Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 22

Граф Ратледж нетерпеливо вскинул голову.

— Я говорю о сыне Филипа, — ответил он, поглаживая свой новый камзол. — Я имею в виду Джеймса. Ты помнишь его, Хиггинс?

Личный секретарь озабоченно посмотрел на хозяина.

— Ну, тот единственный сын, родившийся… физически здоровым, — напомнил граф.

Хиггинс кивнул.

— Разумеется, милорд, я помню Джеймса. Но ведь он… покинул замок много лет назад. По-моему, он умер.

— Как знать, — промолвил граф Ратледж. — Я не уверен, что его нет на этом свете.

Портной наконец закончил примерку, вынул из камзола все булавки, и граф Ратледж с облегчением вздохнул. Он подошел к своему секретарю и поделился своими соображениями:

— Мне почему-то кажется, что он жив.

— Возможно. — Хиггинс неопределенно пожал плечами.

— Если бы с Джеймсом что-нибудь случилось, то мы бы обязательно об этом узнали. Я полагаю, Хиггинс, наш долг — разыскать его и сообщить ему о трагической смерти отца. Кроме всего, он — наследник отцовского титула и его состояния.

Граф Ратледж подошел к столу и налил в бокал вина. Сделав несколько глотков, продолжил:

— Если я не разыщу Джеймса, то, боюсь, при дворе меня неправильно поймут, поползут различные слухи, возникнут подозрения… В общем, — подытожил Персиваль, — я должен найти сына Филипа, моего единственного близкого родственника, и сообщить ему о смерти отца и ожидающем его большом наследстве.

— Разумеется, это ваше право и родственный долг, милорд, — вежливо улыбнулся Хиггинс.

— Я тоже так думаю. — Граф налил себе еще вина. — Вот почему я и хочу поручить тебе отыскать Джеймса и привести его ко мне.

Хиггинс еле заметно вздохнул.

— Я должен буду сообщить ему о трагической смерти его отца?

— Нет. Твое дело — доставить ко мне, а я уж сам поведаю ему об этом трагическом событии. Хотя не исключено, что он уже слышал об отце. Когда дело касается насильственной смерти и огромного состояния, слухи по Лондону распространяются моментально. Кстати, если Джеймсу уже все известно, он может и сам заявиться ко мне и потребовать наследство. — Персиваль презрительно усмехнулся.

— У вас есть какие-нибудь сведения, где следует искать вашего родственника? — деловым тоном спросил личный секретарь. — Может быть, вам уже что-то известно о нем?

Граф Ратледж поморщился. Разговор о сыне Филипа — стройном, красивом, молодом человеке, единственном, кого судьба уберегла от проклятия рода Ратледжей, — вызывал у Персиваля раздражение и злобу. Он ненавидел этого Джеймса, бежавшего от тягостной гнетущей атмосферы замка Ратледж, и завидовал его красоте.

— Нет, мне ничего не известно! — Персиваль взмахнул рукой, и вино из бокала пролилось на мягкий пушистый ковер. — Я не видел его больше десяти лет!

Хиггинс заторопился к двери. Граф в гневе мог плеснуть вино ему в лицо.

Портной Демур, которого граф, обернувшись, заметил, ждал его указаний. Уродливое лицо Персиваля исказилось от гнева.

— Какого черта вы здесь делаете? — завопил он. — Мы давно закончили примерку! Уходите немедленно, и чтобы через неделю камзол был готов!

Демур, пятясь и кланяясь, выскочил за дверь.

— Не забудьте, что в следующую субботу я должен быть на приеме у короля в этом наряде! — крикнул ему вдогонку Персиваль. — Чтобы все было готово! — И налил себе еще бокал вина.

10

— Ты опять собираешься уходить? — спросила Мэг, присев на постель и наблюдая, как Кинкейд одевается.

— Не все зависит от моих желаний, — ответил он, завязывая на шее кружевной шарф.

— Ты пойдешь играть в карты или кости?

Он еле заметно улыбнулся. Его обожаемая Мэг спрашивала тоном ревнивой жены. Обычно Кинкейду, впрочем, как и другим мужчинам, не нравилось, когда любимые начинали требовать от них отчета за отлучки. Однако ему было приятно, что Мэг волнуется за него.

