Гибель Дракона - Комацу Саке - Страница 83

— А землетрясения?

— Естественно, они будут происходить. Поочередно станет высвобождаться накопленная в каждой сейсмической единице энергия… В целом, конечно, высвободится очень большая масса энергии.

— Короче говоря, все дело в этом энергетическом тоннеле, — Юкинага, облегченно вздохнув, подошел к грифельной доске и взял мел. — Погружение океанической литосферы вдоль Тихоокеанского побережья Японии, если исходить из строения фокальной зоны, в которой сконцентрированы гипоцентры всех землетрясений, можно представить себе как гигантский склон, уходящий в мантию. Вначале он имеет наклон в двадцать три градуса, а на глубине более ста километров увеличивается до шестидесяти градусов. Трасса этого погружения проходит под Японским архипелагом, Японским морем и заканчивается где-то под окраиной материка…

Юкинага начертил большую стрелу в центре схемы.

— В начале погружения океанической плиты из-за резкого падения температуры и давления происходит сжатие вещества мантии. Вследствие этого угол наклона плоскости погружения становится более пологим. Насколько наклонена эта плоскость, настолько Японский архипелаг окажется погруженным. До сих пор я никак не мог понять, почему не происходит поднятия восточной стороны Японского желоба, но теперь это как будто прояснилось…

— Япония будет погружаться с некоторым поворотом вокруг своей оси… — сказал Наката, вписывая еще одну кривую в схему Юкинаги. — Скорее всего разлом образуется на архипелаге вдоль этого энергетического тоннеля со стороны Японского моря, и Японский архипелаг соскользнет в Японский желоб, подталкиваемый накопившейся энергией…

— Очень уж просто все у вас получается… — с сомнением покачал головой Масита. — Выходит, что Японский архипелаг соскользнет вниз, не вызвав взрывоподобного высвобождения энергии, способного привести к невиданному ущербу. Не слишком ли все чистенько да гладенько?

— А разве природа никогда не работает гладко? — сказал Наката. — И все же, когда будет происходить разлом Японского архипелага, высвободится такая огромная масса энергии, что ни одно наземное сооружение не уцелеет.

— Э-э, какая разница… Япония все равно утонет… — хрипло сказал Юкинага. — Но когда? Когда начнется великий катаклизм?

— По данным нашей модели, на триста второй секунде… — прерывающимся голосом произнес сотрудник Управления метеорологии. Иными словами, до начала остается триста двенадцать и пятьдесят четыре сотых суток…

— Меньше года… — с трудом выговорил сотрудник Института геодезии и картографии. — Десять месяцев с небольшим…

Все застыли вокруг дисплея.

Всего десять месяцев…

Юкинага почувствовал головокружение, словно пол уходил у него из-под ног. Через десять месяцев… Если, конечно, модель правильная… А что можно сделать за десять месяцев?!

Наката все еще стоял со скрещенными на груди руками, вдруг он решительно взял телефонную трубку.

— Хочешь поднять с постели начальника канцелярии кабинета министров? — спросил Юкинага.

— Премьера… — бросил Наката, нажимая на клавиши.

— Да вы что!.. — испуганно выдохнул Масита. — Надо же соблюдать субординацию! Да и модель нужно тщательно проверить…

— Сейчас не до этого! Надо готовиться к наихудшему варианту! — Наката замолчал, прислушиваясь к гудкам в телефонной трубке.

— Вряд ли его позовут к телефону в такой час… — пробормотал Юкинага.

— А я звоню по специальному номеру, этот телефон стоит рядом с постелью премьера… — сказал Наката, глядя в пространство.

Юкинага, не находя себе места, подошел к единственному в комнате окну. Раздвинул плотные шторы. Ледяное ночное небо начало сереть. За окном светало.

В семь часов утра в «Хилтон-отеле» собрались директора и главные обозреватели крупнейших газет, телеграфных агентств и телевизионных компаний. Все прибыли скромно, словно на деловой завтрак, стараясь не привлекать ничьего внимания.

