Шейх и невеста напрокат - Мэллери Сьюзен - Страница 27

По щеке скатилась слезинка. Виктория нетерпеливо ее стерла.

– Клянусь богом, Катеб, если ты потребуешь, чтобы я не вмешивалась, то я убью тебя во сне.

Он подошел к ней и притянул к себе.

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Но захочу же!

– В этом то и вся разница. Отсюда и буду отталкиваться, решая нужно тебя бояться или нет?

Виктория посмотрела на него, но не улыбнулась.

– В твоей деревне голодает ребенок. Ты должен это исправить.

– Ты не понимаешь наши законы. На первый взгляд они кажутся жестокими…

Она отступила назад и бросила на Катеба яростный взгляд.

– Кажутся?! Они и есть жестокие! Да, отец Саида последний ублюдок! Но причем тут мальчик?! Он же не может изменить своего отца! И ситуацию ему тоже не исправить.

«И Виктория ничего не может поделать с отцом», – подумал Катеб, увидев, что она и сама еще не осознала того, как сильно подействовало на нее случившееся.

– Законы жестокие, – снова повторил он, – но они не просто так придуманы. Взрослые люди видят страдания мальчика и понимают, что любое поведение имеет последствия.

– Бесподобно! Значит, Саид теперь наглядный пример? Поверить не могу, что ему суждено умереть на улице. И что тогда? Кто-то уберет с дороги тело, или его оставят на ужин собакам?

По щекам побежали слезы.

– Я с этим не согласна и никогда не соглашусь! Нужно найти другой выход из положения. И сколько таких детей на улице? Еще кто-то есть? Жители деревни взяли за правило морить детей голодом? А как на счет того, чтобы просто их любить? Как вообще такое можно допускать?!

Катеб снова протянул ей руки. На этот раз Виктория подошла сама. Она опустила голову ему на грудь и плакала так горько, словно ее сердце разбивалось на кусочки.

– Ты же не можешь это позволить, – прошептала она ему в плечо. Он гладил ее по спине и бормотал ее имя.

«Столько боли из-за мальчика, которого она почти не знает, – подумал Катеб. – У Виктории золотое сердце». Она нежная и ласковая – чего он раньше не замечал. Ее нужно защищать от жестокого мира. В то же время Катеб понял, что сострадание стало ее внутренней силой и жизненным принципом, и восхищался этим. Она ясно видела происходящее и не искала оправданий, как это делали другие.

Наконец Виктория перестала плакать. Катеб взял ее лицо в свои ладони и вытер большими пальцами слезы.

– Где он сейчас? – спросил Катеб.

– С одной из служанок. Она его дальняя родственница. По-моему… Его мать была чьей-то там двоюродной сестрой по браку… Я не уверена.

– Пусть мальчика приведут ко мне.

Ее глаза расширились.

– Ты ему поможешь?

– Я поговорю с ним.

Виктория подбежала к телефону и позвонила в хозяйственное крыло. Не прошло и десяти минут, как девушка привела мальчика в офис.

– Принц, – произнесла девушка, готовая упасть перед ним на колени. – Это Саид.

Мальчик поклонился. Он выглядел очень испуганным, но стоял в центре комнаты, очевидно приготовившись принять свою судьбу.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Катеб.

Саид кивнул.

– Вы принц. Я думаю, вы станете новым вождем, но я не уверен. Я слышал разговоры, но не все. Люди не хотят, чтобы я к ним приближался.

Виктория сделала шаг в его сторону, но Катеб взглядом ее остановил.

– Если я правильно понял, ты бродяжничаешь.

Саид опять кивнул.

– Мама умерла, а отец… – Мальчик вздернул подбородок, – мой отец нехороший человек и трус. Он украл верблюдов, а когда его поймали – убежал. Теперь я расплачиваюсь за свою семью. – Саид сглотнул. – Иногда очень трудно голодать, но я стараюсь оставаться смелым.

Катеб чувствовал, как Виктория на расстоянии внушает ему, что он должен что-нибудь предпринять – поставить сочувствие выше традиции. Он знал, что она будет умолять за мальчишку так же, как умоляла за отца. А когда-нибудь она умоляла за себя, или эти жертвы предназначались только для других? И как можно связать жадную до денег женщину, мечтающую выйти замуж за принца, с той, что сейчас стояла перед ним? Ту, что плакала о судьбе мальчика, которого даже не знает.

