Поверь и прости - Престон Холли - Страница 31

— Он просто влюблен в мою жену, — объяснял Трэвис журналистам, улыбаясь и наблюдая, как конь ест изюм с ладони Ринны.

— А вы не боитесь, что сахар повредит ему?

— До сих пор это его не беспокоило. Знаете, у всех есть недостатки, лошади — не исключение. Кинжал неравнодушен к ласковому голосу и сладкому.

Ринна улыбнулась, догадываясь, что он имел в виду не только коня.

Месяц спустя, когда они отмечали в ресторане день свадьбы, Трэвис вновь надел ей на палец обручальное кольцо.

— Ты заслужила его, Ринна, — пробормотал он. — Я возвращаю тебе его с любовью. — Не отпуская ее руки, он положил на стол толстый конверт. — Сомневаюсь, что это послужит компенсацией долгим неделям недоверия, но я хочу отдать тебе наш брачный договор. Отныне он недействителен. Я люблю тебя, Ринна. Все, что у меня есть, — твое.

Она смотрела на него, забыв обо всем на свете. Как же сильно она его любит!

— Пойдем домой, Трэвис.

Никогда еще Ринна не чувствовала себя столь счастливой. На глазах у Трэвиса она сожгла в камине их брачный договор. Для Ринны языки пламени, уничтожавшие документ, стали символом, началом чегото нового.

Повернувшись к мужу, она сбросила с себя шелковую ночную рубашку. Ринна предполагала, что именно в ту ночь она забеременела. По крайней мере, ей хотелось верить, что их любовь и обретенное доверие друг к другу положили начало жизни их ребенка. Долгое время она хранила это в секрете, упиваясь сладостным ощущением зарождения новой жизни в ее лоне.

Трэвис засыпал ее подарками: купил новые платья, кольцо с сапфиром, жемчужные серьги под пару к ожерелью. Они были неразлучны. Днем, по окончании тренировок, они обычно отправлялись на верховые прогулки: Ринна на крапчатой серой кобыле, а Трэвис на Экскалибуре. Их маршрут пролегал к маленькому озеру, в чаще леса к северу от поместья. Давно, еще ребенком, Трэвис частенько убегал поплавать в этом уединенном озерке с ледяной водой. Теперь они купались там вместе и занимались любовью под деревьями.

Прошел сентябрь, за ним октябрь, дни становились холоднее и короче. Дженни посещала школу, ей больше не требовался воспитатель, но Ринна попрежнему уделяла ей много внимания, правда, теперь лишь для того, чтобы подготовить к предстоящим в ее жизни переменам. Джонатан завел роман, и Дженни никак не могла привыкнуть к своей «новой маме». Ринна радовалась, что не столкнулась с подобной проблемой: Энди сразу признал Трэвиса. И хотя ей было приятно наблюдать за Джонатаном, увлеченным теперь не своим искусством, а девушкой, она жалела его дочь.

Ринна подолгу беседовала со своим отцом. К концу октября он окончательно поправился, и ей стало грустно, когда она поняла, что он скоро покинет «Мартин Оукс»: они вновь обрели взаимопонимание, простили друг друга, и ей будет его очень не хватать. Но его ждет работа.

Только в середине ноября она решила, что пришло время показаться врачу, впрочем, необходимости получать подтверждение тому, что она ждет ребенка, не было. По предыдущей беременности она помнила свое состояние и знала, какую нужно соблюдать диету. Но ей сообщили из детского сада, что Энди следует сделать анализ крови и несколько прививок. Ринна не знала никого из докторов поблизости, поэтому позвонила Тому Маршаллу, врачу, делавшему анализы по установлению отцовства. У него наверняка сохранились результаты анализов крови Энди, и она надеялась, что он даст ей адрес ближайшего врачаакушера.

Прежде чем адресовать ее другому врачу, он решил убедиться в том, что Ринне было и без того хорошо известно.

— Чарльз ждет, не дождется еще одного внука. Он только об этом и говорит, — произнес он отеческим тоном, и Ринна сразу почувствовала к нему расположение.

— Мистер Мартин еще ничего не знает, Трэвис тоже. Я хотела убедиться наверняка, прежде чем сообщать им.