В специальном зале, почти восстановленном после землетрясения, прибывших встречали секретари и заместитель начальника канцелярии кабинета министров.

— Премьер и начальник канцелярии скоро будут, — сказал один из секретарей. — Заседание кабинета немного затянулось…

— Заседание кабинета? — переспросил один из директоров. — В такую рань?

— Да… — ответил секретарь и посмотрел на заместителя начальника канцелярии. — Оно было созвано в пять часов утра…

Все переглянулись.

— Танака-сан, — обратился один из обозревателей к заместителю. — Очевидно, положение очень напряженное?

— Да-а… — обычно веселый, известный своим остроумием заместитель начальника канцелярии сейчас был мрачнее тучи. — Даже для нас это было неожиданностью…

— Я еще рае хочу вас спросить… — премьер оглядел собравшихся в его резиденции членов кабинета. — Вы согласны с тем, чтобы официальное сообщение сделать через две недели, а в случае необходимости и раньше?

Министры застыли в трагическом молчании.

— Кошмар… — уронил министр финансов. — Так вдруг срок, отпущенный на жизнь, сократился наполовину…

— А нельзя отложить на месяц… нет, ну хотя бы на три недели? — спросил министр промышленности и торговли. — Кое с кем из представителей финансовых и промышленных кругов я имел приватную беседу, но двух недель для выработки конкретных мер и принятия окончательного решения им будет мало… Ведь после официального сообщения начнется паника…

— Смятения в любом случае не избежать, — сказал начальник канцелярии. — Самое страшное сейчас, чтобы нас не опередили за границей.

— А вероятность этого существует? — спросил министр транспорта. — Вы думаете, что какое-нибудь иностранное научное общество может сделать по этому поводу сообщение?

— В штабе говорят, что это вполне возможно, — ответил начальник канцелярии. — Правда, нам еще не известно, кто и в какой степени осведомлен. В последнее время отмечается особый интерес к исследовательским работам вокруг Японского архипелага: увеличилось число иностранных судов, самолетов, искусственных спутников. Кроме того, мы отправили в некоторые страны секретные миссии, чтобы прозондировать возможности переселения, так что главы правительств этих стран в курсе дела, хотя пока соблюдают тайну.

— Я считаю, что официальное сообщение следует отложить до последнего момента. До того момента, когда уже нельзя будет скрывать, — сказал начальник Управления обороны. — Такой же точки зрения придерживается начальник штаба. Скрывать до последнего, но готовиться изо всех сил…

— Я думаю, что две недели — оптимальный срок… — произнес наконец, словно сбросив оцепенение, министр финансов. — На международной бирже спекулянты уже начали в большом количестве продавать пены. Есть признаки того, что на биржи будут выброшены и наши размещенные за границей займы. Сначала мы было думали, что это следствие большого землетрясения, однако в конце года курс на наши ценные бумаги стабилизировался, а вот теперь, после отправки секретных миссий, он опять стал падать. Некоторые европейские банки временно приостановили финансовые операции, связанные с Японией… Надо полагать, что какая-то информация стала просачиваться. А если это так, лучше самим сделать первый ход. Две недели — это действительно оптимальный срок…

— Очевидно, Тайваню, Китаю и Корее следует сообщить заблаговременно, — сказал министр иностранных дел. — Особенно Корее. Она ведь потерпит некоторый ущерб. Это необходимо и с точки зрения международного доверия.

— Как вы думаете, когда может состояться заседание Совета по опеке ООН? — спросил премьер у министра иностранных дел.

— Я полагаю, недели через три. Благодаря содействию секретариата ООН членов совета несколько подготовили. Самыми трудными орешками для нас будут здесь представители Австралии и Китая, да еще, возможно, Индонезии — она ведь заинтересованная страна… Очень уж необычная ситуация… Если даже все пройдет удачно в Совете по опеке, в Совете безопасности или на Генеральной Ассамблее могут возникнуть возражения… Ведь, строго говоря, опека осуществляется для поддержания независимости опекаемой территории, а тут практически речь идет о своего рода вторжении.