Кровью! - Коллинз Нэнси - Страница 22

В сгущающихся сумерках мужчины и женщины спортивного и здорового вида, в дорогих тренировочных костюмах и кроссовках, с наушниками на голове делили улицу с собачниками, прогуливающими своих питомцев. Несколькими кварталами дальше новые и, несомненно, более дорогие дома строились там, где бушевало землетрясение восемьдесят девятого года. Соня никак не могла представить себе Моргана, идущего в лавочку на углу за шестибаночным пакетом минеральной воды и пакетом вермишели с кальмарами.

– Погоди-ка! Вон кто-то выходит. Не он?

Соня вгляделась в мужчину средних лет, силуэт которого вырисовывался на крыльце. Он был одет в серый костюм со старомодными кожаными подтяжками, пиджак небрежно переброшен через руку, волосы, седеющие на висках, забраны сзади в короткий пучок, глаза закрыты слегка тонированными защитными очками.

Она закрыла глаза и представила себе его таким, каким он явился ей двадцать лет назад: прожигатель жизни, богатый английский плейбой, ради прихоти заглянувший в Веселый Лондон. Резкие, как у Кэри Гранта, черты лица зарябили, открывая горящие глаза и острые клыки. Послышался его резкий смех – так он смеялся, когда заставлял ее взять в рот свой холодный член... Соня стряхнула с себя воспоминания, не успев пережить агонию одновременной пенетрации.

Она дрожала, дыхание ее стало прерывистым. Палмер смотрел на нее с тревогой.

– Что с тобой?

– Это он. – Соня сама удивилась, как ей трудно говорить. Ее била странная лихорадка. Почти двадцать лет она искала это чудовище, а теперь могла только глазеть на него. Сейчас был ее шанс. Она может прыгнуть на него и завалить раньше, чем он успеет добежать до припаркованного на дорожке «феррари». Но она только и могла, что трястись и трудно дышать, как в приступе малярии. Будто мозг в костях сменился свинцом.

Морган сел в машину и выехал на улицу. Если он и глянул в их сторону, то ни Соня, ни Палмер этого не заметили. Как только «феррари» скрылся за углом, охватившая Соню вялость исчезла.

– Тебе не надо в больницу? Ты похожа на человека на грани шока.

Соня сердито тряхнула головой – скорее чтобы вырвать себя из паралича, нежели ответить на предложение о помощи.

– Все о'кей... теперь. Я боялась, что такая штука может случиться.

– В каком смысле?

– Морган меня создал. Какая-то часть – вампирическая часть – моей личности построена по его образу. Когда я его увидела, я хотела его убить. И не могла шевельнуться! Будто кто-то щелкнул кнопкой, отключив мне нервную систему.

– То есть ты была под гипнозом?

– Скорее включился инстинкт самосохранения. Какая-то часть моего мозга считает, что убить Моргана – это для меня то же самое, что убить себя.

– Это значит, что ты не сможешь поднять на него руку?

– Не значит! – ответила она резче и громче, чем это было необходимо. Вздрогнув, Соня взяла себя в руки. – Это вопрос силы воли. Вот так Морган вырвался от своего создателя, Панглосса. Он показал, что у него воля сильнее.

– А у тебя?

Она пожала плечами:

– Придется выяснить на собственной шкуре. Ладно, раз мы знаем, что монстра нет дома, что ты скажешь насчет его навестить?

Палмер вздохнул и вытащил из кармана плаща кожаный кошелек. Открыв его, он показал набор отмычек.

– Приятно иметь дело с человеком, который всегда подготовлен, – усмехнулась Соня.

Всего за несколько секунд Палмер отпер замок и заколебался, открывать ли дверь: к ней было приклеено объявление:

ВНИМАНИЕ! ДОМ ОХРАНЯЕТСЯ СИСТЕМОЙ БЕЗОПАСНОСТИ «ФЕЛЕГЕТОН»!

– Ладно, рискнем. Наверняка Морган не хотел бы, чтобы полиция приехала на вызов.

– Как скажете, босс. – Палмер перешагнул порог, вздрогнув в ожидании неизвестно чего.

Тишина.

Соня осторожно вошла в гнездо вампира, поворачивая голову, как тарелку радара.

– Он не очень старался обставиться, – шепнул Палмер.

В гостиной не было мебели. Желтоватый ковер покрывал пол от стены до стены. Слева от себя Палмер заметил такой же пустой обеденный уголок.

