Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 38

Мэг пристально взглянула в раскрасневшееся от волнения лицо Кинкейда.

— Обещаю, что если вдруг надумаю покинуть тебя, то обязательно перед этим сообщу! — Она улыбнулась. — Хотя, откровенно говоря, с каждым днем я все больше укрепляюсь в мысли остаться с тобой. Навсегда.

— А к мысли выйти замуж за меня ты не склоняешься?

В дверь несколько раз громко постучали, и на пороге появился улыбающийся Монти, держа в руках лист бумаги с напечатанным текстом.

— Хорошо, хоть постучал! А то вечно врываешься без предупреждения! — пробурчал Кинкейд, но глаза его засияли — пришел лучший друг.

Монти весело спросил:

— Кто тут на ком собирается жениться? — И, подмигнув Мэг, грозно проговорил: — Так ты выдала наш маленький секрет этому человеку? Ты призналась ему, что мы с тобой любим друг друга и собираемся пожениться? Ах, женщины, вечно они все разболтают!

Мэг подхватила шутку.

— Он пытал меня, я не выдержала и призналась ему в нашей с тобой любовной связи, дорогой!

Монти галантно поцеловал ей руку. Кинкейд не выдержал.

— Эй, вы оба! Хватит меня разыгрывать! Ничего смешного в этом нет!

Монти развел руками.

— Не хочешь, не надо!

— Знаешь, Монти, она, — Кинкейд указал рукой на стоявшую рядом Мэг, — так странно ведет себя со мной! Я постоянно ей предлагаю руку и сердце, а она отказывает мне!

— Сочувствую тебе, мой друг, но помочь ничем не могу, — заявил Монти. — Женщины — создания загадочные… — И затем уже деловым тоном сказал: — Посмотри, что я тебе принес! — Он протянул Кинкейду лист бумаги с напечатанным текстом. — Я взял его сегодня на королевской бирже, где покупал новые шелковые чулки.

— Решил понемногу обновлять свой гардероб? — улыбнулась Мэг. Зная о причудливом вкусе Монти, она была уверена, что купленные им шелковые чулки наверняка окажутся немыслимого цвета.

— Да, великолепные чулки! — гордо произнес Монти. — Ярко-красного цвета! Будут идеально гармонировать с моей оранжево-розовой накидкой!

Мэг и Кинкейд громко рассмеялись, но Монти, не обратив на них внимания, уселся на стул и скрестил руки на груди.

— Надеюсь, ты наденешь свои новые шелковые чулки сегодня на ужин? — попыталась скрыть улыбку Мэг. — Должны же мы оценить их!

— Непременно, — согласился Монти и спросил Кинкейда: — Ну что, ты посмотрел этот листок?

Кинкейд сел рядом с Монти.

— Что там? — Мэг пыталась рассмотреть напечатанное на листе. — Новое письмо от вдовы? Надеюсь, мистер Джозеф Огэр не ослушался твоего приказа? — Мэг протянула руку и попыталась выхватить у него бумагу, но он спрятал ее за спину.

— Почему ты прячешь его?

— Это самый последний памфлет, сочиненный сэром Джеймсом, мною. Я слышал, что стихи уже разбирают во всех богатых домах Лондона.

Мэг удивленно взглянула на него.

— Почему ты не хочешь, чтобы я прочла его?

Неожиданно Кинкейд покраснел и, опустив голову, тихо сказал:

— Он… не очень интересный, да и написан не профессиональным поэтом…

— Не скромничай, дорогой, я же знаю, что у тебя острый, образный язык!

— Ты права, Мэг! — вступил в разговор Монти. — Его сочинениями зачитывается королевский двор, а многие поэты ярятся от зависти, когда выходит очередной памфлет сэра Джеймса!

Мэг еще раз попросила Кинкейда:

— Пожалуйста, дорогой, позволь мне прочесть твой новый памфлет!

— А вдруг он тебе не понравится, и ты посмеешься надо мной?

— Какая глупость! — возмутилась Мэг. — Даже если памфлет и не шедевр поэтического искусства, то почему ты думаешь, я буду глумиться над тобой?

— Вы же с Монти прикинулись тайными любовниками! — возразил Кинкейд.

— Мы вовсе не хотели обидеть тебя, дорогой! Пожалуйста, разреши мне прочесть твое сочинение! Или я на королевской бирже возьму еще один экземпляр! — Мэг торжествующе взглянула на Кинкейда.

Он вздохнул и протянул ей лист бумаги.

