Лилипут - Колосов Игорь - Страница 23

— Черт! Где это я успела порезаться?

Энн вытерла другой ладонью кровь и увидела, что между пальцами нет ни царапинки. Кровь появилась снова, на этот раз еще больше. Меж пальцев потекла тоненькая струйка. Энн встревожилась не на шутку. Она попыталась подняться из кресла, но оступилась, подвернув ногу, и упала на пол. Резкая боль пронзила ступню, женщина вскрикнула. А рука уже по локоть была в крови. Теперь не могло быть и речи о порезе в каком-то определенном месте. С нее будто полностью содрали кожу. Кровь продолжала сочиться с неимоверной скоростью. Энн обезумевшими от страха глазами смотрела на свою изящную ручку.

— Не может быть, нет, нет! Господи, почему? Это невозможно. — Голос ее слабел, а вместе с тем и все тело, и до женщины дошло, что она неправильно расходует драгоценные минуты. — Дэнни! Дэнни, сынок! — закричала она, но голос звучал хрипло и глухо. — Дэнни, помоги мне! Со мной что-то случилось, мне страшно! Дэнни, вызови «скорую», спаси меня. У меня идет кровь… О Боже, много, как много крови! Дэнни, неужели ты не слышишь? Помоги мне, мой мальчик!

Она догадалась, что ее крики бесполезны. По какой-то причине сын ее не слышит. Энн судорожными движениями тяжелобольного начала хвататься за кресло, пытаясь подняться. В голове ее сквозь кровавый туман созрело решение во что бы то ни стало добраться до телефона. Она видела аппарат, он был очень близко, но в ее теперешнем состоянии казался недостижимо далеким. Энн потянулась к телефону здоровой рукой, но лодыжку снова пронзила боль. Внезапно все померкло у нее перед глазами, силы иссякли, а телефон оставался по-прежнему недосягаем. Миссис Шилдс собрала в кулак всю свою волю и желание выжить, сделала рывок и верхней частью тела оказалась в кресле. Упираясь из последних сил здоровой рукой, превозмогая боль и непонятное ощущение безразличия, нахлынувшее на нее при виде телефона, до которого теперь можно было достать, женщина протянула левую руку к трубке. Неверным движением она подтянула его к себе, и аппарат свалился со столика в кресло. В голове почему-то появился номер миссис Динджер, даже «Скорая помощь» выпала из памяти. И вообще ни одного номера. Энн указательным пальцем набрала первую цифру «шесть». Но это была последняя удача. Затем цифры слились воедино, она пыталась разобраться на ощупь, но ничего не получилось. Силы таяли, пока голова не упала рядом с телефоном, руки безвольно разжались, и тело начало съезжать на пол. Минут через пять сознание навсегда покинуло Энн Шилдс. Когда ее обнаружили, в теле не осталось ни капли крови.

Глава шестая

— Проходи, — сказал Сид Абинери своему другу, пропуская его к себе в комнату. — Рассказывай. Я тебя слушаю. — Затем добавил дрожащим голосом: — Ведь это связано как-то с твоей мамой?

Дэнни в полном молчании кивнул. Это было не «как-то связано», а имело прямое отношение к смерти матери. Он был в этом абсолютно уверен. Прошло четыре дня после того страшного события, но мальчик не мог не помнить все до мельчайших подробностей. В тот день, оставив мать в гостиной и окончательно успокоившись, Дэнни поднялся к себе в комнату. Оказалось, он вымотался так, что еле волочил ноги. Наверное, сказывалось напряжение последних часов.

Мальчик задремал. Ему приснилась улыбающаяся мать. Затем что-то на минутку разбудило его. Словно что-то (или кто-то) упало внизу в гостиной. Дэнни прислушался к тишине и… опять задремал. Спустя некоторое время он вновь был разбужен (на этот раз окончательно) неистовым криком Джонни. Дэнни подскочил, выскочив из сна, точно пробка из бутылки шампанского, и, не раздумывая, помчался вниз. Джонни уже не кричал, он взахлеб рыдал. А на полу гостиной умершая мать лежала в луже крови, продолжавшей сочиться из правого предплечья. Дэнни сразу же поразился, как много крови. Настоящий кровавый пруд в квартире. Было ясно и ребенку, что миссис Шилдс мертва. Человек не может не умереть, потеряв столько крови.

Страшная картина, однако, не погрузила Дэнни в шок, как брата. Потому что подсознательно он ожидал увидеть нечто подобное еще час назад, вернувшись из школы. Он не впал в истерику, хотя увиденное, конечно, подействовало на него. Из его глаз хлынули слезы, а к чувству горечи примешивалась ненависть, которая все усиливалась. К Лилипуту.

