Энциклопедия йоги - Ферштайн Георг - Страница 159

К обретению такого высочайшего познания, как полагали мудрецы древности, ведет тяжкая стезя отрешения и аскезы. Они считали, что величие трансцендентной Реальности открывается только тем, кто отвращает свой взор от мирских забот и вместо этого, сознательно управляя своим телом и умом, сосредотачивает подобно лучу лазера собственное внимание на конечной цели Самопознания. Как бы там ни было, но чтобы статьАбсолютом, каждому необходимо превозмочь человеческое состояние и обусловленность человеческого бытия. Необходимо перестать направлять все свои усилия на обыденные занятия, по причине которых люди укрепляются в заблуждении, что они являются отдельными сущностями.

Хоть упанишадский идеал прижизненного освобождения ( дживан-мукти),наслаждения блаженством Я, пребывая в человеческой плоти, и был важным шагом на пути становления индийской духовности, ему не удалось полностью преодолеть привычку двойственного мышления. Сама эта идея породила следующий вопрос: если существует лишь одно Я, то почему его познание так трудно дается? Иными словами, почему нам приходится видеть в мире, а значит, и в нашем теле-уме недруга, которого следует одолеть? Если быть точнее: почему мы должны отринуть само плотское наслаждение для познания блаженства?

Новый подход тантры

Новый ответ и новый образ духовности предложили наставники, тантры, иначе тантризма, которые заявили о себе в начальные века первого тысячелетия н. э. Их учения запечатлены в Тантрах, которые представляют собой труды сходные с шиваитскими Агамамивишнуитскими Самхитами,но посвящены женскому психокосмическому началу, иначе Шакти [461]. Порой бывает трудно различить агамическийи тантрическийтруд ввиду зыбкости самой границы между шиваизмом и шактизмом.

Поклонение женскому божеству, которое лежит в основе многих тантрических школ, существовало уже в древние ведийские времена. Тантрические наставники подвижники лишь обратили свой взор на имеющееся священное знание и ритуальную практику, связанные с почитанием богини, особенно в том виде, как это имеет место в нынешних сельских общинах Индии. Поэтому некоторые ученые возраст тантры соотносят — возрастом самих Вед, если не считают ее более древней. Однако как литературное явление тантра, похоже, появилась не раньше середины первого тысячелетия н. э.

Бытует мнение, что первыми появились буддийские Тантры.вскоре вслед за ними последовали их индуистские собратья, хотя некоторые ученые яростно это оспаривают. В любом случае, буддийскую Манджушри-мула-кальпа(«Основополагающие установления Манджушри») и Гухья-самаджа-тантра(«Тантра тайного общества»), веро

ятно, были составлены в период между 300 и 500 гг. н. э. Во вступительной главе Махачина-ачара-крамы(«Поведение и поступь Махачины») [462]богиня советует мудрецу Вашиштхе предпринять паломничество в Махачину (Тибет, Монголия, или даже Китай), где он сможет учиться вместе с Джанарданой в облике Будды.

Самые ранние индуистские Тантры,похоже, оказались утерянными, и мы знаем о них только по ссылкам в более поздних трудах. Примечательно, что южно-индийский поэт седьмого века Тирумулар ссылается на собрание из двадцати восьми Тантр. Вина-шикха-тантра(9), единственный сохранившийся текст тантры левой руки, датируемый примерно 1200 г. н. э., упоминает о классическом собрании из шестидесяти четырех произведений. Это наводит на мысль о том, что в предшествующие века тантрические наставники особенно деятельно занимались сочинительским трудом, по имеющимся у нас сведениям, уже тогда было много больше Тантр.Одна из старейших обширных Тантр — Сарва-джняна-уттара-тантра(пишется Сарваджняноттаратантра),составленная, скорее всего, в девятом веке н. э. Этот труд характеризует себя как собрание сути многих более ранних тантрических сочинений.

Исконные Тантрыобычно представлены в виде диалога и приписываются скорее божественному откровению, нежели конкретному человеку. Их санскрит нередко достаточно скуден в выразительных средствах и грамматически и метрически неправилен. Позднейшие сочинения, особенно обобщающие труды, обычно имеют автора и отличаются большим грамматическим и стилистическим совершенством.

Поскольку тантризм — будь то буддийский либо индуистский — представляет собой обширное, сложное и плохо изученное поле для исследования, я ограничусь индуистской тантрой,которая имеет более непосредственное отношение к традиции йоги, берущей начало в ведийском наследии [463]. Однако следует заметить, что буддийские Тантры— в том виде, как они сохранились на тибетском языке и отчасти на санскрите, также весьма важные источники для понимания некоторых йогических процессов, особенно созерцательной визуализации (Дхьяна , бхавана)и иных высших ступеней духовной практики, как и сопровождающих их ритуалов.

Согласно тому, что говорилось выше, индуистская традиция указывает на существование шестидесяти четырех Тантр,но действительно их значительно больше. Лишь немногие из наиболее важных сочинений этого жанра индуистской литературы переведены на европейские языки. Достойны упоминания Кула-арнава-, Маханирвана-и Тантра-таттва-тантра.Спектр затрагиваемых в Тантрахтем достаточно обширен. Они обсуждают сотворение и историю мира; названия и назначение огромного множества мужских и женских божеств и прочих высших существ; виды обрядового поклонения (особенно богиням); магию, колдовство и во-

рожбу; эзотерическую «физиологию» (анатомию тонкого и психического тела); пробуждение таинственной змеиной силы ( кундалини-шакти);приемы телесного и умственного очищения; природу просветления; и, не в последнюю очередь, сакральное соитие.

Ломающая обычные представления духовность тантры лучше всего отражена в определении понятия тантры,данного в старой буддийской Гухъя-самаджа-тантре,которая объясняет, что « тантра— это неразрывность». Само слово производится от корня тан,означающего «тянуть, расширять». Обычно оно истолковывается как «то, посредством чего знание/понимание расширяется, распространяется» ( таньяте вистарьяте джнянам анена).

Второе значение слова тантра —просто «книга» или «текст», как в Панна-тантре(«Пять назидательных книг»), знаменитом индийском сборнике сказок. Поэтому Тантруможно определить как текст, который расширяет само понимание до такой степени, что появляется подлинная мудрость. Все адепты тантры сходятся в том, что освобождение возможно лишь с озарением человека светом мудрости (видья).Мудрость обладает освобождающей силой благодаря тому, что укрепляет практикующего тантру в «неразрывности» ограниченного и бесконечного планов бытия, как говорилось выше. Представление о неразрывности замечательно выражает саму природу тантры, ибо эта всеиндийская традиция пытается разными путями преодолеть раздвоенность между конечной Реальностью (то есть

Я) и обусловленной реальностью (то есть эго) утверждением человека в неразрывности мирского существования и процесса освобождения, или просветления.

Великая тантрическая формула, основополагающая и для махаянского буддизма, состоит в том, что «сансараравняется нирване».Иначе говоря, обусловленный, или феноменальный, мир единосущен с запредельным Сущим-Сознанием-Блаженством. Поэтому просветление связано вовсе не с оставлением мира, или подавлением своих естественных побуждений. Напротив, оно заключается в уяснении того, что низшая реальность содержится в высшей реальности и сращена с ней, позволив тем самым высшей реальности преобразовать ее. Получается, что краеугольным камнем тантры является объединение — объединение «я» с Я, телесного бытия с духовной Реальностью. Востоковед и историк искусства Ананде Чомарасвами (Coomaraswamy) сделал следующее ценное наблюдение