Голливудские жены - Коллинз Джеки - Страница 133

На этот раз Дек подогнал фургон прямо к двери дома Сейди.

Прошелся по лужайке, заглядывая в окна.

Предвечернее солнце уходило за низко нависшие тучи. Пошел бы дождь, что ли. Дождя ему не хватает. Дождь – положительная сила. Жара – исчадие ада.

Он услышал, как в доме зазвонил телефон, но никто не подошел.

Правой рукой он провел по гладкому черепу. Потом достал из кармана рубашки ключи, которые стянул еще раньше, и открыл дверь.

Он всегда знал, что вернется к матери.

Царит тишина.

Как и должно быть.

Она съежилась на заднем сиденье фургона и пыталась сдерживать готовый прорваться крик. Боль утихла. Она разжала кулаки и глубоко вздохнула. В фургоне почти не было воздуха, приходилось давиться густой пылью. Она вся взмокла от пота, езда ее вконец вымотала. Слава богу, что остановились. Может, он ушел и оставил ее?

А что, если это ловушка?

Она с трудом пробралась к задней дверце и принялась слабо скрестись.

– Помогите… прошу… прошу… помогите же хоть кто-нибудь.

Как она прекрасна – его золотистый Ангел Надежды! Как не похожа на ту Джой, которую он встретил вначале Всхлипывает, пока он помогает ей выйти из фургона. Ничего.

Вода… слезы… все одно.

Он наполовину втащил, наполовину внес ее в дом. И знал, что желает ее, как не желал ни одну женщину на свете.

Это оттого, что она – по-настоящему его. Он вел ее по этой жизни, он изгнал из ее тела порок, с ним она прошла очищение.

– Джой, славная Джой! – бормотал он, помогая ей подняться по лестнице.

– Я… не…Джой! – крикнула она с отчаянием.

Он тут же разозлился. Ну зачем она его злит?

Сука.

Шлюха.

Проститутка.

Он грубо втащил ее в спальню к Сейди и бросил на кровать.

– Не смей! – завопил он. – Никогда чтобы не говорила, что ты не она.

Он сгорбился над ней со вставшим членом. Нет никакого греха – разрядить свою силу в Джой. Они же муж и жена.

Какое-то мгновение он не мог понять, где он. Потом снова зазвонил телефон, переполошив его до бешенства. Он соскочил с кровати, схватил провод и со злостью вырвал его из розетки.

Где мать?

Она полюбит Джой – такую бледную, белокурую и красивую.

Такую леди.

Но и шлюху. Не надо этого забывать.

Все женщины – шлюхи.

Убей.

Убей мать.

Убей Джой.

Убей себя.

Но сперва они обе должны встретиться. Он обязан это сделать для них.

Дек рванул с постели простыню, искромсал и еще раз связал Ангель, распластав ее поперек кровати.

Он сумасшедший. Она поняла это. В черных глазах, какими он смотрит на мир, пляшет безумие.

Кто он? И почему у него такое ужасное, отвратительное сходство с Бадди?

Бадди красивый.

А этот – урод. Чудовище.

Ребенок перестал толкаться. Она почувствовала тупую пульсирующую боль.

«Он убил моего ребенка, – подумала она. – И меня скоро убьет».

У нее мурашки, поползли по телу. Она больше не увидит Бадди.

– Мать. Мать. Проснись, дело важное.

Перед глазами у нее поплыла физиономия Дека. Глаза у него так похожи на ее – ничего нет от Росса.

Бедный Росс.

Превозмогая боль, Сейди попыталась говорить. Челюсти не слушались. Она чувствовала языком острые края выбитых зубов, а глаза у нее были как щелочки. Хоть за нож не взялся… пока'.

Сколько же она пробыла без сознания? Кажется, долго. Почему он все еще здесь?

Может, прошло всего несколько минут? Она чувствовала, что опять проваливается в бездну, и попыталась удержаться, но боль была такой невыносимой.

Он отвязывает ее от стула. Может, собирается отпустить?

Может.

Она снова потеряла сознание.

Он сказал:

– Мать, какая же ты дура! – Потом заорал дурным голосом:

– Мать, проснись!

Когда она не проснулась, он пнул ее. Джой ждет. Нехорошо заставлять ее ждать.

Все стало на место.

Ферди Картрайт работал на Сейди Ласаль.

