Всевластие любви - Майерс Синди - Страница 25

— Можно подумать, что это плохо.

— Плохо, если мешает тебе получать от жизни удовольствие. Любить, даже если это причиняет боль.

Джоуни отвернулась.

— Не знаю, смогу ли я так жить.

Джи Пи вздохнула.

— Я стара и, думаю, достаточно мудра, но не знаю, смогу ли объяснить тебе. Но я попытаюсь. — Она смотрела куда-то вдаль, словно вглядываясь в далекое прошлое. — Ты знаешь, когда я познакомилась с твоим дедом, он был отчаянным летчиком. Летал на шатких самолетах по всей стране, выполнял за деньги демонстрационные полеты. Это была безумная, требующая отваги работа, и он любил ее всей душой. Мне в нем больше всего нравилась способность брать от жизни все и наслаждаться каждой ее минутой. Если бы я задумала отнять у него это, подрезать ему крылья, он не был бы тем человеком, которого я любила всю жизнь.

— Я тебя понимаю, но я не такая, я не вынесу постоянного ожидания чего-то ужасного.

— Послушай, дитя мое, я не закончила. — Джи Пи сжала руку Джоуни. — Даже когда он не совершал демонстрационных полетов, он был счастливейшим человеком. Он летал на разведку по заданию пограничного патруля, опылял урожай и вообще делал все, что только можно делать на самолете.

— На самолете он, в конце концов и погиб, — сказала Джоуни. — Я помню, как ты горевала.

— Да, горевала. — Морщинки вокруг ее рта углубились. — Я жалела, что не умерла вместе с ним. Но не жалела ни об одной минуте, которые мы провели вместе. — Она положила руки Джоуни себе на колени и посмотрела ей в глаза. — Мы всегда принимали друг друга как дар и дорожили каждым моментом. — Она улыбнулась. — У тебя с Картером тоже может быть так. Но тебе придется рискнуть.

Джоуни отвернулась.

— Я… я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, ты сильнее, чем тебе кажется. А если решишь рискнуть своим сердцем, любовь, полученная в ответ, будет еще богаче и еще драгоценнее.

Джоуни обняла бабушку и крепко прижала к себе.

— Хотелось бы мне иметь твою веру. Боюсь, у меня ее нет.

— У меня есть кое-что для тебя. — Джи Пи мягко отодвинула Джоуни и что-то вынула из-за ворота блузки. — Твой дедушка подарил мне на свадьбу это ожерелье, и с тех пор я его всегда ношу. — Она сняла с себя простую переплетенную нитку и надела Джоуни через голову. — Оно сделано из вытяжного троса парашюта. Даря его мне, он сказал, что у него есть все причины остаться в живых: ведь я — тот самый парашют, который убережет его от всяческих опасностей. Каждый раз, глядя на это ожерелье, я вспоминаю о нашей любви.

Она улыбнулась, и Джоуни вдруг увидела красивую молодую женщину, которой когда-то была ее бабушка, женщину, пожелавшую рискнуть всем ради того, чтобы быть с любимым человеком.

— Мы были так счастливы. Многие ли встречают в жизни такую любовь? Неважно, сколько она длится, день или год. Жить надо только настоящим.

Джоуни снова посмотрела на ожерелье.

— Хочется верить, что ты права. Но мне нужно еще привыкнуть к этой мысли.

Джи Пи похлопала ее по плечу.

— Тогда не спеши. Но и не слишком медли. Даже у таких хороших людей, как Картер, терпение не безгранично. — Она встала и посмотрела на Джоуни. — А теперь одевайся, пойдем позавтракаем в каком-нибудь приличном месте.

— Не стоит.

— Стоит. Я не намерена позволить тебе слоняться без дела, предаваться унынию и питаться чем попало; точно так же, как я не собиралась знакомить тебя со скучными людьми, совершенно для тебя не подходящими. — Она широко улыбнулась, увидев удивленное лицо Джоуни. — Ты должна признать, что именно благодаря моему приезду ты встретила человека, который создан для тебя, а именно это мне и было нужно.

— Еще ничего не решено, Джи Пи.

Бабушка может сколько угодно говорить о мужестве, но Джоуни все еще чувствовала себя трусихой.

— Тогда мне придется остаться в городе еще на некоторое время, не так ли? А сейчас мы съедим по бифштексу и поговорим о свадьбе.