– Он здесь не живет, это только гнездо. Удобно для поддержания личины. Для вампиров это эквивалент квартиры в городе. У многих Ноблей гнезда по всему миру, в основном в столицах – там, где соседям не будет странно, что владелец отсутствует.

– Черт, что-то у меня здесь мурашки бегут по коже.

Соня подняла руку, призывая к молчанию, и потянула носом воздух.

– Ничего не чуешь?

– Ну, теперь, когда ты сказала... вроде барбекю у соседей. – Желудок Палмера отозвался на аромат.

Соня подошла к закрытой двери спальни. Здесь запах жареного мяса стал сильнее. Открыв дверь, Соня шагнула в спальню.

Полумрак был озарен экраном маленького цветного телевизора, поставленного на перевернутый молочный ящик. Напротив телевизора стоял складной стул, а на нем сидел мужчина средних лет в измятом костюме. Пустую комнату наполнял запах жареной свинины.

Мужчина у телевизора медленно повернул голову к вошедшим. Палмера поразила красная, как рачий панцирь, кожа на лице. Будто его вскипятили заживо. Почерневшие губы раздвинулись, челюсть отвисла.

Соня вдруг бросилась назад, в коридор. Палмер с ужасом смотрел, как из ушей и ноздрей сидящего повалили дым и пар. Это было почти смешно, как в старом мультике Текса Авери.

Из глотки обваренного вырвался клуб пламени, ударился об стену рядом с головой Палмера и расплескался по его плечу. Палмер был настолько поражен, что даже не мог крикнуть, хотя почуял запах собственных паленых волос.

Соня схватила его за руку и потащила из комнаты. Пиротик вставал на ноги, готовясь изрыгнуть второй огненный шар. Соня захлопнула дверь, быстро сорвала с себя жакет и набросила на Палмера, сбивая пламя с его плеча и руки. Погасив огонь, она поволокла Палмера к входной двери.

Палмер оглянулся и успел увидеть, как вареный выходит за ними в холл. Двигался он так, будто впервые пользовался конечностями. И еще он будто потел пулями. Потом Палмер сообразил, что это из него капает жир, как с горящей свечи. Все пропитал запах жареного мяса.

– Мы уходим, уходим! О'кей? – крикнула Соня пиротику.

Он остановился в своем неуклюжем марше и уставился на них мутными, как у печеной рыбы, глазами. И продолжал таращиться, пока за ними не закрылась дверь.

~~

– Я же извинилась, чего еще надо? Откуда мне было знать, что у него вместо охранной системы – этот траханный пиротик?

В номере отеля Соня заканчивала заклеивать пластырем ожоги Палмера.

– Знал же я, что не надо было соглашаться, когда ты меня уговаривала! Знал! Но разве я когда-нибудь себя слушаю? Вот меня чуть и не поджарил, как карася, какой-то псих, сбежавший с карнавала!

Палмер дернулся, когда Соня обернула бинт вокруг его руки выше локтя. Правая лопатка дергалась в такт пульсу.

– Да ладно, ничего страшного. Тебе и хуже приходилось. – Соня кивнула на шрам, перекрещивающий сердце.

– Из-за тебя нас чуть не убили!

– Из-за меня тебячуть не убили. И за это я заслуживаю выговора. Наверное, я сама себе пыталась доказать, что не боюсь этого мерзавца. Ты пострадал из-за моей глупости и беспечности. Я этого не хотела.

– Здесь мы с тобой солидарны.

Дальше Соня перевязывала его раны в молчании. Палмер старался найти в себе силы не обращать внимания на касание ее рук. Поначалу его злость вполне питалась страхом и болью, но сейчас она стала проходить. А он хотелпродолжать злиться на Соню. Злиться на нее – это куда менее опасно, чем ей симпатизировать.

Он сообразил, что Соня к нему обращается. Она сидела на полу по-турецки, глядя на него, сидящего на краю кровати.

– Извини? Я задумался.

– Я говорю, забыла, что ты не умеешь регенерировать. Мне надо постоянно себе напоминать, как хрупки люди.

Палмер позволил себе улыбнуться.

– Меня по-разному обзывали за мою долгую жизнь, но слова «хрупкий» в этом наборе ругательств не значилось. А ты говоришь «люди», «человек», будто это клеймо. Ты не считаешь, что ты все же – хотя бы частично – одна из нас? Ты не похожа на Панглосса; в тебе есть что-то живое.