Дэнни подбежал в матери, совершенно не заботясь о том, что ступает по ее крови. Джонни продолжал рыдать. В критической ситуации он оказался менее хладнокровным, чем младший брат. Дэнни, морщась от терпкого запаха крови, обошел мать и взял в руки телефонную трубку, пищавшую короткими гудками. Конечно, в кухне был еще один телефон, но сейчас он не помнил об этом. Он знал лишь одно: нужно позвонить в полицию, а уже они знают, что делать. Глотая слезы, Дэнни поставил на столик аппарат, на котором остались кровавые отпечатки матери, и набрал номер.

Как признался в этот же вечер шерифу Гэл Хокинс, беседуя с ним с глазу на глаз, он догадывался, откуда ему звонят, когда маленький мальчик, давясь слезами, пропищал, что у него убили маму, но адреса не мог назвать. И когда он в конце концов выдавил из себя несколько слов — Канзас-стрит, 29, — Хокинс не удивился. В Оруэлле испокон веку ничего серьезного не случалось, пока ненормальный сынок Треворов не открыл счет. Уже тогда, будь на то его воля, Гэл с удовольствием сжег бы этот дом и обнес это место оградой. То, что там случилось, было, естественно, выше его понимания, а поэтому наполнило жуткой уверенностью, что случай вполне может повториться. И вот год спустя он снова столкнулся с этим кошмаром. Дэнни получил от него указание ни к чему не прикасаться и ждать прибытия полиции. Мальчик бросил еще один взгляд на мать и увел (вытолкал) из гостиной старшего брата, закрыв за ним дверь. В ожидании полицейских минуты показались Дэнни часами. Джонни перестал плакать и сидел на кухне, бессмысленным взглядом уставившись в окно. Он даже не пошевелился, когда в дом вошли Гэл Хокинс и Ларри Донер, а Дэнни вышел их встретить. Вскоре приехал шериф Чарли Лоулесс. Хокинс не обмолвился с шерифом ни единым словом. Он лишь кивнул в сторону трупа миссис Шилдс и нахмурил брови. Увезли мать, осмотрели вдоль и поперек гостиную, и Лоулесс увел Дэнни на кухню, чтобы поговорить с ним. От старшего брата шериф ничего не добился. Тот нес какую-то бессмыслицу и вряд ли сам соображал, что говорит. Лок ввел ему дозу успокоительного. Шериф присел рядом с Дэнни за кухонный стол и с минуту молчал. Дэнни видел Лоулесса лишь один раз, когда тот заезжал к ним спустя неделю после переезда, но мама разговаривала с ним холодно и в дом не пригласила. Но Дэнни мистер Лоулесс понравился. Сейчас мальчик был доволен, что беседовать придется с шерифом; раз от разговора не уйти, то лучше пусть это будет он. Дэнни говорил тихо, но разборчиво и сам удивлялся своей стойкости. Когда-то давно, вообразив на миг, что мамы больше нет, он разрыдался. И это лишь при одной мысли, подкрепленной воображением! Мальчику казалось, что, случись это в действительности, он сойдет с ума или уж по крайней мере не сможет в течение нескольких дней связать двух слов. Но вот он, конечно, с камнем на сердце, но все же разговаривает с шерифом, пока отец мчится из Манчестера в Оруэлл на своем «шевроле» оливкового цвета. Дэнни был свидетелем, как Гэл Хокинс позвонил отцу прямо на работу, словно бы извиняющимся и полным сочувствия голосом сообщив ему о несчастье. Он переспросил мистера Шилдса, прежде чем положить трубку, понял ли он, что ему сказали. Дэнни почувствовал приступ дурноты, представив лицо папы. Кто-кто, а уж отец вряд ли мог принять стоически такое известие. Дэнни даже разозлился на Гэла Хокинса за его бестактность и недомыслие. Ведь могла же полиция обойтись без немедленного оповещения всех родственников! Не обязательно было звонить отцу на работу. Теперь Дэнни опасался, что может в один день потерять и мать и отца. В таком состоянии ничего не стоит не уследить за дорогой, тем более папа, естественно, будет спешить. Уж тогда Дэнни точно надолго лишится способности думать. Но пока что ему необходимо было узнать, что именно скажет мистер Лоулесс. Конечно, это шериф будет задавать ему вопросы, но Дэнни кое-что узнает и при такой форме беседы. Мальчик понимал, что, кроме матери, у него есть еще близкие люди, да и Лилипут (он был уверен, что в смерти мамы каким-то образом виновен малюсенький человечек) где-то рядом, поэтому он не имеет права поддаваться панике и терять драгоценное время.