Шейх и невеста напрокат - Мэллери Сьюзен - Страница 2

– Это твой отец? – разглядывая ее, произнес он.

– Да.

– Ты пригласила его в гости?

Она уже хотела сказать, что жалеет об этом. Не видела отца целую вечность, он поклялся, что изменился, а она, глупая, поверила.

– Да.

Темный взгляд Катеба, казалось, проник в самую душу, и она посильнее запахнула полы халата, пожалев, что шелк такой тонкий. Почему она не носила домашнее платье из синели, как все нормальные люди? Или треники. На ней должны были быть надеты именно они, а не короткая ночная рубашка с симпатичными панталончиками под цвет. Хотя вряд ли принца волнует ее чувство стиля.

– Он жульничал, – сообщил Катеб.

Виктория даже не удивилась и не потрудилась взглянуть на отца. Ведь он сделает все что угодно, чтобы приукрасить действительность. Правду из него клещами не вытащишь.

Вздернув подбородок, она произнесла:

– Сэр, я прошу прощения. Полагаю, вы немедленно его депортируете. Могу ли я возместить вам деньги, которые мой отец хотел получить жульничеством?

Катеб подошел к ней поближе.

– Депортация недостаточно сильное наказание за такое преступление, мисс Маккаллен. Этим проступком он обесчестил меня, а вместе со мной и всю королевскую семью Эль Дехария.

– Ч-то-о он имеет в виду? – спросил дрожащим голосом Дин. – Вики, ты ведь не дашь меня в обиду?

Виктория ему не ответила. Голова пухла от мыслей. Не получится быстро нанять адвоката. Сначала нужно найти того, кто согласится взяться за это дело, а учитывая, что истец – королевская семья, это будет не так просто. Всегда можно обратиться в американское посольство, но там не жалуют граждан США, нарушающих местные законы. Особенно если речь идет о тех законах, нарушение которых влечет за собой оскорбление принцев дружественных государств.

– Когда его обман обнаружился, – продолжил Катеб, – у него не было денег расплатиться с долгами, – принц пристально смотрел на Викторию, словно пытаясь убедить ее в серьезности случившегося.

«А что ему с того? – грустно подумала она, – Дин никогда не ратовал за ответственность».

– Как я уже сказала, сэр, его долги я выплачу.

Похоже, на Катеба ее слова не произвели впечатления.

– Он предложил мне кое-что другое.

Виктория запуталась.

– Чем вас мог заинтересовать мой отец? Не знаю, что он вам наговорил, но он не богат. Позвольте мне заплатить деньги, которые он вам должен. У меня счет в Центральном банке. Я прямо сейчас дам вам номер, и вы сможете убедиться, что…

– Он предложил мне тебя.

Комната закружилась перед глазами, и, чтобы удержать равновесие, Виктория отвела руку в сторону. Чувствуя ладонью прохладную каменную стену, она мечтала в ней раствориться.

– Я не понимаю, – прошептала Виктория.

Катеб пожал плечами.

– Когда я поймал его на жульничестве, он умолял меня о милосердии. Дин Маккаллен предложил мне деньги. Их, я уверен, у него нет. А когда ничего не получилось, он сообщил, что у него есть красивая дочь, которая сейчас живет во дворце и ради спасения отца пойдет на все. Твой отец сказал, что ты моя, пока мне не надоешь.

Выпрямившись, Виктория повернулась и посмотрела на ссутулившегося Дина.

– Солнышко, – заговорил он, – у меня не было выбора.

– Выбор у тебя всегда есть, – холодно отрезала она. – Ты мог не играть в карты.

Чувство, что тебя предали, было ей знакомо, как и разочарование от того, что Дин не вел себя, как обычный отец. Его не интересовало ничего, кроме возбуждения от азарта. Он и давал обещания, и посещал группы поддержки зависимых от азартных игр, и говорил правильные слова, но, в конце концов, карты всегда побеждали.

Она заставила себя принять гордый вид и смело посмотрела на принца.

– И как вы намереваетесь поступить?

– Твой отец отправится в тюрьму. Судья определит срок. Восьми или десяти лет должно ему хватить.

– Боже милостивый, только не это! – Дин Маккаллен опустился на каменный пол и закрыл лицо ладонями.

