Супермены в белых халатах, или Лучшие медицинские байки - Малявин Максим Иванович - Страница 79

– Ну что, доктора, берете его себе? – поинтересовался старший.

– Берем. Свезем в наркологию подарочек, пусть порадуются, – сказал Денис Анатольевич и повернулся к пациенту: – Пошли, болезный. Тебя как зовут-то? Белоснежка? То есть Белоснег?

– Сам ты Беломор! Толя меня звать.

– Поехали, Толя, полечим твое неграмотное похмелье. А ребята пока гномиков замочат и прикопают. Правда?

– Не вопрос! – заверили полицейские.

Загрузив Анатолия в салон, спецбригада направилась в наркологию. Анатолий вел себя беспокойно: пытался выглянуть в окно, посмотреть под сиденьями – не просочился ли гном-диверсант? Потом он сфокусировал взгляд на фельдшере. Оценил невысокий рост, короткостриженые черные курчавые волосы, бородку…

– У тебя рога растут!!! Ты – черт!!! АААА, ОТКРЫВАЙТЕ, Я ВЫХОЖУ!!!

В салоне барбухайки образовалась небольшая свалка, поскольку намерение сойти на полном ходу у Анатолия было очень даже серьезным. В итоге из притормозившей у крыльца наркологического диспансера машины слегка взъерошенный экипаж вывел слегка помятого пациента. Дежурный доктор взялся за расспросы, но Толя вспомнил лихую молодость и ушел в глухую несознанку – мол, не было ничего, зря дело шьешь, начальник! Доктор укоризненно посмотрел на Дениса Анатольевича – мол, зачем гражданина повязали, он же вполне спокоен, никакой горячки, все чисто… Денис Анатольевич пожал плечами и попросил санитара позвать забытого на улице фельдшера, а то вредно столько курить на морозе.

Расчет на провокацию оказался верен: стоило фельдшеру заглянуть в кабинет и поинтересоваться, какого ангела этот хмырь еще не на сковородке, как пациент взорвался:

– ЧЕРТИ! Я ТАК И ЗНАЛ!! ВЫ ВСЕ ЧЕРТИ!!! МЛЯАААА, ХОЧУ ДОМОЙ, К ГНОМИКАМ!!!!

Нарколог обменялся взглядом с Денисом Анатольевичем, вздохнул и сел заводить историю болезни.

Диана Вежина

Сказки «скорого» врача

О роли личности в истории

Надо признать, что медицина для меня началась с курьеза. Или с казуса, если с другой стороны посмотреть.

Было это…

Было это в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, какое к нашим временам уже давно как сгинуло. Вуз, в котором я тогда училась, был весьма престижным и весьма режимным. К началу третьего курса все студенты получали вторую форму допуска (в просторечии «секретку»), а уж окончившие его могли считать, что диплом у них в кармане. После третьего курса система из своих цепких лап никого не выпускала.

А меня еще угораздило быть на хорошем счету. Мало того – еще и научной работой заниматься. На той самой кафедре, которая мне теплое местечко в аспирантуре уготовила. То есть живи и радуйся, будущее обеспечено.

Вот только это будущее меня никак не устраивало. Ну не хотела я становиться специалистом по космическим приборам, а хотела я быть врачом. И чем дальше, тем больше. После окончания третьего курса желание это стало совсем неодолимым, и пошла я в деканат забирать документы, чтобы начать жизнь с чистого листа и поступать в медицинский институт. В чем сдуру декану и призналась.

Декан мне возражать не стал. Общеизвестно, нельзя сумасшедшим возражать, они от этого на людей бросаться начинают. А я в его глазах выглядела натуральной умалишенной. Заучилась гордость курса, съехала с катушек, над интегральными схемами корпя. А потому он честно пообещал мне все документы отдать, как положено. Но только в сентябре, поскольку раньше отдел кадров с такой сложной задачей не справится.

А у меня вступительные экзамены с первого августа. А документы еще подать надо. Да еще приемную комиссию убедить, чтобы их приняли, поскольку одно высшее образование (хоть и незаконченное) у меня теперь имеется, а по советским порядкам того времени после него очень настойчиво рекомендовалось год отработать. Ну и на кой мне эти документы в сентябре, скажите на милость?

