Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 65

Мэг резко обернулась.

— Почему ты думаешь, что я собираюсь на кладбище?

— Так сказала бабушка. Когда она увидела вас, то сразу же решила, что вы приехали на кладбище, чтобы поклониться могилке своего ребенка. Бабушка сказала, что вы собираетесь куда-то уехать, может быть, в дальние края.

Мэг покачала головой. Казалось, старуха Мевис читала на расстоянии ее сокровенные мысли!

— Оставайтесь у нас на ночь, — снова предложила Энни. — А завтра утром я могу проводить вас на кладбище. Бабушка разрешила мне.

Некоторое время Мэг обдумывала предложение девочки и ее бабушки. Если она сейчас пойдет на кладбище, то промокнет до нитки, а ночевать ей будет негде. Одной возвращаться ночью в Лондон рискованно. Даже если она благополучно доберется до Лондона, то на пороге прачечной Сэйти она рискует столкнуться с Кинкейдом.

— Спасибо, Энни, я останусь.

Девочка обрадовалась и захлопала в ладоши.

— Мне будет не страшно ночевать вместе с вами! — воскликнула она.

— А твоя бабушка разве не вернется сегодня? — спросила Мэг.

— Неизвестно. У нее много дел.

Мэг подошла к столу и села на стул.

— Налей мне, пожалуйста, еще немного чая, — попросила она. — А потом расскажи что-нибудь. Такая умная девочка, как ты, наверняка знает много интересных историй.

Граф Ратледж стоял около окна и мрачно глядел на стекающие по стеклу струйки дождя. В библиотеке был зажжен камин, но графу казалось, что холод пробирает его до костей. Персиваль пребывал в дурном расположении духа, был зол и обижен на весь свет. Больше всего его оскорбляло поведение племянника Джеймса — невоспитанного и неблагодарного молодого человека, который так некрасиво обошелся с ним. Зная, что его дядя в Лондоне, он тайком съездил в замок Ратледж, пробыл здесь всего несколько часов и вернулся в город! Почему он не сообщил заранее о своем желании посетить родной дом, почему сделал это в отсутствие хозяина?

Как только Джеймс прибыл в замок, Персивалю в Лондон сразу же послали гонца с донесением, и граф немедленно отправился домой. Каково же было его удивление, когда он не застал своего племянника! Как неучтиво Джеймс поступил по отношению к родному дяде!

Граф Ратледж яростно сжал кулаки. Он искренне полагал, что Джеймс должен быть благодарен ему за то, что тот сумел разыскать его, объявить о наследстве, и надеялся, что племянник, по крайней мере, устроит несколько роскошных приемов в его честь, на которые пригласит нужных Персивалю людей. Королевский двор наконец оценит великодушие и благородство графа Ратледжа! Джеймс, однако, не только не поблагодарил его, своего дядю, но счел для себя возможным приехать в замок в его отсутствие! Более того, он сбежал оттуда, не дождавшись возвращения Персиваля.

Прав был Филип, презирая и ненавидя сына. Он-то знал характер этого строптивого, самодовольного, неблагодарного парня… А глупая, ничем не оправданная преданность Джеймса королю? Он даже не смог оценить преимущества правления Кромвеля и тех выгод, которые сулила лояльность к нему! Сам-то Персиваль и его брат Филип сразу же сообразили, на чьей стороне им удобнее быть!

Граф Ратледж вздохнул, отвернулся от окна и подошел к письменному столу. Ему стало скучно, и он не знал, чем себя занять.

«Нет смысла в такой ливень возвращаться в Лондон, — размышлял он. — Раз уж я приехал в замок, то надо уладить кое-какие дела».

На уродливом лице Персиваля появилась злобная усмешка. В подвале кое-кто способен развеять его скуку. Как он мог забыть об этом?

Граф быстро подошел к двери, рывком открыл ее и крикнул:

— Хиггинс! Иди сюда!

В проеме двери возник его личный секретарь.

— Да, милорд?

— Я хочу ужинать!

— Сейчас… милорд? — недоуменно пробормотал Хиггинс.

— Да, сейчас! Именно сейчас! Что тебе непонятно?

— Просто… обычно вы ужинаете позднее.

— Перестань мне перечить и неси поднос с едой сюда, в библиотеку! — Граф достал из кармана кружевной платок и вытер им рот. — И побыстрее! — крикнул он. — Пока меня не было, все слуги бездельничали и напрочь забыли о своих обязанностях!

