Голливудские жены - Коллинз Джеки - Страница 88

– Слышала, что он был с Джиной Джермейн?

– Знаешь, что их доставили в больницу спаренными, как на собачьей свадьбе?

– Слышала, они нюхали кокаин?

– ..курили травку…

– ..накачивались кислотой…

– ..глотали снадобья…

– ..впрыскивали героин…

– Он, конечно, гомик.

– А она лесбиянка.

– Устроили оргию.

Ах, сплетни! Ах, Голливуд!

Как же все забавлялись слухами, грязными намеками и откровенной похабщиной!

В джинсах и тенниске – растрепанные черные волосы бешено развеваются – примчалась Монтана в больницу. Фотографы уже выстроились в ряд и ждали вместе с пишущей братией, телевидением и радио.

– Почему вы не были с ним?

– С кем он был?

– Где были вы?

– Почему его не было на приеме в честь Джорджа Ланкастера?

– Вам есть что сказать?

– Можете что-нибудь сообщить нашим зрителям?

Она промчалась мимо и угодила в объятия одного из недоумков, Оливера Истерна, он провел ее наверх к нему самому, к великому человеку.

– Где ты пропадала? – встретил ее Оливер Истерн.

Он бросил ходить взад и вперед по больничному коридору и уставился на нее прокурорским взглядом.

– Как, по-твоему, на это посмотрят газетчики? У человека инфаркт, а жена его неизвестно где обретается.

– Как он?

– Господи! Она еще спрашивает. В реанимации, вот он как.

Борется за жизнь с тех пор, как сюда попал.

Изо всех сил она пыталась оставаться спокойной.

– Что случилось?

Он не знал, сказать ей правду или соврать. Монтана умница.

Ее не так просто одурачить, да и сам он ей говорил, что Нийл в свое время крутил с Джиной.

Он схватил ее за руку.

– Мне дали тут отдельную палату. Пойдем поговорим.

– Я хочу видеть Нийла.

У Элейн с утра зазвонил телефон. Во сне она потянулась к трубке, готовая начать принимать поток комплиментов от благодарных за великолепный прием. Нащупывая телефон, она задела стакан, который с грохотом свалился на пол, и открыла глаза с перепугу. Была она не в своей удобной кровати, как ей думалось, а на диване в гостиной, посреди кавардака, что остался после вечеринки.

– Росс! – громко позвала она и охнула.

Ты его выгнала, кроличьи твои мозги.

Не напоминай, благодарю покорно.

А телефон звонил. Она встала и с опаской к нему подошла.

Если Росс, то она должна быть уверена – скажет все как надо. Упрямый, подлец; чтобы заполучить его назад, придется ублажать и задабривать. Она подняла трубку без особого вдохновения, поскольку заметила, что времени было только семь тридцать утра.

– Алло! – пропела ласково на тот случай, если это Росс.

– Элейн! – захлебывалась от рыданий Мэрли. – Ужас, что случилось!

Да. Со мной. Откуда ты знаешь?

– Что? – рявкнула она. Новость и в самом деле должна быть Просто ужасной, а то Мэрли, разбудившей ее в такую рань, худо будет.

– Это… это Нийл.

– Что Нийл?

– У него инфаркт. Его умчали в больницу. Я должна к нему сходить. Пойдешь со мной?

Элейн опешила и не смогла сразу ответить. Кто бы ни заболел, она всегда бывала потрясена. Она почему-то полагала, что люди всегда здоровы и живут вечно.

– Боже!.. Как жаль… ужасно!..

– Можешь со мной пойти? – плача, умоляла Мэрли.

– Прямо сейчас, нет, не могу. У меня тут… э… сложности.

Чуть слышный разочарованный вздох: «А-а-а…»

– Но я тебе вот что скажу… – Элейн овладела собой. – Я тебя там увижу попозже.

– Буду признательна. Не хочется в такое время быть одной.

С твоими миллионами ты никогда не бываешь одной. Где Рэнди? Как ему нравится эта внезапная любовь к бывшему мужу?

– Понимаю. Какая больница?

– «Кедры».

– Буду.

Она повесила трубку, увидела себя в зеркале и в ужасе открыла рот. Несвежий грим размазан по всей роже. Вид как у старой карги. Как же она могла лечь спать, не сняв грима? Господи, наверное, и в самом деле была очень расстроена.