Иду я с такими думами по бесконечному институтскому коридору и утыкаюсь понурой головой прямо в грудь своему бывшему однокурснику. Он уже с год как на вечернее отделение перевелся, а днем трудился на местной институтской АТС, ремонтником. Вот ему-то я свою беду в спецовку и выплакала.

– Ха! – сказал мой бывший однокурсник. – Тоже мне, проблема. Через три дня заходи, получишь свои документы.

– Как через три? – Я аж в ступор впала.

– А очень просто. В кадрах работает куча теток. У них у всех мужья, дети, любовники, подруги в конце концов. И эти тетки с ними со всеми целый день по городскому телефону общаются. А завтра с утра телефон у них накроется.

– А как?

– А так. Таком телефон у них накроется.

Я все еще не понимаю:

– Ну и что?

– А то, что мастер по ремонту – это я. А заявок у меня куча. И завтра я к ним не пойду. А к послезавтрему они по всем лабораториям спирт выпрашивать начнут, чтобы меня подмазать. А я спиртом не возьму. А на третий день они за работающий телефон всё что угодно сделают. То есть твои документы. Вот, как сделают, так сразу телефон у них и заработает!

Так оно и вышло. И на третий день получила я свои документы, что характерно – еще до того, как был подписан приказ о моем отчислении. Казус, однако. Или и вовсе курьез, если с другой стороны посмотреть.

Ну а дальше пошло-поехало, от одного курьеза к другому казусу, и в итоге оказалась я – пардон за каламбур – доктором скорой помощи.

Правду говорят, что, как дело начнется, так оно и продолжится. Нет бы моему декану отдать мои бумажки без лишней мороки – может, и не нашла бы я на свою голову такой кучи приключений…

А с другой стороны, тогда бы я вам тут и сказок не рассказывала.

В начале славных дел

В тридевятом царстве, тридесятом государстве, которого теперь и вовсе нет, студенту, чтобы устроиться работать, нужно было получить разрешение из деканата.

А разрешение давали только успевающим.

А работать разрешали только по специальности.

А по причине отсутствия таковой студентам младших курсов ничего не светило.

Но только не мне, с моей-то пробивной энергией.

Нашла я на лето местечко служителя вивария при кафедре нормальной физиологии, пользуясь отличными оценками вырвала из декана разрешение и вступила в должность.

Не без внутреннего трепета: как же, храм науки; физиологию мозга изучают, электроды кошкам-мышкам (крысам, то бишь) в головы вживляют, исследования умные исследуют…

То, что наука – дело грязное и преизрядно воняет, я поняла сразу. Но то, что она – наука то есть – еще и опарышами покрыта…

Картинка с выставки: комнатушка, заставленная клетками с голодными, орущими котами и крысами, тучи мух, мириады блох, а на полу толстым слоем лежат опилки и от этих самых опарышей шевелятся. Ну и амбре соответствующее.

Оно понятно, штатный служитель неделю назад ушел в запой, а из него прямо в отпуск, но мне-то от этого не легче.

Зверье кормить надо, а я внутрь войти не могу. Не могу, и всё. Потому как я опарышей БОЮСЬ! Нет, не просто так боюсь, а именно БОЮСЬ. До судорог. Фобия у меня такая.

Вылезла во двор, стою, курю. На мое счастье, мимо приятель со старшего курса проходил. Узрел мою вселенскую скорбь, поинтересовался в чем дело. Поржал от души. Дура, говорит, я сейчас мужиков свистну, всех твоих опарышей вмиг расхватают. Это ж для рыбалки лучшая наживка!

Я воспряла. Но ненадолго, поскольку жаждущие рыболовы кончились куда раньше, чем эти твари шевелящиеся.

Мой приятель поскучнел, потом снова приободрился. Стой, говорит, и жди, через полчаса приду. И умчался в неизвестном направлении.

Стою. Жду. Деваться-то всё равно некуда. И ни одной светлой мысли в голове. Хотя нет, одна пришла – доехать до Кондратьевского рынка (это где всё для рыбалки продают) и уговорить продавцов наживки забрать у меня всё это богатство. Ей-богу, были бы деньги, еще и приплатила бы. Впрочем, если бы деньги были, черта с два бы я сюда работать пошла.