Голливудские жены - Коллинз Джеки - Страница 92

Может быть, другой режиссер. Не волнуйся, только представь себе надпись на рекламных щитах.

– Джина Джермейн и Джордж Ланкастер, – захихикала она.

Про себя же Оливер сказал по-своему.

Фильм Оливера Истерна.

Продюсер Оливер Истерн.

Джордж Ланкастер и Джина Джермейн в «Людях улицы».

– Точно, – сказал он. – После обеда позвоню Сейди.

– А потом что делаешь? Почему бы не заскочить ко мне домой на рюмашку?

Его передернуло. Одна мысль о сексе с Джиной приводила его в ужас.

– Я воспользуюсь твоим приглашением в другой раз.

– Дай слово, – кокетничала она.

– Непременно.

Тщетно пыталась Элейн вернуть Росса под супружеский кров. Сначала два дня она его разыскивала, когда же выследила в отеле «Беверли-Хиллз», он не отвечал на ее звонки.

Надо же было быть такой дурой, чтобы его выгнать. Как его вернуть и при этом избежать скандала, – вот в чем вопрос. С этим в Беверли-Хиллз беда, все в курсе дела.

Дом был как цветочная лавка. Желтые розы от Памелы и Джорджа – уже слегка увяли. Орхидеи от Биби и Адама. Тюльпаны, лилии, пальмы и юкка – бесконечная вереница экзотических цветов с короткими записками, в которых благодарят чудесных Конти за чудесный прием. Должно быть, в цветочном магазине «Флауэр фэшн» сегодня урожайный денек. В нормальной обстановке Элейн зашлась бы от восторга. Но без Росса на душе было пусто, и она не знала, как быть. И поговорить было не с кем.

Только с Мэрли, которую больше интересовали дурацкие бдения в больнице.

– Ты ведь развелась с Нийлом, – твердо напомнила Элейн.

– Теперь это не имеет значения, – говорила со слезами в голосе Мэрли. – Я люблю его по-прежнему и хочу, чтобы он это знал.

Рэнди пустили побоку, и Мэрли говорить о нем не желала.

Время от времени Элейн заглядывала в больницу, чтобы составить ей компанию. Но чувствовала себя неудобно, особенно когда появлялась Монтана и расхаживала с таким видом, будто она здесь хозяйка.

Счетов становилось все больше. Она их складывала кучкой, чтобы отправить управляющему делами Росса. Наличных было маловато, и она прикидывала, что же ей делать. Не то чтобы ей много было нужно: все оплаты производились по кредитным карточкам «Виза» или «Америкой экспресс». Но Лина ждет жалованья наличными, а признаться служанке, что денег у нее нет, она стеснялась.

Ах, Росс! Зачем ты это сделал?

Не он сделал. А ты.

Через неделю после изгнания Росса у парадного входа вдруг появился Рон Гордино – в руках большое вьющееся растение.

– Подумал, может, найдешь для него место, – произнес он в своей тягучей манере.

Она не отрывала взгляда от того места тренировочных штанов, где немыслимо выпирала его мужская плоть.

– Спасибо, – пробормотала она. Днем он лучше смотрится, чем вечером.

Он топтался на пороге, не желая уходить, пока она в конце концов не пригласила его в дом выпить чаю со льдом. Был полдень, и Лина бросала подозрительные взгляды, когда они уселись у бассейна.

– Почему ты… э… ко мне не заходишь? – спросил Рон. – Тебе надо держать себя в хорошей форме, Элейн. Ослабнет тело – что угодно прицепится. Витамины пьешь?

Она кивнула, тронутая его заботой. Хоть он за нее волнуется.

– Ходят слухи, что ты и… э… Росс выехали на гастроли в «развод-град».

– Кто тебе сказал?

– Говорят.

– Мы просто сделали передышку.

– Вид у тебя напряженный.

– У меня все хорошо.

– Вид такой, как будто тебе нужен… э… массаж.

– Не сегодня, Рон.

– Почему же?

– Нет настроения.

Он подался вперед и большими пальцами медленно, с ленцой, впился ей в основание затылка.

– Дамочка в напряге, – протянул он. – Появятся морщины.

Она устало вздохнула.

– Уже появились.

– Ложись.

– Не могу.

– Почему?

Она подумала о Лине, которая возилась в доме.

– Невозможно.

– Никакого секса, Элейн, – тянул Рон. – Я просто хочу… э… помочь. Тебе это нужно.

