Герцогство на краю - Кузьмина Надежда М. - Страница 56

И закончил. Как жирную черную точку поставил. Поклонился Тин и вышел, подталкивая перед собой Аса.

Едва закрылась дверь. Тин, словно только этого и ждала, уронила голову на руки и зарыдала. Я обняла её за плечи. Прижалась, гладя по волосам. Всё же теперь хорошо, почему она плачет так, будто сердце разрывается?

— Тин, Тин, ты что? Всё же уже хорошо! Тин…

— Ох, Мири… Если б ты знала. Мне та Ани годами снилась. Я грызла себя и грызла…

— Но видишь, ты не виновата! — попыталась я утешить, как могла.

— Да всё равно виновата, просто не так, как раньше, — Тин смахнула слезы с глаз. — Откажи я ей, была б она нищей да с дитём, но, может, живой осталась бы.

— Или погибла, пытаясь сама выгнать плод. Или умерла от родов, — я обняла Тин крепче. — Ты не можешь этого знать. А сейчас тебе известно точно, что ты дала ей шанс на счастье, а убили её жадность да корысть этого лорда Кассари.

— Очень хороший человек этот ваш директор, лорд Йарби, — улыбнулась Тин.

— А он тебе нравится? — оживилась я.

— Мири!

— А ты ему точно нравишься, — решила я гнуть своё. Пусть отвлечется.

— С чего ты взяла?

— Он тебе подарок купил. Неужели ещё не отдал? — вгрызлась я, ведомая положительным примером настырной Бри.

— Какой подарок?

— Сейчас расскажу! Но ты поклянешься делать вид, что ничего не знаешь! Обещаешь?

— Мири!!

— Обещаешь?!

— Ну, обещаю, — улыбнулась Тин.

— Дорогущий! Купил там же, где я ступку нашла, — уставилась ей в глаза, добиваясь полного внимания, и торжественно, по словам, чтобы она оценила, произнесла: — Алхимические весы гномовской работы в полированном ларце из горного ореха. Серебряные. А стрелка с золотым концом. Кра-а-асивые… — закатила глаза, вспоминая, как оглаживала сияющее дерево ладонью, любовалась гравировкой шкалы, безупречной гладкостью чаш, изящной тонкостью стрелки, несколькими вставленными в крышку сверкающими аметистами. В том, что такое пленит и Тин, я не сомневалась. Но у меня самой шести золотых, чтобы приобрести подобное роскошество, не было.

— А почему ты думаешь, что это — мне?

— Потому что он извёл меня вопросами, тёмное ты дерево предпочитаешь или светлое, а бархат красный или синий, а стрелка золотая или серебряная, — засмеялась я.

— И что ты выбрала?

— Про стрелку ты знаешь, а дальше не скажу! Вот перестанешь строить из себя ледяную деву, сама увидишь! А то ты как зыркнешь, так страшнее Валькирии!

— Изолт очень добрая, — улыбнулась Тин. — Только жизнь у нее была непростая.

Так мы не про леди Изолт сейчас. То, что та хорошая, я и без Тин знаю.

— Тин, так ты не сказала, тебе нравится лорд Йарби?

— Мири!!! — и засмеялась: — Поздно уже. Тебе спать не пора?

Вот и весь разговор.

И всё равно — хорошо. Если б не нравился — сказала бы прямо.

В субботу вечером я, в новом цвета лесного мха платье с вышивкой из листьев, танцевала с Аскани контрданс. Фигуры мы разучивали по вечерам в конюшне, а кое-что показала мне Бри. Наверное, я бы путалась и сбивалась, но Ас держал мысленный контакт и подсказывал, какое движение будет следующим. А ещё щурил на меня глаза и просто излучал довольство. И сам был нереально, невообразимо, немыслимо хорош. В своем коричневом гибкий и грациозный, как лесной леопард. Легкие повороты, плавные взмахи рук, касания пальцев к пальцам, вихрь черных волос… Я не думала, что это — так. Мне одновременно и хотелось танцевать с ним ещё и ещё, и прижаться к его груди, запрокинуть голову, глядеть в глаза. Правильно я боялась танцев! «Обаяю, очарую, обольщу… — улыбнулся Ас уголками губ. — Такая прекрасная невеста обязана быть влюбленной».

Низкий звук контрабаса вибрировал в позвоночнике, барабан стучал сердцу в такт, легкомысленные переливы флейты порхали, как бабочки, и было невозможно сосредоточиться и думать о чем-то, кроме того, что видишь. А передо мной были его неотрывно смотрящие тёмные глаза.

