Лилипут - Колосов Игорь - Страница 16

В то воскресенье, первое воскресенье октября, стояла отвратительная погода. Сумасшедший ветер так и норовил сбить человека с ног, швыряя ему в лицо брызги дождя с такой силой, с какой бьются о скалы морские волны. Сидя в доме, можно было слышать его заунывную песню в трубах. Небо висело так низко, что казалось, его можно коснуться рукой. Было сумеречно даже днем. Температура резко упала, и Дэнни, выйдя утром на крыльцо, увидел, как при дыхании у него изо рта вырываются струйки пара. Гулять не было никакого желания, и они с Сидом договорились провести выходной у него в комнате. Дэнни оделся потеплее и почти бегом направился к дому Абинери. Зябкая, мерзкая погода окончательно убедила мальчика, что лучше сидеть в тепле и слушать мелодии ветра в безопасности. Друзья часов пять, пока не проголодались, играли в «Монополию». Затем перекусили тем, что им предложила мать Сида.

Дэнни, несмотря на мрачную погоду, чувствовал себя довольно неплохо. Уже несколько дней мать была в хорошем настроении, и дома ему была предоставлена относительная свобода. Про Гризли Ллойда ребята не слышали с неделю. И хотя находиться в постоянном напряжении при возвращении домой не очень весело, это все же лучше, чем если б к этому прибавилось еще и лицезрение жирной физиономии Медвежонка Гризли. На прошлой неделе Дэнни был уже близок к панике. Конечно, ему доставалось и в Гринфилде, но Ллойд внушал ему больший страх, да и действовал он покруче прежних преследователей. Дэнни решил, что Норм, судя по всему, взялся за них всерьез. И то, что им с Сидом удалось-таки два раза улизнуть от его компании, мало его утешало. Скорее наоборот. Их успехи только подстегнут Ллойда. Однако вот уже неделю они его не видели. Друзья не думали, что это всего лишь уловка, чтобы заставить их потерять осторожность. Но не верили и в то, что Гризли махнул на них рукой. Значит, у него своих проблем полно, решили ребята.

За неспешным разговором Дэнни и не заметил, как наступил вечер. Разницы почти не было заметно — непривычный сумрак стоял весь день, и во многих домах горел свет. Попрощавшись, Дэнни пошел домой. Джонни, как обычно, еще не было. Мать накормила Дэнни, расспрашивая его о делах в школе. Дэнни охотно отвечал. В такие минуты он любил маму, и ему нравилась приятная уверенность, что она не закричит вдруг на него, не ударит. Дела в школе у него действительно шли неплохо. Его никто не обижал, учеба шла своим чередом, на больших переменках они с Сидом устраивались на трибуне футбольного поля школы и, достав свертки с ленчем, принимались за еду. Если бы не Гризли Ллойд, жизнь вообще могла показаться безоблачной. Конечно, если и мать будет почаще такой, как сегодня.

Плотно поужинав, Дэнни устроился в гостиной на диване между родителями. Отец читал газеты и уплетал гамбургеры. Мать вязала и время от времени посматривала на экран телевизора. Уилл Шилдс предложил сыну гамбургер, но тот отказался, похлопав по животу, показывая, что у него нет места. Уилл пожал плечами и снова принялся за свои гамбургеры.

Через некоторое время пришел Джонни, и мать пошла кормить его. Вскоре она вернулась. Старший брат, наверное, пошел в свою комнату. Начался какой-то боевик. Дэнни особенно не вдавался в смысл фильма. Ему было просто приятно вот так сидеть с отцом и матерью и сквозь пленку полудремы, навеянной теплом и сытостью, смотреть на экран, слегка оживая при звуках начинавшейся время от времени стрельбы. Но окончания фильма Дэнни не дождался. Уже на середине он начал клевать носом. Мать заметила это и ласково посоветовала идти спать.