Уж не думает ли она подстраивать свою жизнь под какую-то горничную-мексиканку? Ей это действительно нужно.

Она провела его в спальню и заперла дверь. Сняла с себя все, кроме лифчика и трусиков, и легла на кровать лицом вниз.

Он сразу взялся за дело; искусные пальцы, что снимают мышечную боль, успокаивают, расслабляли ее тело.

– Перевернись, – распорядился он.

– Никакого секса, – слабо запротестовала она.

– И в мыслях… э… такого не было, Элейн.

Он стал массажировать ее ступни – это ей особенно нравилось. Потом руки медленно пошли вверх по ноге… лодыжка, икра, бедро. Внутренняя сторона бедра. Крепкие пальцы растирают ее, массажируют. Крепкие пальцы оттягивают в сторону трусики и входят в нее так повелительно, что нет сил сопротивляться.

Ах, Росс! Вернись скорей, я все простила.

А-а-а-х…

Росс целую неделю не шлялся по бабам. Случай с Нийлом Греем и Джиной Джермейн перепугал его до ужаса. Ну конечно, все настоящие мужики хвастают, что могут хоть в седле. Но на деле-то! Господи боже мой! Забудь об этом. Он не представлял, что может быть хуже. Да и что за щеколда такая у Джины Джермейн? Медоточивая западня, к которой ни один мужик, что в здравом уме, теперь и близко не подойдет. Как хорошо, что он никогда с ней не встречался. С его-то шлангом всю дорогу были бы неприятности.

С траханьем придется повременить. Теперь куда важнее заполучить Сейди.

Он встретился с Сейди у нее в офисе. Она была деловита до жестокости. Все время, пока они говорили, в кабинете был ее помощник-гомик. По послужному списку Росса она прошлась язвительно.

– Ты наделал кучу ошибок, – холодно сказала она.

Интересно, каких?

Их встреча длилась час, потом она его выпроводила, отрубив:

– Подумаю, что можно для тебя сделать. Если решим, что многого дать тебе не сможем, и смысла нет за тебя браться «.

Он чувствовал себя, как начинающая актриса, которая бьется изо всех сил. Впрочем, начинающие актрисы не бьются изо всех сил, они просто откидываются на спину, раздвигают ноги и радушно принимают Америку.

Жить в гостинице было хорошо. Телевизор. Обслуживание.

Тебе говорят, кто звонит, и ты можешь не брать трубку. Никто не цепляется. Изредка прогулки вокруг бассейна. Ленч в буфете – чем бог пошлет. Перед ужином – коктейль в баре» Поло «.

Он не обращал внимания на звонки Элейн, решив дать ей немного помучиться. Элейн не дура. Она знает, что к чему. Какие бы промахи он ни совершал, быть за ним замужем – это значит что-то из себя представлять. Без него она никто. Таков закон Беверли-Хиллз, нравится ей это или нет. Вот если бы у нее были деньги – а у нее их нет – или связи – их тоже нет, – возможно, дело бы обстояло по-другому. Он для нее – все, и у нее хватит ума это понять.

Поскольку Сейди не звонила, он позвонил сам.

– Миз Ласаль вам перезвонит, как только сможет, – был ответ.

Миз Ласаль не торопилась. Через четыре дня он позвонил! снова, и миз Ласаль сочла наконец-то возможным взять трубку.

– Извини, Росс, – произнесла она деловым голосом, как будто и не было той ночи с банкетом. – Та еще выдалась неделька.

– Я ушел от Элейн, – сообщил он.

Она прореагировала мгновенно:

– Надеюсь, у тебя есть хороший адвокат. Как бы алименты тебя не прикончили.

Его взяла досада, что она не проявляет участия.

– Я думал, ты позвонишь.

– Я ведь сказала – неделя была сумасшедшая.

– Да, знаю. Но важно, чтобы ты мне сказала: вместе мы опять или нет?

Она нарочно молчала слишком долго. Потом сказала:

– На уик-энд я еду в Палм-Спрингс. Может, ты захочешь там со мной встретиться, и мы это обсудим.

Он был в растерянности. Когда с ним играли, он распознавал это сразу – он и сам играл достаточно.

– А как насчет ужина сегодня? – предложил он свой вариант.

– С удовольствием бы, но иду на просмотр.

– Завтра вечером?

– К сожалению, или уик-энд, или ничего. – Она помолчала минуту, наслаждаясь. – В чем дело? Ты разве не хочешь провести со мной уик-энд?