— Я хожу играть в карты и в кости не для удовольствия, — пояснил он. — Ведь нам надо на что-то жить и платить за комнату мамаше Гудвин. Хвала Господу, удача не оставляет меня. Ты ведь не хотела бы жить в какой-нибудь жалкой лачуге, да я и не осмелился бы предложить тебе подобное.

Кинкейд действительно собирался вечером пойти поиграть в карты, но прежде он хотел заглянуть на Чаринг-Кросс, где снимал меблированные комнаты. Здесь он прежде встречался с приятелями, здесь проходили ночные свидания с дамами. Пока он не намеревался сообщать Мэг о своем втором доме. Она многое от него скрывает, и он вправе поступать таким же образом. В дальнейшем, когда их отношения станут более доверительными, он обязательно расскажет Мэг о комнатах на Чаринг-Кросс, и, возможно, они вместе переедут туда.

Но сегодня вечером Кинкейд хотел посетить пару-тройку таверн и пивных. В этих злачных местах капитан Скарлет получал много полезной информации от нетрезвых завсегдатаев. Здесь он узнавал о событиях в городе, о том, кто из богатых людей его тайного списка собирается покинуть Лондон, а кто, напротив, возвращается.

Кинкейд еще раз придирчиво оглядел свое отражение в зеркале, поправил парчовые манжеты. Мэг подала ему длинную шерстяную накидку и разгладила кружевной шарф на шее.

Наблюдая за Мэг, он не переставал восхищаться не только ее привлекательной внешностью, но и терпеливым покладистым характером. Поначалу в доме мамаши Гудвин Мэг возмущалась, даже хотела бежать, но очень скоро успокоилась, и ее искренне полюбили живущие там девицы. Она помогала им писать письма родным, давала медицинские советы, если кто-то из них простужался, терпеливо выслушивала любовные истории и всячески убеждала покинуть дом мамаши Гудвин, начать новую жизнь и приобрести какую-нибудь достойную профессию. У Мэг было доброе сердце, и незатейливые обитательницы дома свиданий полюбили ее всей душой.

— Ты поздно вернешься? — тихо спросила Мэг.

Кинкейд обнял ее за талию и прижал к себе. Мэг была одета в темно-зеленое ситцевое платье, которое он недавно купил ей, и оно прекрасно гармонировало с ее темными пышными длинными волосами. Мэг так привлекательна и желанна. Вот и теперь ему захотелось провести вместе вечер, но дела вынуждали его покинуть любимую.

Последнее время удача не благоволила капитану Скарлету. Сначала он попал в засаду, когда вместе с Монти попытался ограбить очередную карету, потом провел месяц в тюрьме. Знакомство с Мэг отодвинуло насущные проблемы, но не решило их. Капитана Скарлета ждали неотложные дела, в его секретном списке значилось еще несколько фамилий, которые ему вместе с Монти предстояло вычеркнуть как можно скорее.

Он наклонился и нежно поцеловал Мэг в уголки губ.

— Как ты проведешь сегодняшний вечер? — поинтересовался он и лукаво улыбнулся. — Монти будет вместе со мной, так что я могу не опасаться, что этот сердцеед навестит тебя.

Мэг рассмеялась и подошла к камину.

— Я пока не решила. — Она задумчиво поглядела на яркие язычки огня. — Наверное, сяду вышивать, а потом почитаю.

Мэг очень любила читать, и как только они разместились в доме мамаши Гудвин, он сразу купил ей несколько книг.

По вечерам они не могли наговориться. Мэг прекрасно разбиралась в искусстве, хорошо знала древнюю историю и астрономию, любила музыку, живопись и поэзию. Откуда бы она ни была родом, думал Кинкейд, она получила прекрасное разностороннее образование.

Поначалу Кинкейд расспрашивал Мэг о ее жизни, но видя ее упорное нежелание говорить о себе, перестал донимать ее расспросами. Он резонно рассудил, что не вправе требовать от нее каких-либо объяснений. Ведь он сам обходил молчанием свое прошлое и не делился планами на будущее. Он надеялся, что со временем они смогут, не таясь, обсуждать друг с другом свою жизнь и проблемы.

— Поцелуй меня на прощание, Мэг. — Кинкейд взял ее за руку.

Мэг ласково прижалась к нему.

— Возвращайся поскорее. Я буду ждать тебя.

— Лучше ложись спать. Когда я вернусь, то разбужу поцелуем. — И он нежно провел пальцем по ее губам.

Мэг игриво улыбнулась.