Сейди Ласаль – агент Бадди.

Ферди отправляется навестить Сейди.

Она живет на Анджело драйв.

У нее есть плакат.

Ферди исчезает.

Сейди нет в Палм-Спрингс, где она должна быть.

Дома телефон не отвечает.

Телефон отключен.

– Едем, – заторопился Леон.

Втащить мать вверх по лестнице заняло много времени.

Тяжелая, но он упорно продолжал тащить. В конце концов, обещание есть обещание, и не может он разочаровать Джой.

Ангель услышала, что он возвращается.

– Вы должны отпустить меня, – выкрикнула она в отчаянии. – Я теряю ребенка. Ради бога! Ради бога, отпустите!

Когда он вошел, она похолодела, ее захлестнуло отчаяние. Он волочил тело женщины.

Она начала биться в истерике.

– Мать, это Джой. Джой, поздоровайся с матерью.

Жаль, что Джой себя плохо ведет. Он вынужден был вставить ей кляп, и вовсе нехорошо, что она вынудила его это сделать.

Голова болела. Вспомнилась Филадельфия – так давно это было и так далеко.

Дек взглянул на мать – он усадил ее на стул рядом с кроватью.

Потом посмотрел на Джой, связанную и с кляпом во рту.

Две женщины в его жизни.

Две особые женщины.

С каким трудом он устроил им эту встречу! А они даже не ценят.

Не ценят?

В бешенстве он сорвал с себя одежду, в последнюю очередь стянул сапоги.

Повертел в руках нож, потрогал острие, ощерился маской смерти.

Желание разлилось по телу, закипело в крови, наполнило мозг. Голова болела, глаза болели.

Джой ждет его, раскинула ноги.

Шлюха.

Джой ждет его и никогда больше не будет над ним смеяться.

Ангель.

Он задрал ей юбку, ножом полоснул по трусикам, сорвал.

Шлюха.

Ее лицо исказилось, глаза стали огромными. Она его хочет.

Золотистый Ангел Надежды хочет слиться со Стражем Порядка.

Он оседлал ее, приготовился в нее войти, занес руку с ножом, чтобы одновременно и ударить.

И да сольются они.

Бадди схватил его сзади – в отчаянном броске, от которого оба потеряли равновесие и свалились на пол. Боролись они несколько секунд, потом Дек издал горлом какой-то нечеловеческий звук и ударил ножом, целясь Бадди в лицо. Нож полоснул по ладони, хлынула кровь.

Боли Бадди не почувствовал, он чувствовал только ярость, и ярость придала ему силы. Правой рукой он схватил Дека за руку, в которой был нож, и начал отгибать назад запястье… медленно… медленно… с силой.

Глаза их на миг встретились. Черные с черными. Разные и все-таки одинаковые.

– КТО ОН – БАДДИ ХАДСОН?

Дек завопил, кулак его вдруг разжался, и нож, устремившись вниз, вонзился ему прямо в глотку.

Когда Леон ввалился в комнату, все было кончено.

Эпилог

Вторжение к Сейди Ласаль, убийство Ферди Картрайта и то, что за этим последовало, ввергло Голливуд в шок, который стал по-настоящему жутким, когда рано утром в воскресенье Вулфи Швайкера нашли в его собственной спальне, застреленного каким-то неизвестным. Народ запаниковал. Все помешались на безопасности. Резко подскочил спрос на сторожевых собак, личных телохранителей, бронированные лимузины и оружие. Начало всему положила Биби Саттон, превратив свою спальню в неприступную крепость: оборудовала ее металлическими ставнями, которые открывались и закрывались с помощью электроники, и поставив дверь, которыми обычно оснащают сейфы в банках.

Сейди Ласаль и Ангель Хадсон срочно доставили в отделение экстренной помощи. Опытным врачам удалось предотвратить у Ангель выкидыш. Через несколько дней ее отпустили домой, наказав ничего не принимать близко к сердцу и отдыхать.

Сейди отделалась не так счастливо. У нее оказались перелом двух ребер, скулы и носа и многочисленные ушибы. К тому же она перенесла шок и совершенно ничего не помнила.

Леон Розмонт ее допросил, но ничего не узнал. Ангель также нечего было сказать. Ни та, ни другая не дали никаких зацепок, словно сговорились хранить молчание.