Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси - Страница 30

Каул безнадежно покачал головой.

— Я надеялся, что смогу воззвать к твоему разуму, Эшер. Но у тебя, я вижу, его совсем не осталось! Что ж, у меня нет иного выхода, кроме как увезти тебя обратно в Австрию.

Эшер засмеялся, но без капли веселья в голосе:

— Я не предстану перед судом, Каул! Не тебе и не твоему Совету судить меня!

— Ну что ж, — вздохнул светловолосый вампир. — Ты не оставляешь мне выбора.

Каул вспрыгнул на пандус движением по-тигриному быстрым и грациозным, руки его запылали, будто в них вспыхнули угли. «Звездники» и Свои бросились к выходу, а Эшер двинулся навстречу бывшему товарищу, оскалив клыки и испуская из пальцев искры красной энергии.

Колдуны крови бросились друг на друга, вцепились друг другу в плечи. Для непосвященных это выглядело так, будто они сплелись в схватке греко-римской борьбы, но искаженные болью лица борцов говорили другое.

Воздух в «Данс макабр» сгустился, неизвестная почувствовала покалывание на коже, будто перед ударом молнии. Раздался треск, как от вспышки сварочной дуги, и язык красной энергии обвил дерущихся колдунов. Неизвестная выругалась и вынуждена была прикрыть глаза рукой. Ноздри забивал запах горящей крови, и лицо неизвестной скривилось от омерзения. Она слыхала рассказы о Тремере и об оккультных искусствах этого клана, но впервые видела магию крови в действии. Говорили, что адепты этого искусства умеют вскипятить кровь врага одним прикосновением, управлять другими с помощью всего лишь нескольких капель влаги их жизни, вызывать кровоизлияния и закупорку сосудов с помощью произнесенного шепотом заклинания. Будучи вампиром, она знала силу крови — но никогда не видела ничего подобного на сцене.

Эшер и Каул давили друг друга, и алые слезы бежали у них из глаз. Падая на пол, кровавые слезы шипели. Кровь потекла из носов, запузырилась из ушей.

— Отпусти, Каул! — прорычал Эшер. — Или я сварю тебя, как омара!

— Только если ты согласишься вернуться со мной в Вену.

В ответ Эшер закрыл глаза, выставил подбородок и надавил еще сильнее. Каул вскрикнул и полетел на сцену, проехав через весь пандус на спине. Глаз у него не было — орбиты пузырились кровью, как пузырится сахар на огне. Хлещущая из носа, ушей и рта кровь превратила его лицо в алую маску.

С неподдельным сожалением встал Эшер над своим умирающим другом, вытирая рукой кровь с лица.

— Почему ты? Черт побери, почему они послали именно тебя? Ладно, когда они пошлют следующего, я буду готов. Меня не остановит горстка древностей!

Каул попытался засмеяться — у него в груди влажно забулькало.

— Дурак, — выдохнул он. — Слепой дурак! Тремере и пальцем не шевельнет, чтобы тебя низвергнуть. Твой рок уже навис над тобой, но ты не видишь его. Ты змею пригрел на груди, Эшер.

— О чем ты говоришь? — зарычал Эшер, но Каул уже ушел от ответов на все вопросы.

Падение Дома Эшера

Глава 9

— Клауди, открывай! Это я!

Глаза старого хиппи, выглянувшего из-за взятой на цепочку двери, лезли на лоб от страха.

— Блин, чертовская жуть, даже для Города Мертвых! — шепнул он, когда неизвестная проскользнула в дверь.

— Ты получил, что я просила?

— Да — они там были, — ответил Клауди, показывая на упаковку из цветочного магазина. — Странные у тебя друзья, леди. Тетка, которая держит эту дурацкую круглосуточную цветочную лавку, — я бы мог присягнуть, что она под всей своей косметикой зеленая!

— Гея — она такая. Ты мог бы ее назвать Мать-Земля, — усмехнулась неизвестная. — Кто-нибудь приходил сюда или выходил отсюда?

Клауди кивнул, и лицо у него стало такое, будто он проглотил лимон.