Джоуни сделала большие глаза и тяжело поднялась с кушетки. Спорить с Джи Пи не имеет смысла. Она может сколько угодно планировать свадьбу, но это не значит, что свадьба состоится. Счастье Джоуни или его отсутствие теперь в руках Картера.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Следующие двадцать четыре часа Джоуни думала о совете Джи Пи, пытаясь решить, что же делать.

Когда днем раздался звонок в дверь, она была уверена, что это Джи Пи пришла ее проведать. Но за дверью стоял Картер, одновременно прекрасный и устрашающий в своей форме, без тени улыбки на лице.

— А, привет.

Она попыталась прочесть в его глазах хоть какой-то намек на его намерения, но он оставался бесстрастным.

— Я пришел, потому что ты по-прежнему должна мне свидание, — произнес он.

— Свидание? — Она сделала шаг назад и шире открыла дверь. — Но одет ты явно не для свидания.

— Я одет для свидания, на которое собираюсь.

Она подняла бровь.

— Ты собираешься арестовать меня?

От его горячего взгляда ей стало не по себе.

— Вообще-то, у меня большое желание надеть на тебя наручники…

Она подняла подбородок, пытаясь сделать вид, что его слова не произвели на нее ни малейшего впечатления.

— Так какие у тебя планы?

— Пойдем, и узнаешь.

Он протянул руку.

Она отступила на шаг.

— Я могу тебе доверять?

Он опустил голову.

— Ты спрашиваешь об этом?

Наверное, она это заслужила. Джоуни отвернулась.

— Куда мы идем?

— Мы отправляемся патрулировать.

— Ты хочешь сказать, что я буду работать с тобой? — Об этом она как-то не подумала.

— Именно. — Он пристально посмотрел на нее. — Прежде чем ты примешь окончательное решение относительно моей работы и относительно нас с тобой, я хочу, чтобы ты посмотрела, чем я на самом деле занимаюсь.

В животе у нее тревожно заурчало. Она кивнула.

— Хорошо. Это, в общем, справедливо.

Они пришли в участок, и Картер протянул ей кипу бумаг.

— Что это? — спросила она.

— Сначала мы соберем кое-какую информацию и пропустим тебя через компьютер, чтобы убедиться, что ты не преступник; а потом ты дашь подписку, что не будешь обвинять полицейское управление, если что-нибудь случится, когда тебя не будет рядом со мной.

Она взяла бумаги.

— А что может случиться?

Он внимательно посмотрел на нее сквозь полузакрытые веки.

— Когда ты со мной — все что угодно, — соблазнительным голосом проворчал он.

Она засмеялась и принялась работать с бумагами, потом вошла за ним в просторную комнату, где собралось не менее дюжины офицеров.

— Здесь во время брифинга мы получаем задания и обсуждаем, что происходит в отделении и на улицах, — объяснил Картер. — Это и для нас-то не особенно увлекательно, но я заметил, что гражданские этого просто терпеть не могут.

— Уверена, мне понравится.

Она села поодаль, а он присоединился к остальным офицерам. Началось добродушное подшучивание по поводу ее присутствия, а потом разговор принял более серьезный оборот. Офицеры выразили ему соболезнования в связи со смертью Тино. Картера явно любили и уважали.

Патрульный сержант, который вел брифинг, говорил кратко и внятно, с головокружительной скоростью чеканя поручения, номера телефонов и номера машин. Он дал информацию о подозреваемых в различных нераскрытых преступлениях и сообщил о предстоящих учениях. Через полчаса брифинг закончился.

В комнате сразу стало шумно. Джоуни это напомнило отделение первой помощи, когда привозили больного в критическом состоянии: все при деле, все спешат.

— Ты готова? — Картер подошел к ней, как ей показалось, с чемоданом какого-то торговца в руках.

— Если ты готов. Что в чемодане?

— Разное: бумаги, вещественные доказательства, сумки, билеты, перчатки, магнитофонная запись, сделанная на месте преступления. — Он подмигнул. — Держу пари, ты думала, что мне требуются только пистолет и личное обаяние.

Джоуни последовала за ним к знакомой патрульной машине. Сколько раз она встречала на улице эти белые машины с черно-желтыми полосками и благодарила судьбу за то, что ее не остановили и не выписали штраф за превышение скорости.