Хиггинс испуганно втянул голову в плечи.

— Что вы, милорд, в замке все в полном порядке, — еле слышно возразил он.

Неожиданно граф почувствовал стеснение в левой стороне груди. Он задержал дыхание и прислушался. Боль была несильной, но пугала тем, что появлялась все чаще и чаще. Наконец дышать стало легче, граф с облегчением вздохнул и уже миролюбиво попросил личного секретаря:

— Ладно, иди распорядись об ужине.

— Да, милорд.

— Послушай, Хиггинс… Там… все в порядке?

Хиггинс понял хозяина с полуслова.

— Да, милорд, я позаботился обо всем необходимом.

— Хорошо, — довольным тоном произнес Персиваль, — ты заслуживаешь дополнительного вознаграждения.

Хиггинс поднял голову и взглянул на хозяина.

— Какого именно?

— Ты ведь любитель молоденьких девушек и девочек… — задумчиво произнес граф. — Знаешь внучку повитухи Мевис?

— Да, милорд. — На лице Хиггинса появилось похотливое выражение. — Блондиночка с волосами пшеничного цвета. — Она тебе нравится?

— Еще бы!

— Ладно, пока иди, мы о ней поговорим с тобой позднее, — сказал граф.

— Спасибо, милорд, — с чувством произнес личный секретарь и вышел из библиотеки.

Граф Ратледж ухмыльнулся и потер руки. Скоро его плохое настроение исчезнет. Не зря же он вернулся в замок. Здесь у него есть весьма необычные развлечения, мгновенно прогоняющие скуку и восстанавливающие бодрость духа и тела.

Кинкейд, в одежде и грязных сапогах, лежал на белом покрывале, на груди у него стояла тарелка с недоеденной тушеной телятиной, а в руках он держал бутылку вина. Он прислушивался к шуму дождя, барабанившего по оконному стеклу, и думал, что Мэг никогда в жизни не разрешила бы ему возлежать на постели в таком виде. Она возмутилась бы, увидев, что он пьет вино прямо из бутылки.

«Теперь я буду делать все, что захочу, — злорадствовал Кинкейд. — Захочу — буду валяться на белом покрывале в грязных сапогах, захочу — буду пить из бутылки… Тебя нет, и мне незачем соблюдать правила приличия. Ты ушла, бросила меня? Наплевать! Вон сколько вокруг хорошеньких женщин, только помани пальцем!»

Кинкейд поднял с груди тарелку и поставил ее и полупустую бутылку вина на ночной столик у кровати.

«Мэг… почему ты так поступила? Как ты могла играть моими чувствами, насмехаться надо мной? Теперь я остался один. Нет рядом ни тебя, Мэг, ни моего лучшего друга Монти…»

Кинкейд закрыл глаза, и перед ним в который раз возникло лицо Мэг. Какая страшная правда открылась ему… Мэг, любимая, ненаглядная Мэг оказалась убийцей его отца! Что ее толкнуло на это?

Кинкейд подсознательно искал причину, которая могла бы хоть в малой степени оправдать преступление Мэг. Отец всегда был грубым, жестоким человеком, считал окружавших его людей ниже себя, презирал всех и ненавидел. Как же жилось с ним Маргарет? Кинкейд был уверен, что Филип относился к ней, как и ко всем остальным. Может, он набросился на нее, может, пытался избить…

«Мэг… тебе надо бы сразу признаться мне во всем, — в отчаянии думал Кинкейд. — Я бы понял тебя, простил… Ты боялась рассказать мне страшную правду, боялась ранить меня…»

Кинкейд резко вскочил с кровати. Он должен разыскать Мэг, сказать ей, что любит ее, несмотря ни на что. Он простит ей смерть отца, уже простил. Но где ее искать? Кто подскажет? Сэйти, только она знает, куда исчезла Мэг.

Кинкейд подошел к окну, вслушался в шум дождя. Завтра, рано утром, он снова навестит хозяйку прачечной, извинится, и она обязательно скажет ему, где искать Мэг. Он отыщет ее, уговорит вернуться, и они начнут новую счастливую жизнь, свободную от призраков прошлого.

28

Кинкейд стоял на пороге прачечной, держа в руках бумажный сверток, из которого выглядывали апельсины.