Подари мне надежду - Филипс Сабрина - Страница 26

Рион снова посмотрел на документы, лежащие перед ним, и открыл стеклянный бар рядом с письменным столом. Налив себе порцию виски, он выпил и потянулся за шариковой ручкой.

Опустившись на колени и как попало засовывая смятую одежду в чемодан, Либби ощутила вкус соленых слез. Это не были истеричные слезы от внезапного горя. Это были спокойные, молчаливые слезы долгого плача по окончанию их совместной жизни. В случае Либби она оплакивала эту кончину годами. Однако ее слезы не стали от этого менее болезненными.

Даже когда она запрещала себе надеяться, она все-таки надеялась, что не все потеряно. Она верила, что вопреки всему Рион хочет видеть ее своей женой. И причина тому такая же, как и у нее: любовь.

Но теперь надежды не осталось, и Либби не знала, как без этого жить. Даже когда ее заперли в каморке под лестницей в особняке Ашворт, она была полна надежд. Теперь ей осталась лишь пустота в сердце.

– Тебе лучше не уезжать без этого.

Либби не слышала, как Рион поднялся по лестнице и вошел в комнату. Ее мысли были в таком беспорядке, что она с трудом что-то соображала. Она быстро стерла слезы со щек. Но до того как у нее появилась возможность понять, о чем говорит Рион, он что-то положил на кровать.

Ее заявление о разводе!

Он подписалдокументы о разводе!

Ее взгляд упал на решительную подпись «О. Деликарис», поставленную в соответствующей графе. Ведь Либби и приехала сюда именно за этим. Именно развод, по ее мнению, должен был дать ей ощущение завершенности. Никогда еще Либби так не ошибалась. У нее было чувство, что ее душу вскрыли…

– Ты была права с самого начала, – тихо сказал Рион, волнуясь даже оттого, что она не повернула голову. Ему хотелось нарушить тишину, но он боялся, что в противном случае не удержится и прижмется губами к ее шее. – Так и следовало поступить.

– Спасибо, – выдохнула она.

Казалось, что она старается проглотить кусок непрожеванного хлеба.

– Я могу отвезти тебя на самолете в Афины, – неестественным тоном произнес он, – или на машине в местный аэропорт.

Мысль о том, что придется сидеть рядом с Рионом в самолете или в «бугатти», была невыносимой. Либби покачала головой и набралась смелости, чтобы повернуться. Он должен понять, что она признательна ему за предложение.

– Если ты вызовешь мне такси, я пока сложу вещи.

«Конечно, – беспомощно подумал Рион. – Не следует лишать ее независимости». Он кивнул и повернулся на каблуках.

– Я сообщу тебе, когда такси приедет.

Такси прибыло через десять минут. Либби наблюдала за ним, глядя в окно на верхнем этаже. Она уже была на середине лестницы, держа в руке чемодан, когда Рион позвал ее. Она знала, что будет вежливее, если, закончив складывать вещи, спустится к Риону и подождет такси вместе с ним. Но она не могла гарантировать, что не сломается за эти минуты и не вызовет у него желания утешить ее.

– Позволь, я возьму, – настоял Рион, подойдя, чтобы взять ее чемодан.

– Нет, я сама…

Он прервал ее на полуслове:

– Прошу тебя. Позволь мне такую малость.

Либби отпустила ручку чемодана, затем последовала за Рионом по лестнице. Прикосновение его руки было для нее мучительным.

– Значит, все кончено? – выдохнул он, ставя чемодан на мраморный пол.

Либби кивнула, по иронии судьбы стоя всего в нескольких шагах от того места, где однажды произошла их восхитительная близость.

– Я полагаю, кончено.

Тишина была оглушающей.

Рион поборол желание предложить ей деньги или предоставить ей свою квартиру в Афинах.

– Ты разберешься с документами, когда вернешься в Афины?

Либби почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Казалось, он так стремится со всем покончить.

Она кивнула:

– Адвокат пришлет тебе копию, а также решение суда, когда все закончится.

– Все должно пройти быстро, раз мы оба пришли к согласию.

