Маска Атрея - Хартли Эндрю Джеймс - Страница 57

Да, умышленное искажение истории, но авторы письма, кажется, и впрямь верили, что война жившего в бронзовом веке Агамемнона была крестовым походом расистов. И еще: члены группы «Атрей» явно рассчитывают получить от содержимого ящика какую-то ужасную пользу. Там содержится «меч всемогущего Господа», возможность высвободить «сокрушительное возмездие».

Что сказал Маркус? «Это не то, что мы думали».

Кернига был прав. Археология здесь ни при чем. Как и история, искусство или даже деньги. Дебора по-прежнему не знала, что в ящике, все ее прежние догадки оказались неверны, зато теперь она поняла, почему ради этого люди готовы убивать. Они пойдут на все, чтобы овладеть «объектом», потому что в нем содержится оружие исключительной разрушительной силы.

Глава 64

— Да, — сказала Дебора в трубку, — это срочно.

Повторила свое имя и стала ждать — в комнате, освещенной только экраном компьютера. Наконец раздался отрывистый раздраженный голос:

— Кернига. Что вам надо?

— Я нашла письмо, посланное Ричарду за день до убийства, может быть, за два, — сказала она. — Он так и не получил его, а я открыла только сейчас, но я совершенно уверена, что это из-за него меня пытались убить в Греции. Они не смогли найти письмо и решили, что я его прочитала.

— Что там говорится?

Дебора зачитала ему весь текст, поднеся к свету так, чтобы его было хорошо видно сквозь герметично закрытый пластиковый пакет, в который она положила письмо, на этот раз решив не рисковать. Когда она закончила, повисло молчание.

— Агент Кернига? — окликнула она. — Вы еще здесь?

— Вы дома?

— Да.

— Сидите на месте и ни с кем не разговаривайте.

— Это оружие, — спросила Дебора, как только он вошел, — не так ли?

Фэбээровец был не один. У него за спиной с кислым видом топтался Кин.

— Ну же, Кернига, это оружие?

Кернига вздохнул и начал изучать письмо. Заговорил он только после того, как закончил:

— А вам надо знать все, да?

Дебора хотела улыбнуться эдак неопределенно-самоиронично, но взгляд Керниги был жестким, а губы крепко сжаты. Он посмотрел на Кина, словно от ярости потерял дар речи.

— Скажи ей.

— Все? — спросил Кин, бросив на фэбээровца полный сомнения взгляд.

— Если это поможет заткнуть ее и убрать с дороги минут на десять, то конечно.

Дебора опустила голову. Лицо горело.

— Ну ладно, — сказал Кин, усаживаясь. — Да, мы считаем, что это оружие. Сообщения о группе «Атрей» появились в пятидесятых годах. Они шли волнами, полные смутного апокалиптического вздора. Но эти люди никогда не брали на себя ответственность ни за что, и, хотя нам известно, что у них есть связи с правыми экстремистами, мы не знаем, чего они хотят. Их предводителем — и, вероятно, основателем — был местный бизнесмен по имени Эдвард Грейвс, мультимиллионер. Он умер в середине шестидесятых, и кто его сменил — если сменил, — мы не знаем. Зато мы знаем, что основная масса его денег пропала, и было предположение, что немалая их часть ушла группе «Атрей». Тем не менее большинство аналитиков считало, что группа исчезла, даже когда ее название начало снова всплывать несколько лет назад. Потом оно обозначилось в связи с гибелью одного британца во Франции.

— Отца Маркуса.

— Вероятно. Федералы знали лишь то, что старик щупает черный рынок — хочет завладеть какими-то археологическими находками. Британская полиция обыскала его дом и нашла свидетельства связи с Эдвардом Грейвсом в конце Второй мировой войны. Там упоминалась маска...

— Грейвс служил в армии во время войны? — перебила его Дебора.

— Да, — ответил Кернига. — В военной полиции. А что? Вы еще чего-то нам не рассказали?

Дебора сглотнула. Тони не хотела разглашать свою историю.

— Ну? — Кернига повысил голос. Он выглядел холоднее и опаснее, чем когда-либо, и перед мысленным взором Деборы снова возникли тела двух греков — людей, которых она могла бы спасти...