— Ага. Еще одна жуть на лапках! Тот хмырь уходил, как раз когда мы с Райаном возвращались, выполнив твое поручение. Здоровый мужик. Не меньше семи футов ростом. Одет в шинель и шляпу с полями. Самое забавное, что у него вроде бы нет руки. Зато клыки — как у кабана. А в остальном — совершенно нормальный.

— Похоже, Маль послал Гренделя. Он тебе что-нибудь говорил?

— Нет, но на Райана как-то очень подозрительно глянул. Как собака на бифштекс. У меня от него мурашки поползли по коже.

— Это что, видел бы ты его подружку... Минутку, Клауди, мне надо подняться и кое-что посмотреть.

Клауди нахмурился и сгреб в горсть свою бороду.

— Ты говорила, что тут все пойдет быстро...

— Колеса Джаггернаута завертелись, Клауди, и я теперь очень стараюсь, чтобы никто из нас под них не попал. Больше ничего я сейчас не могу тебе сказать.

Через несколько минут она вернулась со своей сумкой. Встав на колени посреди книжного развала, она достала оттуда несколько пачек сотенных банкнот и положила на пол рядом с собой.

Клауди присвистнул и наклонился рассмотреть получше.

— Ни хрена себе!

— Мне надо, чтобы ты это спрятал до моего возвращения.

— Без проблем!

Неизвестная вынула из коробки букет черных роз. Неодобрительно глянув на длинные стебли, она подрезана их, чтобы розы вошли в сумку. Несколько колючек укололи ее при этом, но она будто не заметила капающую из ранок кровь.

— Где Райан? — спросила она, направляясь в кухню.

— Вот я! — радостно заверещал мальчик, высовывая голову из-под раковины.

— Ты должен был спать! — укорил его Клауди.

— Да, и все пропустить!

— Именно так, — подтвердила незнакомка, открывая холодильник. Вытащив контейнер с плазмой, она встряхнула его в руках. Потом посмотрела на мальчика, который глядел на нее во все глаза. — Малыш, тебе не надо смотреть, как я это делаю.

— Нет надо!

— Райан! — произнес Клауди, и детская головка тут же исчезла под раковиной.

Незнакомка сорвала печать с контейнера и перевернула его, глотая охлажденную плазму, как работяга — пиво из горлышка. Кровь утоляла голод, но мало что давала, кроме этого. По сравнению с влагой жизни прямо из жилы продукт в бутылках казался пресным и затхлым. Разница как между шампанским «Дом Периньон» и перебродившим пивом.

Допив, неизвестная облизнула губы, как кошка, напившаяся молока, потом повернулась и увидела, что Клауди смотрит на нее с плохо скрытым отвращением. Он, смутившись, тут же отвернулся — она сделала вид, что не заметила.

— Час еще до восхода солнца, — сказала она, берясь за ремень сумки. — Жди меня до завтрашнего рассвета.

— А если ты не придешь?

— Тогда бери деньги, хватай мальчика, рви ко всем чертям из Города Мертвых и никогда не возвращайся.

Обиа сидел и мрачно таращился в телевизор. Обычно, когда бывало скучно, они с Уэббом перекидывались в картишки или дремали по очереди. Но Уэбба больше не было — его мозги украшали улицу, на которой он провел почти всю свою короткую жизнь, — и Обиа не с кем было играть в карты. Он скривился от боли, стрельнувшей вверх от разбитого колена. Ругаясь себе под нос, он вытащил флакон из нагрудного кармана и принял две таблетки обезболивающего. Он надеялся, что боль пройдет раньше, чем иссякнет этот источник.

«Звездники» где-то дней десять назад разгромили аптечный склад, чтобы пополнить запасы импровизированного «лазарета». К сожалению, ребята-налетчики академий не кончали и потому настоящих пилюль притащили всего несколько флаконов, а остальное все суппозитории с сульфатом морфина. Обиа всегда мог влезть в свою колдовскую сумку, если уж очень припечет, но ему надо было быть в сознании, и к тому же при малейшей неосторожности зомбийная пыль может тебя здорово перепахать.