— Ты ведь тоже пишешь стихи. А когда ты их мне покажешь? — спросил он.

Мэг задумалась. Ее стихи были очень личными. В них она размышляла о жизни, вспоминала свое недавнее прошлое: неудачное замужество, смерть ребенка и свое преступление. Разве Мэг могла показать их Кинкейду? Она решила отобрать только несколько лирических стихотворений.

— Хорошо, я покажу тебе свои стихи, — согласилась она. — Надеюсь, ты не осудишь их слишком строго?

Мэг села за стол и углубилась в чтение памфлета. В его шести строфах обличались безнравственность, лицемерие и ханжество высшего света и королевского двора.

Кинкейд с нетерпением ожидал, что скажет Мэг о его сочинении. Немного смущенно он спросил:

— Ну, ты не очень разочаровалась?

Мэг искренне призналась:

— Мне очень понравились твои стихи! Ты подбираешь очень образные сравнения и не скрываешь подлинные имена людей, которых обличаешь.

— Наш друг всегда так делает, — вступил в разговор Монти. — Он смело разоблачает предателей, лжецов и трусов!

— Кстати, многие из этих негодяев внесены в список, — заметил Кинкейд.

— Да, я обратила внимание! Как им должно быть стыдно читать о себе подобное!

— Да что ты, Мэг, им ничего не стыдно! — возразил Кинкейд. — Ну, может быть, немного неловко… Мои памфлеты поначалу расхватывают, пересказывают, но все, к сожалению, остается по-прежнему!

— Ты не прав. Люди узнают из них о таком, что от них хотели бы скрыть! Кинкейд, я восхищена твоим талантом!

— Теперь я жду, когда ты позволишь мне познакомиться со своими стихами.

— В какие странные игры вы играете! — воскликнул Монти. — Сначала ты мне, потом я тебе, — передразнил он Мэг и своего друга. — Я со своими дамами играю совсем по-другому! — И он захихикал.

— Господи! — Мэг театрально закрыла лицо руками. — Ну и шуточки у вас, джентльмены! Сплошная пошлость! В моем доме никогда не велись двусмысленные разговоры.

— Даже между тобой и твоим мужем? — мгновенно отреагировал Кинкейд.

Мэг знала, что ее прошлое не дает Кинкейду покоя. Он не упускал ни малейшей возможности, чтобы лишний раз не задать ей какой-нибудь вопрос, уточнить смысл сказанной фразы. Но она понимала, что ни в коем случае не должна давать ему повода спрашивать ее о той жизни. Сейчас она поступила опрометчиво.

— Нет, мы с мужем никогда не вели фривольных бесед. Ни в то время, когда он был моим опекуном, ни позже — когда стал моим мужем. Он… не воспринимал меня как взрослую, опытную женщину. А вот его брат… — Мэг не могла сдержаться от нахлынувших горьких воспоминаний, — тот совсем другого склада. — При воспоминании о графе Ратледже на ее лице появилось брезгливое выражение. — Он любил в моем присутствии сказать какую-нибудь пошлость, а за обедом часто под столом клал руку на мои колени! — Мэг поморщилась.

— А твой муж? Он догадывался об этом? — негодовал Кинкейд.

— Да, несколько раз видел, как его брат пытается таким образом проявить ко мне внимание.

— И он спокойно наблюдал? — вступил в разговор Монти, который с большим интересом слушал откровения Мэг. — Да я бы убил этого мерзавца и не посмотрел на то, что он — родной брат! — В голосе Монти прозвучали презрение и ярость.

Мэг не ожидала от всегда спокойного, рассудительного Монти столь бурной реакции.

— Мой муж говорил, что если граф пристает ко мне, значит, я сама в этом виновата.

— Мерзкий ублюдок! — процедил Кинкейд. — А ты столько лет прожила с этим чудовищем, я… — Он в ярости сжал кулаки. — Я бы убил его, попадись он мне в руки!

Мэг подошла к нему, обняла за плечи.

— Дорогой, что было, то прошло! Сегодня вечером у нас будут гости, и мы должны подумать, как их лучше принять и чем накормить!

— Главное — запастись белым сухим вином! — глубокомысленно изрек Монти, поднимаясь со стула. — Ну, ладно, друзья, мне пора. Увидимся вечером! — Он поклонился Мэг. — Сударыня, не скучайте. Я скоро вернусь!

Она засмеялась и, подойдя к Монти, поцеловала его в щеку.

— Буду с нетерпением ждать вас, сударь! Возвращайтесь как можно скорее!