«Пойдем ко мне в комнату. У тебя губы, как лепестки дикого шиповника. И ты так часто дышишь… Я хочу тебя хотя бы поцеловать… иначе с ума сойду!»

«Что о нас подумают?»

«Что мы ушли учить гномий?» — Аскани забавно округлил глаза.

Я засмеялась.

Всё-таки я от него сбежала. Вроде бы ничего особенного он и не делал — прикасался кончиками пальцев к коже, гладя шею и ключицы, легко трогал губами губы…

Но это был первый раз, когда мне самой хотелось, чтобы он зашел дальше.

Глава 18

В воскресенье с утра, мы, аки львы, играли, точнее, дрались за оранжевую грушу. Судя по погоде, это был последний матч осеннего сезона, поэтому обе команды твердо были намерены победить. Но победила — спасибо Бредли, научившему Аса и меня хорошо драться, — всё же наша. На грани, с разрывом в одно очко, с разбитым носом Кирана и моим сумасшедшим прыжком с дерева на дерево… но победила.

Уходя с площадки, сердитый Лив плюнул мне под ноги. Аскани тут же попытался встрять. Но представить драку Аса с мальчишкой, который на два года младше и на полторы головы ниже, было немыслимо. На это, похоже, Лив и рассчитывал. Только вот не учел, что я тоже дерусь.

Догнав его одним прыжком, положила ладонь на плечо.

— Что, дровина стоеросовая, решил малыша проучить? — голос Лива был звонок и нахален. Начал разворачиваться… увидел меня… успел удивиться — и получил кулаком в нос.

— Будешь задираться, ещё добавлю, я с трех лет дерусь, — сообщила я рыжему, — без скидок на то, что я ниже, меньше, легче тебя и вообще девчонка.

— Ну, ты-ы!..

— Я играю честно. А ты?

Лив сузил глаза.

Я прищурилась в ответ.

Оскалился.

Я клацнула зубами. Подумала и ещё сморщила нос.

Лив сердито посмотрел на меня, посмотрел… и заржал.

— Не, не буду я с тобой драться! Ты кусаешься! Считай, что победила!

— Победила, — согласилась я. — Хочешь, помогу одежду без стирки отчистить?

— Ты умеешь? Покажешь?

— Могу. Но тут резерв нужен. Твоего хватит?

— Не знаю, — задумался Лив. Сейчас лицо рыжего было совсем другим — не вредно-ехидным, а просто симпатичной мордахой сообразительного пацана. — Попробуем?

— Пошли на скамейку. Заодно себя в порядок приведу.

Ас ментально хмыкнул и послал одобрительное: «Молодец!»

Ночью мне приснился сон.

Я снова летела над теми, незнакомыми и уже родными горами. Отрог, тёмный лес, каменистый перевал далеко внизу, внезапный блеск узенькой речушки, мелькнувший несущийся через поляну олень… снова лес… меня будто тянет куда-то вправо… слушаюсь, переваливая через седловину двух сросшихся гор. Если бы не зов, я пролетела б мимо тёмной башни, не заметив, так та сливалась с обрывистыми скалами склона горы, прячась за высокими елями и растворяясь в тенях.

Мне сюда?

Босые ступни коснулись каменного порога. Сумрачный свод, обрамленный колоннами, короткий проход… шаг, ещё шаг… шершавый холод камня под ногами и арка проема без двери. А за ней — алхимическая лаборатория, рядом с которой бледнела даже школьная. Большущая комната с четырьмя стрельчатыми окнами до потолка, и столы, полки, стеллажи и шкафы, заваленные книгами и свитками, уставленные приборами, из которых треть я видела только на рисунках в книгах, а о назначении ещё трети могла лишь догадываться. И знакомая черная фигура у одного из столов.

Почему-то я даже не удивилась.

Зато удивился Шон.

— Ты?! Как ты сюда попала? — и, пока я хлопала глазами, думая, уйти мне сразу или попробовать объяснить, каким ночным ветром меня сюда занесло, принял решение сам. — Ну ладно, всему есть причина. Раз ты здесь, давай, взгляни свежим взглядом и сообрази, как из этих семи цветных растворов сделать радужный? Лить в красный или в фиолетовый всё остальные по порядку не предлагай — это не работает. И простой перебор вариантов тоже не поможет. Нужен принцип.