– А еще кто был, греза моя? – спрашивал Коко. – Чудно было? Потрясающе ты провела время? Разве в тебе все сегодня не поет?

Ангель с трудом улыбнулась.

– Миссис Л, была вся в бриллиантах? – взволнованно про – . должал Коко. – Перещеголяла Памелу Лондон? Джордж Ланкастер великолепен? А как Ричард Гир? Он чудно выглядел? Кто еще был там, дорогая моя? Расскажи мне все как было!

«Был Бадди, – хотелось ей сказать. – Знаю, надо его забыть, но я его так люблю, что даже больно. А ему до меня дела нет. Он ясно дал это понять, не вернувшись за мной».

– Было дивно, Коко, – сказала она, собравшись с духом, потому что знала, как он разочаруется, если не услышит от нее восторженного отзыва. – Просто изумительно.

Высадив Монтану у больницы, Бадди погнал машину к Рэнди домой. Монтана одолжила ему на время «Фольксваген», и это придало ему мобильности. Его беспокоила картина. Нийл Грей в больнице, и, значит, съемки отложат. Везет как утопленнику.

Он ворвался в квартиру и, к своему удивлению, застал дома Рэнди – тот спал, растянувшись поперек кровати. Бадди требовалось только переодеться и быстро убраться. Не годится заставлять Сейди Ласаль ждать. Проблема – что надеть? Лучший пиджак, брюки и рубашка изуродованы. Он открыл стенной шкаф, забитый шмотками. Ничего не было видно, и он поднял штору на окне.

Рэнди беспокойно заворчал:

– Опусти чертову штору и отвали. Не мешай спать.

Это вместо приветствия! Он мигом перерыл свои вещи, сваленные в одном углу шкафа. Схватил другой свой пиджак от Армани. Мятый и грязный, но придется довольствоваться таким.

Брюки и рубашка в таком же состоянии. Он тихо выругался и стал переодеваться.

Рэнди сел и свирепо на него уставился.

– Заведи собственную говенную халупу, Бадди. У меня не богадельня, а ты у меня, мужик, в печенках уже сидишь.

– Не вышло с Мэрли, а? – сочувственно справился Бадди.

Рэнди было не до смеха.

– Отвали, и ноги твоей чтоб здесь больше не было, ключ оставь, а говенные деньги, что мне должен, перешлешь.

Бадди сгреб вещи и затолкал в чемодан. Рэнди он не винил.

Не стоит засиживаться дольше, чем приятно хозяевам.

Встретиться лицом к лицу с бывшей женой Нийла – не совсем то, чего ждала Монтана. Но она сохранила невозмутимость, представилась с коротким рукопожатием, хотя и почувствовала себя оскорбленной, поскольку пришлось спросить:

– Вы видели его?

Мэрли, расположившаяся у реанимационной, потрясла светлыми кудряшками.

– Никого не пускают, – объяснила она.

«Я его жена, – подумала Монтана. – И нравится им это или Нет, я зайду к нему».

Появился врач. Красавец лет сорока с хвостиком, выхоленный до изнеможения. Вид его доверия у Монтаны не вызвал. От туфель «Гуччи»и толстых золотых цепочек под белым накрахмаленным халатом ей стало как-то не по себе.

– Миссис Грей? – вкрадчиво спросил он, направляясь прямо к Мэрли.

– Да, – выдохнула Мэрли. Она была из тех женщин, которые, очень нервничая, начинают говорить тоненьким детским голоском с драматическим придыханием.

– Миссис Грей – это я, – решительно объявила Монтана, вставая между ними.

Врач взглянул на нее в замешательстве. Она заметила, что брови он выщипывает, а темные круги под глазами скрывает, чуть-чуть их подрумянивая.

Замешательство сменилось улыбкой, когда он вспомнил, ЧТО это ведь Голливуд.

– Ах! – понимающе вздохнул он. – Вы обе миссис Грей.

– Пять за сообразительность, док, – обрезала Монтана. – Можно тут где-нибудь поговорить с глазу на глаз?

– Вы теперешняя миссис Грей?

Она хотела съязвить, но удержалась.

Он провел ее в отдельный кабинет. Мэрли пыталась увязаться за ними, но Монтана остановила ее взглядом.

– Миссис Грей, – сказал врач, сжимая пальцы и глядя ей прямо в глаза, – ваш муж в очень плохом состоянии.

– Понимаю, доктор. Мне хотелось бы знать точно, что произошло.