— Отец Тони, — начала Дебора, — служил в укомплектованном чернокожими танковом полку, в конце войны сражавшемся в Южной Германии.

Она рассказала все, включая возможность, что тело под маской принадлежит Эндрю Маллигрю, отцу Тони.

Кин нахмурился и опустил глаза, а Кернига заставил ее повторить историю дважды, делая заметки, а потом перепроверяя их. Возможно, ее рассказ ничего не менял, поскольку все это было древней историей и с нынешним местопребыванием ящика связано не больше чем раскопки Шлимана, однако Дебора была рада сообщить хоть что-то, чего фэбээровец еще не знал, даже если это не помогло смягчить выражение его глаз.

— Я считала, что орел на татуировке, которую я видела на том парне в Греции, был римским, — сказала она. — Но это не так, да? Он был немецким.

— Они связаны, — ответил Кернига. — Третий рейх воображал себя наследником Древних Греции и Рима.

— Значит, — надавила Дебора, — там оружие?..

— Вы просто не в состоянии оставить его в покое, да? — хмыкнул Кернига.

— Если бы я знала, что, по-вашему, происходит, — сказала Дебора, — то, наверное, могла бы помочь.

— Как помогли тем покойникам в Пальметто? — вмешался Кин.

Дебора снова опустила голову.

Потом Кернига заговорил — сухим, бесцветным голосом:

— Основываясь на позиционировании источников света в комнате за книжным шкафом, мы полагаем, что витрина с телом и погребальными дарами была размером примерно семь футов на три, как гроб. Вероятно, она стояла отдельно и почти наверняка не располагалась на уровне пола. Если допустить, что в высоту она была около трех с половиной футов, из которых само тело занимало дюймов двенадцать, мы имеем примерно семьдесят кубических футов скрытого пространства под телом. Там можно спрятать любое количество серьезного оружия.

— Причем речь идет не о ящике с пистолетами, — вставил Кин с мрачным удовлетворением.

— Мы считаем, — продолжал Кернига, в голосе которого по-прежнему отражалась только жесткая, даже безжалостная откровенность, — что это оружие ближе к ОМУ, которое мы так и не нашли в Ираке. Оно было создано в фашистской Германии в последний год войны и, скрытое среди поддельных древностей, тайно вывезено. Хотя немцы добились существенных успехов в своей атомной программе, вряд ли они получили сырье для создания бомбы. Тем не менее не исключено, что они могли создать нечто вроде «грязной бомбы».

— Если в том ящике какое-то радиоактивное вещество, — спокойно сказала Дебора, — оно очень хорошо экранировано. Если бы просочилась хоть чуточка, исследование на углерод-четырнадцать обнаружило бы серьезное увеличение радиоактивных частиц.

Она все еще пыталась сделать вид, что это обмен идеями, а не своего рода наказание за ее прежние действия — и бездействие. «Хочешь знать, что происходит? — словно бы говорил Кернига. — Вот, пожалуйста. А если это пугает до смерти — тебе некого винить, кроме себя самой».

— Мы склонны думать, что оружие химическое или — более вероятно — биологическое, — сказал Кернига. — Нацисты проводили всесторонние исследования в этой области.

В концентрационных лагерях, подумала Дебора, внезапно ощутив старую пустоту внутри.

— Оспа, например, — предположил Кин, ухмыльнувшись. — Возбудитель оспы, или какой-нибудь мерзкий штамм гриппа, или, может, несколько пузырьков с бубонной чумой...

Дебора снова опустила глаза, но только на мгновение.

— Ричард знал? — спросила она.

— Не имел никакого понятия, — ответил Кернига. — Он думал, что скоро объявит об одном из величайших археологических открытий века, верил, что прославит свой музей и станет национальным героем для народа Греции.

В устах Керниги мечты Ричарда казались глупыми и нереальными.

— Как и у вас, — добавил Кернига, словно она могла упустить суть, — у него не было никаких ключей к тому, что происходит.

— Он считал, что речь идет об искусстве и истории. — Кин откровенно усмехнулся ей в лицо, и Дебора снова опустила глаза.