— Думаю, этого будет достаточно, — сообщил ей доктор, ставя на стол пробирку с только что взятой у нее кровью. — Я хочу, чтобы вы показались доктору Сэмуэльсу, а также дам вам адрес педиатра для Энди. Я сам возьму у него анализ. Мы ограничимся анализом крови из пальца.

— Энди будет счастлив.

— Да, в последний раз он, помнится, весьма громко выражал протест.

Ринна улыбнулась, мысленно поблагодарив доктора за то, что он не вспоминал причин предыдущего анализа. Ее беременность, видно, послужила для него доказательством, что в семействе Мартинов все в порядке.

— Он вел себя ужасно. Когда будут готовы результаты?

— Сегодня. Позвоните днем Марион. — Он оглядел свой кабинет с кривой усмешкой. — Конечно, если она чтото сможет найти в этом беспорядке. Только теперь я понял, как хорошо справлялась со своими обязанностями Сильвия. Но сейчас у нее медовый месяц.

— У вас не очень расторопная помощница?

— Никогда не обращаешь внимания на мелочи, пока сам с ними не столкнешься, — произнес он, покачивая головой. — Если Сильвия не вернется в скором времени, придется разыскивать ее с полицией.

Как и в прошлый раз, Энди поначалу расплакался, но леденец, предложенный врачом, быстро успокоил его. Ринна завезла Энди в детский сад и отправилась домой. Через несколько часов она набрала номер доктора Маршалла.

Марион долго возилась, но наконец, ей удалось найти нужную бумажку.

— Дада, здесь написано, что результат положительный. Обнаружен хорионный гонадотропин. Как вы думаете, что бы это могло значить?

— Это — гормон, значит, я беременна, — смеясь, ответила Ринна.

— Поздравляю! Так, дайте взглянуть. Тут еще по поводу вашего ребенка. Ему ведь тоже чтото делали?

— Да, анализ крови.

— Угу, правда, не сказано, какой результат — положительный или отрицательный. Думаю, что все в порядке, здесь всего несколько цифр.

— Уверена, что все нормально, — сказала Ринна. — Энди абсолютно здоров.

— Я еще справлюсь у доктора Маршалла, и, если чтото не так, я вам перезвоню.

— Благодарю. — Ринна улыбнулась и повесила трубку. Доктору Маршаллу, скорее всего, придется прибегнуть к услугам полиции раньше, чем он того хотел. Приняв витамины, она направилась наверх. Ее голова была полна самых разных планов. Надо подготовить комнату для новорожденного. И надо сказать обо всем Трэвису, но так, чтобы это стало для него сюрпризом. Ринна хотела, чтобы этот момент был особенным.

— Тельма, — позвала она, останавливаясь у входа в свою старую комнату. Из нее получится прекрасная детская. Она просторна, полна воздуха и солнца. Правда, придется сменить занавески и переклеить обои. А еще нужна новая мебель: детская кроватка белого цвета и настольная лампа с музыкой. Но прежде всего, необходимо освободить шкафы от ненужных вещей. Комната завалена старыми журналами и коробками со всяким хламом.

— Тельма, я хочу убраться в этой комнате.

— Сегодня? Время обедать.

— Да, прямо сейчас. — Ринна едва сдерживала переполнявшую ее радость. Она улыбнулась экономке. — Нужно вызвать маляров, а завтра я куплю материал. У нас есть швейная машинка?

— Швейная машинка? А для чего она вам понадобилась? Если чтото подлатать, я могу отправить вещи в мастерскую.

— Я хочу сшить занавески.

— Занавески? — повторила Тельма с любопытством.

— А, ладно, — улыбнулась Ринна. — Давайте начнем.

Закипела работа. Ринна не представляла, сколько прошло времени. Она остановилась, лишь услышав голос Трэвиса, зовущий ее.

— Ринна? — Его шаги на лестнице заставили ее сердце радостно забиться. Она хотела сразу сообщить ему новость, но сдержалась. Пусть это будет для него сюрпризом.

— Я наверху, — крикнула она, вставая, чтобы размять затекшие ноги. Она не поднималась с колен несколько часов кряду.

— Что здесь происходит? — Трэвис застыл на пороге. Повсюду лежали кучи мусора, и валялись сумки, набитые ненужными вещами.

— Ну вот, что я говорила! — воскликнула Тельма.

Ринна протянула экономке стопку журналов.

— Сожгите это. Незачем их хранить.

— Да, незачем, — согласилась Тельма, выходя из комнаты.