Либби показалось, что он произнес эту фразу почти вопросительно. Однако она убедила себя, что незачем искать подтекст в его словах. Шесть недель она расценивала ситуацию не так, как следовало.

– Я должна идти. Такси ждет. – Она шагнула вперед и протянула руку к чемодану. – Я сама донесу.

С огромным усилием Рион заставил себя отойти в сторону:

– Кто знает, может быть, мы встретимся, когда ты будешь проводить здесь экскурсии?

– Может быть, – согласилась она.

Хотя в глубине души Либби уже решила, что ни при каких обстоятельствах не станет проводить экскурсии по Греции. Незачем притворяться, воспоминания лишь разрушат ее, если она оставит свое сердце в Греции.

– Ну, а тем временем я надеюсь, что твои экскурсии в Афинах пройдут успешно.

Ей хотелось оглянуться. Она пыталась ему улыбнуться, и поблагодарить, и пожелать ему удачи в управлении Метамейкосом. Ей следовало радоваться тому, что они теперь понимают друг друга. Но Либби не испытывала радости… Она приложила все усилия, чтобы коснуться пальцами дверной ручки и рывком открыть дверь.

– До свидания, женушка… – Он осекся и глубоко вздохнул: – До свидания, Либби.

– До свидания, Рион.

Если звук укладываемых Либби вещей стал для Риона худшим из звуков, то такое же ощущение испытала она, когда за ней с клацаньем закрылась дверь. Однажды она с трудом оставила Риона. Но потом уверовала в то, что брак погубит их обоих, если она останется. Теперь же, добившись того, чего хотела, Либби поняла, что любит Риона, и любовь эта на всю жизнь.

Она с трудом сглотнула, слезы застряли в ее горле. Те же ощущения одолевали ее в тот момент, когда она обнаружила, что все эти годы Рион верил, будто никогда не был достаточно хорош для нее.

«Но во что он готов поверить сейчас?» – спросила она себя. При мысли об этом она подалась всем телом вперед. Неужели он действительно не понимает, что его происхождение никогда ее не волновало? Она ведь даже не объяснила ему реальную причину того, почему не чувствует себя готовой родить от него ребенка, хотя очень этого хочет! И хотя она понимала, что ничего не изменить, в ее сердце поселилась надежда: может быть, Рион по-прежнему сомневается, так ли они поняли друг друга?

Либби закрыла глаза, размышляя, удастся ли ей вынести страдания, пока она будет все выяснять. Она не была уверена, что выдержит, но, возможно, именно поэтому должна попробовать. Может быть, в отсутствие любого другого способа выхода из конфликта, самым правильным будет вернуться и высказаться?

– Вы готовы ехать?

Либби открыла глаза и увидела водителя такси, который смотрел на нее из автомобиля с недоумением и беспокойством. И внезапно она поняла, что стоит на пороге дома Риона и по ее щекам катятся слезы. Хотя Риону придется публично заявить о том, что они развелись, незачем давать повод для сплетен прямо сейчас.

– Я просто кое-что забыла, – ответила она и, не раздумывая о «за» и «против», повернулась и позвонила в дверь.

Рион мгновенно открыл дверь. Не знай она его лучше, предположила бы, что он стоял, прислонившись к двери, размышляя, не пойти ли за ней следом.

Он уставился на нее ввалившимися глазами:

– Что-нибудь забыла?

Мгновение Либби медлила:

– Да.

Рион быстро обвел дом мысленным взором.

– Конечно, твоя работа. – Он шагнул назад, приглашая ее подождать в доме. – Проспекты по-прежнему на столе в гостиной. Я принесу.

– Нет! Я имею в виду, да. Прошу тебя, принеси через минуту. Но я вернулась не за этим.

– Да?

– Просто я… я хочу, чтобы ты кое о чем знал. – Он кивнул, подтверждая, что внимательно ее слушает. Ее опасения усилились в несколько раз, но она заставила себя продолжать: – Я хочу, чтобы ты знал: причина, по которой я сказала, будто не хочу от тебя ребенка, никак не связана с твоим прошлым.

– Я знаю, – тихо сказал он.

Либби непроизвольно сцепила руки:

– Хорошо, я просто не хочу, чтобы ты думал…