Принц посмотрел на служанку:

– Ему выделят во дворце место. – А потом повернулся к Саиду:

– Ты боишься работы?

– Нет, господин. Раньше я всегда помогал своему отцу. Я сильный и ем совсем немного. – В его словах прозвучали надежда и смирение. Словно надежда превратилась в невероятную мечту.

– Ты будешь есть столько, сколько захочешь, – строго произнес Катеб. – Мне на службу нужны сильные мужчины, а для этого тебе нужно вырасти. Ты будешь хорошо питаться, спать и много работать. Когда все сделаешь, будешь играть, как другие мальчики. Ты меня понял?

Саид кивнул, улыбнувшись первый раз с того момента, как зашел в комнату.

Служанка прочистила горло.

– Господин, можно я буду заботиться о Саиде? Я всю жизнь его знаю. Он хороший мальчик, и мы могли бы составить друг другу компанию.

– Хорошо, – сказал Катеб. – Я поговорю с Юсрой, чтобы она оставила тебе достаточно времени для Саида. – Он кивнул.

Девушка взяла Саида за руку и вывела из комнаты. Он остановился в дверном проеме и помахал Виктории. Как только они вышли, Виктория набросилась на Катеба.

– Он будет слугой?! Ему всего девять лет, и ты хочешь, чтобы он драил полы и стирал белье? А как же школа?! Как насчет образования? Или от этого принцу мало пользы?

– Иногда ты просто невыносима, – сказал Катеб.

– Да плевать я хотела! Ответ я и так знаю.

Катеб прислонился к письменному столу.

– А тебе не пришло в голову поблагодарить меня за то, что я забрал его с улицы? И теперь он находится под защитой самого принца. А значит, будет в безопасности.

– Прислуживая?!

– Пока да, – ответил он, терпеливо. – До тех пор, пока меня официально не провозгласят вождем, у меня мало власти. Как только я займу этот пост, я прощу Саида и верну ему жизнь обычного деревенского мальчика.

– Ах!

Виктория больше не хотела ругаться. Она осмотрелась и снова обратила взгляд на Катеба:

– Ты ничего об этом не сказал.

– Ты не дала мне шанса. Ты слишком быстро меня осуждаешь.

– Не тебя лично, – призналась она. – Я все еще обижена на Юсру и Разу.

– У нас так принято.

Виктория уперла руки в боки.

– Перестань повторять одно и то же. Тому, как поступили с Саидом, нет оправдания.

– Им тоже было неприятно, но они знали, что на то есть причины.

– Тысяча лет назад, может быть, но только не сегодня.

– Юсра твоя подруга. Ты будешь злиться на нее вечно? А Раза? Из-за случившегося ты перестанешь поддерживать ее бизнес? Если они не поступают так, как хотелось бы тебе, они недостойные?

Виктория скрестила руки на груди.

– Ты говоришь, что я к ним слишком строга?

– Я говорю, что все люди живут по разным законам. И дети любой страны иллюстрируют как самое хорошее, так и самое плохое в культуре народа.

– Здесь есть другие брошенные, как Саид, дети?

– Вроде бы нет, по-моему.

– Когда тебя окончательно провозгласят или, как там это называется, ты изменишь закон, чтобы детей больше не бросали?

– Ты много просишь.

– А ты можешь много дать.

«Кантара не стала бы от него этого требовать, - подумал Катеб. – Она бы согласилась с тем, что у Саида такая участь, и ему придется безропотно вынести испытания, но Виктория смотрит на это другими глазами. Ей наплевать на то, что это неосуществимо. Она будет бороться, изводить его нотациями и делать все возможное, пока не исправит то, что считает несправедливым. Эти женщины такие разные, – заключил Катеб, осознав, что пусть он никогда не забудет Кантару, она уже не так много значит в его жизни, как раньше». Незаметно он ее потерял. Или, может быть, время его вылечило, как это обычно бывало.

Катеб почувствовал сожаление и, как ни странно, надежду.

В джинсах, шелковой блузке, висящих сережках и дурацких сапогах на высоких каблуках Виктория совершенно не сочеталась с атмосферой этого места. Она походила на женщину, собравшуюся пройтись по магазинам в Нью-Йорке. Светлые волосы и голубые глаза выделяли ее среди остальных. Там, где другие не видели ничего необычного, она со своим мировоззрением и жизненной позицией всегда находила несправедливость.