Морская война - Коломб Филип Хоуард - Страница 98

Бомбардирование Свеаборга 9 и 10 августа 1855 г. было действительным возвращением к обыкновенным операциям против французских прибрежных городов. Главным оружием, на которое более всего возлагали надежды, были многочисленные мортиры, поставленные на специально для того построенные парусные суда. Канонерские лодки, вооруженные каждая одной или двумя гаубицами большого калибра, представляли следующее орудие атаки, и только один или два линейных корабля, поставленные у каждой оконечности атакующего фронта, сделали диверсию в течение короткого периода времени на относительно дальней дистанции по некоторым земляным работам и канонеркам, которые составляли фланги обороны.

Я извлек план операций из сочинения «Vonge's History of the Nevy», но так как цель моя не состоит в описании деталей атаки, то я должен только заметить, что за исключением французской мортирной батареи, воздвигнутой на острове, все было в движении, и шансы попаданий для артиллерии неприятеля были весьма малы. Действия мортир, однако, изобиловали неудачами; многие из них треснули, скорее чем разорвались, после кратковременной службы. Можно также заметить, что обладание морем было совершенно обеспечено за ними огромным флотом, который не был занят бомбардированием и был готов вступить в бой с какой угодно силой, какая только решилась бы на враждебное вмешательство с моря в рассматриваемую операцию.

Результатом бомбардирования были один большой взрыв, несколько меньших и много продолжительных пожаров. Однако русские донесения гласили, что вред, нанесенный нами Свеаборгу, был незначителен. Телеграмма, посланная русскому правительству в 10 час. 17 мин. вечера 10-го числа, была следующая:

У союзников убитых не было. Потери русских не опубликованы. Они оценили силу союзного огня 30 гранатами в минуту и высчитали, что между 7 час. утра и 8 час. вечера 9 августа было выпущено 10 000 гранат. Я не знаю действительного расхода снарядов союзников, но думаю, что он за всю атаку был не более чем уравновешен достигнутыми результатами. Все-таки я полагаю, что это бомбардирование надо считать самым большим бомбардированием из всех, когда-либо предпринятых с моря. В результате оно не дало ничего такого, что заставило бы нас изменить давно установившийся взгляд на операции этого класса. Может быть, самой новой чертой в бомбардировании была большая дистанция, с которой оно производилось. План показывает, что ни одно из бомбардировавших судов не было ближе чем за 2000 ярдов от батарей и что большинство из моторных ботов было удалено от них более чем за 3000 ярдов.

Метод перемены позиции мортирных ботов от времени до времени при помощи швартовов, завезенных с носа и с кормы, был возможно что и не нов; описание циркуляции канонерками было маневром, который мог исполняться, хотя несколько иным образом, и парусными судами. Все, что составляет главную перемену в материальной части, – это замена немногих гаубиц большого калибра, стрелявших сплошными ядрами.

Нет необходимости сделать больше, как отметить тот факт, что наши суда в Черном море, главным образом парусные линейные корабли, действовали против могучих русских фортов в Севастополе 17 октября 1854 г. как диверсия и в помощь бомбардированию с суши и одновременно с ним. Это была превосходная выставка или зрелище доблести, но русские форты были не алжирские и не египетские; к ним нельзя было подойти ближе 750 ярдов со стороны, избранной английским флагманским кораблем, так что результаты в пользу этого особенного метода атаки были на этот раз не более ободрительны, чем до тех пор.

Несколько бомбардирований имело место со стороны чилийцев по перуанским прибрежным городам в 1879–1881 гг. Морские силы были малы с обеих сторон, но, кажется, не надо доказывать, что Перу, как слабейшая морская держава, не покушалась на территориальные атаки с моря, хотя она и сражалась с судами, прикрывавшимися береговыми батареями.

Не могут также чилийские бомбардирования из орудий и при помощи ракет, как при Моллендо и Пизагве, рассматриваться как правильно организованные нападения на территорию, – это скорее случайные возмездия или мстительные набеги на неприятельские прибрежные города, в сущности даже не защищенные укреплениями. Здесь прежде всего войска стреляли по чилийским ботам, посланным для уничтожения портовых и грузовых барж. Это были обычные мелкие стычки, какие постоянно случались в дни парусного флота. Тем не менее следует заметить, что этот первый метод ведения войны, принятый чилийцами, который как бы игнорировал до некоторой степени перуанский флот, был всецело осужден чилийским народом, и многие, замешанные в нем, потеряли свои должности и репутации. Впоследствии, когда 4 октября 1879 г. при Арике возник вопрос, должна ли чилийская эскадра бомбардировать этот порт или вступить в сражение с «Гуаскаром», было принято последнее решение и результатом было взятие этого судна 8 ноября.

Это дало чилийцам обладание морем, чем они очень скоро и начали пользоваться, предпринимая территориальные атаки. Взятие Пизагвы 2 ноября имело характер почти правильной операции. Главный отряд войск был высажен на берег в некотором расстоянии от города, к которому ему приходилось приближаться с суши, тогда как меньшие отряды, прикрывавшиеся судовой артиллерией, высадились на близкой к нему дистанции путем, обмана и диверсии. Чилийцы были способны обратить обман в действительную атаку, и главный отряд по своем прибытии к ним нашел укрепления уже взятыми.

Арика была бомбардирована в течение некоторого времени путем диверсии 27 февраля 1880 г., но суда удалились, найдя, что неравенство сил было не в их пользу. Общий порядок действий чилийцев состоял в перевозке войск вдоль берега и в высадке их в местах, удобных для операций чисто военно-сухопутных.

То, что явилось в некоторых отношениях новой чертой в ведении морской войны, имело здесь место двумя днями позже и продолжалось в течение шести дней. Чилийцы купили ирландский грузовой пароход для перевозки скота «Белле-оф-корк» и вооружили его в Вальпараизо 8-дюймовым полутонным заряжающимся с казны орудием Армстронга на вращающемся станке (с центральным штыром). Оно обладало большой дальнобойностью, – значительно большей, чем береговые орудия. Немедленно по прибытии к Арике судно это, переименованное в «Эмгатос», открыло огонь по Арике с дистанции 6000–8000 ярдов. Быстро было выпущено 100 гранат, но не видно, чтобы они принесли значительный вред городу[159].

Эта операция, которая несколько раз повторялась тем же судном в различных местах до 9 декабря 1880 г., когда орудие после выстрела внезапно выскользнуло из цапфенного кольца и исчезло за бортом, – в действительности была меньшей новостью, чем казалась. Мы несколько раз замечали, что когда предпринимались территориальные атаки, то корабли сопровождались бомбовыми судами (бомбардами), двумя или тремя, а иногда только одним.

Мы сейчас только видели, как в Алжире бомбарды действовали с дистанции 2000 ярдов, бывшей тогда предельной дистанцией. Существенной частью функции бомбардных судов была стрельба гранатами с дистанций, сравнительно для того времени больших. Мы видели, что пушка и мортира соединялись под Свеаборгом совершенно для одной и той же службы; и теперь видим, что «Энгамос» один исполняет те же самые функции, какие исполняли бы бомбовые суда, если бы мортира была принята вместо длинной пушки.

Я полагаю возможным, чтобы гаубица могла для этого рода службы занять место пушки – и в таком случае перемена была бы даже менее заметной, чем проявленная действиями «Энгамоса»[160].