Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 12

«Какой благородный, — подумала она. — Разве я смогу когда-нибудь забыть его!»

— Дело в том, — медленно произнесла она, — что я заметила в зале для свиданий одного человека. Думаю, он тоже узнал меня. Поэтому мне необходимо вырваться отсюда прежде, чем они явятся за мной!

— Кто они?

Мэг молча опустила голову.

Кинкейд тяжело вздохнул, понимая, что не дождется от нее откровенного ответа. Затем он взял Мэг за руку и медленно подвел ее к небольшому деревянному столу, за которым они обычно обедали, играли в карты или в кости.

— Хотите чаю? — спросил он.

— Лучше налейте мне немного вина.

На озабоченном лице Кинкейда промелькнула улыбка.

— Прекрасно! Конечно, вино лучше, чем чай!

Он достал две старые треснутые кружки и покрытую ивовой оплеткой бутылку с итальянским вином. Разлив вино по кружкам, Кинкейд сказал:

— Монти говорит, что для осуществления нашего плана нужно подкупить многих людей, а это требует не только значительной суммы, но и времени. Мы надеемся, что если все пойдет как задумано, то к концу нынешней недели нам удастся выбраться на свободу.

Мэг пригубила итальянского вина из кружки и почувствовала, как по ее телу разливается приятное тепло, а страх и отчаяние сменяются приятной истомой.

— А сегодня вечером нельзя? — спросила она.

Кинкейд рассмеялся.

— Вас не смущают толстые металлические решетки на окнах, многочисленные стражники, тюремщики? — весело спросил он. — Даже знаменитому капитану Скарлету не под силу выбраться из Ньюгейта без плана, взяток и прочих немаловажных мелочей!

Мэг, не глядя ему в глаза, тихо, но твердо сказала:

— Кинкейд, я не могу ничего объяснить вам, но мне необходимо покинуть Ньюгейт прежде, чем он разыщет меня здесь.

— Кто он? Ваш муж?

— Я вам уже говорила, что мой муж умер. Другой мужчина.

— Хочу вам заметить, дорогая, что если вы не совершили ничего противозаконного, вам будет нетрудно доказать в суде свою невиновность.

Мэг вскочила из-за стола и в отчаянии заходила по комнате.

— Как вы не понимаете! Этот человек убьет меня! Ему не нужен никакой суд!

Кинкейд некоторое время смотрел на нее, а затем с сомнением в голосе спросил:

— Серьезно? Вы не преувеличиваете?

Мэг посмотрела в его карие, чуть с зеленоватыми крапинками глаза.

— К сожалению, я ничего не преувеличиваю.

Кинкейд налил себе и ей еще немного вина, а затем некоторое время сидел молча, размышляя над услышанным. Наконец он медленно произнес:

— Ладно, я пошлю через одного тюремщика записку Монти. Попрошу его поторопиться с нашим вызволением из тюрьмы.

Мэг в надежде вскинула на него глаза.

— Я напишу Монти, — продолжил Кинкейд, — что нам жизненно необходимо вырваться отсюда до завтрашнего вечера.

Мэг подошла к очагу и, глядя на красноватые тлеющие огоньки, еле слышно прошептала:

— Он жестоко расправится со мной. Он будет пытать меня, а потом убьет.

— Будь у нас больше времени, мы бы тщательно подготовились к побегу. А так, в спешке, возникнут разные непредвиденные обстоятельства, и наш побег может окончиться провалом.

Мэг внимательно посмотрела на Кинкейда.

— У нас все будет хорошо, — сказала она неуверенно. — Если завтра к вечеру я не покину эти каменные стены, меня ждет беда. — И умоляюще взглянула на Кинкейда. — Вызволите меня отсюда, и я вас, обещаю, больше никогда в жизни не побеспокою!

Кинкейд нахмурился, и Мэг пожалела о своих последних словах. Она поняла, он не хочет расставаться с ней и надеется после побега из тюрьмы удержать ее возле себя.

— Предположим, завтра нам удастся бежать, — холодно заговорил он. — Куда вы направитесь? Насколько я понял, у вас нет ни семьи, ни надежного места, где вы могли бы укрыться и переждать, пока нас перестанут искать. — Кинкейд просяще взглянул на нее. — Мэг, останьтесь со мной! Знаете, Монти уже подыскал нам неплохой дом, где мы сможем временно поселиться!