Мальчик послушно встал и, пожелав родителям спокойной ночи, стал подниматься по лестнице на второй этаж. Он подумал, не полежать ли в горячей ванне, но решил, что рискует заснуть прямо там. Дэнни почистил зубы, сполоснул теплой водой лицо и отправился в свою комнату. Зайдя, включил свет, приготовил постель. Затем на минуту остановился перед зеркалом, пристально разглядывая свое отражение. Почему его лицо безошибочно выдает в нем человека, которого может обидеть чуть ли не каждый? Дэнни попытался изобразить на лице такую улыбку, чтобы она могла нагнать страху на старших ребят. Но эта улыбка бравого парня с Дикого Запада, договорившегося с шерифом маленького городка о том, что будет защищать его от всяких там бандитов и команчей, вряд ли когда-нибудь выйдет за пределы этой комнаты. И Дэнни прекрасно знал это. Он со скептицизмом смотрел на собственную улыбающуюся физиономию. Может, Гризли Ллойд не будет больше преследовать их с Сидом? Ага, конечно! А штат Нью-Хэмпшир граничит с Индонезией и в его лесах летают гигантские бабочки… А у Дэнни имеется не братец Джонни, а пятеро сестричек, каждая из которых обзавелась уже собственными детьми… Однако мальчику все же очень хотелось надеяться, что Норм не будет всегда такой свирепый. Сегодня днем Дэнни спросил Сида, что же им делать, если нападки Гризли будут продолжаться. Тот лишь покачал головой. «Уж, во всяком случае, не жаловаться родителям, — сказал он, — потому что это мало что изменит». Дэнни спросил Сида: а как же было раньше, неужели Ллойд всегда допекал его так, как сейчас? «Нет, ничего подобного не было», — ответил Сид. Во-первых, он не осмеливался прежде ни в чем возражать Гризли, просто убегал с ревом, во-вторых, Ллойд специально его не подстерегал, цеплялся, только когда случайно встречал где-нибудь. Иногда дело ограничивалось насмешками, а до рукоприкладства не доходило. Дэнни спрашивал себя, надолго ли хватит ему терпения, если Гризли вновь примется подстерегать их у начальной школы. Пока, слава Богу, Медвежонок, кажется, взял тайм-аут.

Дэнни выключил свет и забрался под одеяло. Сон, уже начавший было его опутывать своими сетями, на время отступил, ожидая, пока Дэнни нагреет своим телом постель, немного возбудившую его своей прохладой. В комнате было довольно светло от фонаря на подъездной дорожке. Ветер немного стих, но в нем еще чувствовалась сила. Его звуки прибавляли уюта в доме. Казалось, нет больше счастья, чем находиться в тепле, когда снаружи такое ненастье. Дэнни ожидал, что моментально заснет, но этого не произошло. Сон все не шел и не шел к нему. На первом этаже родители уже выключили телевизор и отправились спать, а Дэнни все лежал с открытыми глазами. Дом погрузился в полнейшую тишину. Ветер теперь налетал порывами через значительные промежутки. Странно, ведь Дэнни еле поднялся по лестнице — так ему хотелось спать, а теперь он лежит вот уже несколько часов, и лишь путаница в голове говорит о том, что сон недалеко. Дэнни закрыл глаза, полагая, что так долгожданный сон придет быстрее. Но с закрытыми глазами он невольно стал ловить в темноте малейшие звуки. Их было не так уж много, и самым отчетливым казался скрип молодого дуба, стоявшего возле дома. Ветер раскачивал его еще зеленую крону. Этот звук напоминал стоны человека, раненного ножом и лежащего где-то в сотне футов за домом.

Дэнни чувствовал, что бодрствование вот-вот кончится. В этом полусне его сознание было словно податливый пластилин, из которого можно было вылепить все, что угодно. Воображение мальчика отчетливо рисовало темноволосого мужчину с лицом, точно вымазанным тестом, ослабевшего от потери крови и безуспешно пытавшегося доползти до их дома. ИХ дома. Дэнни поежился; ему ужасно захотелось открыть глаза, но он боялся это сделать, словно темноволосый мужчина внезапно окажется в его комнате, стоит Дэнни только приоткрыть один глаз. Сон отступил вновь, как если бы увидел еще одного мощного союзника у этого мальчишки, не желавшего засыпать. А мужчина все продолжал совершать в голове Дэнни тщетные попытки приблизиться к дому, где ему, несомненно, окажут помощь. Стоны, казалось, становились все громче и громче, и в какой-то момент Дэнни почудилось, что он различает и слова. Мужчина звал его. Да, именно его, Дэнни, а не кого-то еще. Он звал его по имени. Откуда он мог знать его имя? Поразительно, но слова долетали до слуха мальчика сквозь несколько стен, несмотря на то что мужчина еле дышал, а его светлая однотонная рубашка насквозь пропиталась кровью, казавшейся во мраке черной. Слова становились отчетливей. Черт, почему Дэнни сегодня так возбужден? Ведь он же хотел спать! А теперь разгулявшееся воображение может запросто довести его до помешательства. Когда же придет сон, теперь уже по-настоящему необходимый?