деньги от меня или счастье со своим любимым?

Я стоял и смотрел на них, стоявших рядом и не решавшихся подойти друг к другу. Ну и что теперь, мне за них всю работу делать? Хотя… вот Глен сделал нерешительный шаг к девушке, а та в ответ кинулась к нему на шею, заливаясь слезами и твердя:

– Почему? Почему?..

– Прости меня, – шептал Глен, крепко сжимая ее в объятиях. – Прости, любимая…

Так, нужно сваливать отсюда, а то меня так сильно накрыло их чувствами, что того и гляди разрыдаюсь прямо здесь. Вот, уже и в глазах защипало…

Я постарался отгородиться от эмоций молодых, нежно целующих друг друга, а затем вышел, тихонько притворив дверь за собой. На улице меня уже поджидала заинтересованная толпа, которая с восхищением слушала мать Лары. Мои ребята стояли неподалеку с мрачными лицами, прикидывая, как будут сопротивляться разгневанным сельчанам, которые сейчас будут насильно женить их сослуживца. А женщина толкала гневную речь, она призывала не выпускать «подлого труса» из деревни, пока он не женится на ее дочке или пока не выплатит достаточную компенсацию. Я подивился, как это я так точно угадал причину девичьего вранья, и подошел к женщине. Увидев меня, она замолчала, а я громко обратился к ней, чтобы всем было слышно:

– Вопрос решен! Сейчас Глен вместе с отрядом отправляется на границу, чтобы защищать ее от набегов подлых кочевников, а через месяц или два вернется сюда, чтобы сочетаться с Ларой законным браком. Это я вам гарантирую!

– А почему не сейчас? – негодующе воскликнула мать Лары.

– Потому что у меня и так очень мало бойцов, а ситуация на границе весьма напряженная. Каждый человек на счету, и потеря такого умелого воина, как Глен, сильно ослабит наш отряд.

Мои парни отвернулись, пряча улыбки и вспоминая, каким «умелым» воином был доходяга Глен на полосе препятствий.

– А чтобы вы не подумали, что я просто не желаю допускать этот брак… – я порылся у себя в кошельке. – Вот вам деньги на подготовку к свадьбе!

Я сунул в руку матери три золотых монеты. Она уставилась на них, как на бриллиант размером с куриное яйцо, а я подумал, что жизнь в глубинке явно не сахар, если для них золотые в диковинку.

– Чтобы обе деревни запомнили! – добавил я, а затем крикнул в сторону дома: – Глен, нам пора, хватит миловаться!

Через несколько мгновений на пороге появился Глен. Подошел ко мне и встал по стойке «смирно». Я громко обратился к нему:

– Боец, теперь тебя ждут славные подвиги, чтобы ты мог вернуться героем к своей невесте!

Лицо Глена вытянулось. Небось уже решил, что я оставлю его здесь. Но парень быстро пришел в себя, отдал честь и продолжал стоять по стойке «смирно».

– У тебя три минуты, чтобы попрощаться, а потом догоняй нас! – скомандовал я ему, а затем рявкнул: – Отряд, стройся!

Бойцы моментально построились.

– Шагом марш! – скомандовал я. – Песню запе-е-вай!

– А мы теперь солдаты, мы бравые ребята… – затянул отряд под изумленными взглядами деревенских и строевым шагом вместе со мной во главе зашагал прочь.

Когда деревня скрылась из виду, я прервал песню и сказал:

– Вольно, ребята! Теперь подождем нашего Сусанина, а то я дороги не знаю.

Логичный вопрос, последовавший за моей фразой, вынудил меня рассказать, кто такой этот Сусанин и чем он знаменит. Когда я закончил, к нам присоединился Глен и повел отряд к прежней дороге, а бойцы еще долго восхищались подвигом легендарного героя, который сумел не сломаться под пытками и не выдать врагу, как выйти из заснеженной чащи. Про пытки – это они сами придумали, так как наша официальная версия о них умалчивала. Выйдя на дорогу, мы гурьбой зашагали в сторону Зеленца. Выждав момент, ко мне подошел Глен:

– Спасибо, командир.

– За что?

– За то, что не сказали Ларе, про то, что у меня…