Мэг промолчала. Она не могла объяснить Кинкейду, почему ей и хочется, и не хочется оставаться с ним. С первого дня Мэг убедила себя, что как только она покинет каменные стены ньюгейтской тюрьмы, Кинкейд исчезнет из ее жизни. Она всегда будет с теплотой и благодарностью вспоминать об этом отважном, благородном и добром человеке, но свою дальнейшую нелегкую жизнь она продолжит без его участия. Но почему она убедила себя в том, что проживет без него, когда он ей все больше нравится?

Мэг подошла к Кинкейду и, наклонившись к его лицу, тихо прошептала:

— Я очень доверяю вам и надеюсь, вы сделаете все, что будет в ваших силах и возможностях!

Он бережно обнял ее за плечи, и Мэг почувствовала, какие у него сильные, теплые и нежные руки. Почему она упрямится. Разве за месяц, проведенный ими вместе в одной камере, он не доказал ей свою преданность? Разве обидел ее хоть чем-нибудь?

— Если бы вы только знали, как я благодарна вам, — шепнула Мэг ему на ухо.

От ее неожиданного признания Кинкейд смутился и хрипло пробормотал:

— Для меня самая большая награда — видеть на вашем прелестном лице улыбку!

Они сидели в тюрьме уже целый месяц, и все это время Кинкейд вел себя как истинный джентльмен. Он не докучал Мэг праздными разговорами, понимая, что ей хочется остаться наедине со своими мыслями и переживаниями, он не пытался назойливо ухаживать за ней, боясь вызвать ее недовольство. Он не позволял ничего лишнего, что мог бы разрешить себе в подобной ситуации любой другой мужчина, они ведь делили одну камеру на двоих.

Не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства, Мэг села к нему на колени и нежно обняла его за плечи. Кинкейд крепко прижал ее к себе. От него исходило тепло и уверенность, и Мэг было приятно чувствовать, что она находится под защитой этого большого и сильного человека.

— Мэг, Мэг… — пробормотал Кинкейд, щекоча губами ее ухо. — Надеюсь, ты села ко мне на колени не только из чувства благодарности?

Мэг отстранилась и посмотрела в его смеющиеся глаза. Ей отчаянно захотелось, чтобы Кинкейд поцеловал ее, она в тайне от себя давно мечтала попробовать вкус его губ. Разве могла она раньше мечтать о поцелуях мужчины? Она плотно сжимала губы и стискивала зубы, пытаясь увернуться от Филипа, чем всегда вызывала его раздражение, гнев и насилие.

— Нет, я села к тебе на колени вовсе не из чувства благодарности, — тихо пояснила она. — Я сделала то, что хотела. — И немного помолчав, добавила: — И что желал ты.

Кинкейд обнял ее за талию, а Мэг пальцами нежно коснулась его губ. Он не отрываясь смотрел на нее, но не делал попыток к дальнейшему сближению.

Мэг глубоко вздохнула, ее прелестные губы жаждали поцелуя, и Кинкейд нежно поцеловал их. На какую-то долю секунды в ее памяти вновь промелькнуло грубое лицо Филипа. Она закрыла глаза и ощутила во всем теле приятно возбуждающее тепло.

— Кинкейд, — прошептала Мэг.

— Мэг, — пробормотал он. — Моя Мэг…

Он прижался губами к ее губам, и она почувствовала у себя во рту его язык. От этого совершенно необычного ощущения у Мэг перехватило дыхание.

Неожиданно Кинкейд отстранился, она открыла глаза и вопросительно взглянула на него. Он лукаво улыбнулся.

— Знаешь, Мэг, если бы ты не сказала, что была замужем, я решил бы, что ты целуешься с мужчиной впервые в жизни.

От такого признания она немного растерялась.

— Почему? — удивленно протянула она и, взяв его руку в свою, спросила: — Я сделала что-то неправильно?

Кинкейд весело рассмеялся и крепко прижал к себе.

— Неправильно? — повторил он. — Нет, мое сердце. Просто я чувствую, что у тебя нет никакого опыта. Ты напоминаешь мне ребенка, впервые увидевшего яркий луч солнечного света. Ребенок раньше и не догадывался, какое тепло от него исходит.

Мэг немного смущенно улыбнулась и уткнулась Кинкейду в плечо.

— Я действительно впервые испытываю подобные ощущения, — призналась она. — Никогда прежде со мной такого не было. Надеюсь, моя неопытность не разочаровала тебя?