Он выглядел сломленным и побежденным, и ей хотелось верить, что он, наконец, понял, что за свои действия нужно отвечать, извлек из этого урок и теперь изменится. Но она знала, что этого не будет. Вероятно, он просто не способен вести себя по-другому. Пора его бросить на произвол судьбы.

Вот только десять лет назад мать, умирая, заставила ее дать слово заботиться о Дине при любых обстоятельствах – чего бы ей это ни стоило. И она согласилась. Ведь мать всегда была рядом, любила ее и поддерживала. Дин был единственной слабостью матери, а людям разве не прощают единичные ошибки?

– Лучше накажите меня, – попросила Виктория, повернувшись к принцу, – а его отпустите, пожалуйста.

Дин сразу вскочил на ноги.

– Доченька, – произнес он с надеждой в голосе, – ты сделаешь это ради меня?

– Нет! Ради мамы. – Она не сводила с Катеба глаз. – Отправьте в тюрьму меня. Я ведь тоже Маккаллен, а значит, стыд и бесчестье лежат и на мне.

– Я не хочу сажать тебя в тюрьму, – ответил Катеб. Сейчас он бы с удовольствием оказался в пустыне, где жизнь проще, и где исполняют законы, не задумываясь. Попадись Дин Маккален на жульничестве, ему бы просто отрубили руку или голову. Там бы не стали Версаль разводить в поисках хорошего выхода из положения.

Отправить женщину в тюрьму за преступления отца? Это возмутительно, даже если она всего лишь занимает во дворце место.

Катеб не очень хорошо знал Викторию Маккален, но достаточно, чтобы понять ее мотивы. Хорошенькая в очевидном смысле слова, с впечатляющими формами и светлыми волосами, работает секретарем у принца Надима и последние два года пыталась привлечь его внимание. Девушка определенно хотела замуж за принца. Чувств к нему она не испытывала, но Катеб не стал бы ее за это осуждать. Ведь его брат отличается душевной чуткостью булыжника и занятен, как вчерашняя газета. Тем не менее, Виктория проявляла к нему интерес, правда Надим этого так и не заметил.

Шейх нашел ему подходящую партию, и он недавно объявил о помолвке, которая разбила планы Виктории. Катеб был уверен, что эта секретарша скоро покинет страну в поисках очередного богатого кандидата в мужья. Но пока нужно было разобраться, как поступить с ее отцом.

Принц посмотрел на охранника.

– Уведите его.

Виктория порывисто вздохнула и схватила Катеба за руку, его тело сразу отозвалось на ее прикосновение. Он не стал заострять на этом внимание, потому что она – женщина, а он – мужчина. Все так, как и должно быть.

– О нет, – произнесла Виктория, глядя на него во все глаза. – Умоляю вас, пожалуйста, я сделаю все что угодно.

Он стряхнул ее руку, пропустив просьбу мимо ушей:

– Ты забыла свое место и испытываешь мое терпение.

– Пожалуйста, он мой отец.

Катеб смотрел то на нее, то на мужчину. Он бы поклялся, что Виктория не испытывает к отцу ничего кроме презрения, тогда откуда такое проявление эмоций? Разве ей не все равно? Или она решила воспользоваться этой ситуацией в своих целях? Может быть, она видит в этом благоприятную возможность? Чем один принц хуже другого?

Было время, когда он не думал столь цинично о представительницах слабого пола и верил в любовь, семью и счастливый союз. Но пять лет его преследовали женщины из разных уголков мира, и их интересовал не столько он, сколько титул и богатство, которые можно было получить, выйдя замуж за шейха. Вот и все.

Он шагнул назад и посмотрел на женщину, стоящую перед ним в шелке, кружевах и нелепых домашних туфлях. Длинные кудрявые волосы, большие глаза и красные губы были созданы специально для обольщения. Там, где слегка приоткрывался халат, он мог разглядеть полные груди, трепещущие с каждым вздохом.

Ради получения желаемого она пойдет на все. И пусть он уважал своего противника, готового на что угодно во имя победы, ему не хотелось, чтобы подобными приемами пользовались в отношении него.

Неужели она и в правду считала, что он настолько глуп, что клюнет на ее дешевую красоту? Как далеко она готова зайти, чтобы заполучить принца?