Гипнотизер - Кеплер Ларс - Страница 99

Йона достал телефон и набрал номер, и тут же Эрик указал на автобус, ждавший возле пустого выхода. Йона покачал головой и заговорил с кем-то с возрастающим раздражением. Эрик с Симоне слушали, как глухой голос в трубке рычит что-то в ответ. Когда Йона захлопнул телефон, лицо у него было решительное. Светло-серые глаза — напряженные и серьезные.

— Что случилось? — спросил Эрик.

Йона, вытянув шею, посмотрел в окно.

— Полицейские, которые поехали в дом, так и не вышли на связь, — рассеянно сказал он.

— Плохо, — тихо заметил Эрик.

— Надо поговорить с участком.

Симоне попыталась потянуть Эрика за собой.

— Мы не можем просто сидеть и дожидаться их.

— Мы и не будем, — ответил Йона. — Нам обещали прислать машину, она уже должна быть здесь.

— Господи, — вздохнула Симоне, — как же все долго.

— Здесь совсем другие расстояния, — заметил Йона, сверкнув глазами.

Симоне пожала плечами. Все трое пошли к выходу. На улице в лицо ударил совершенно другой, сухой мороз.

Вдруг перед ними остановились два синих автомобиля. Из них вышли двое мужчин в оранжевой форме горных спасателей.

— Йона Линна? — спросил один из них.

Йона коротко кивнул.

— Нас послали пригнать вам машину.

— Горные спасатели, — нервно сказал Йона. — А где полиция?

Один из мужчин вытянулся и серьезно объяснил:

— Здесь это не такая уж большая разница. Полиция, таможня, горные спасатели — мы сотрудничаем при необходимости.

Вмешался второй:

— Народу сейчас не хватает — Рождество на дворе…

Оба замолчали. У Эрика был вид отчаявшегося человека. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Йона опередил его:

— Вы что-нибудь слышали о патруле, который поехал в дом?

— В последний раз — вчера утром, в семь, — ответил один из спасателей.

— Сколько туда ехать?

— Ну, на час-два надо рассчитывать, если ехать в Сутме.

— Два с половиной, — добавил второй. — Учитывая время года.

— Какая машина наша? — нетерпеливо спросил Йона, направляясь к автомобилям.

— Да не знаю, — ответил один из мужчин.

— Дайте ту, в которой больше бензина, — попросил Йона.

— Проверить уровень бензина? — спросил Эрик.

— В моей машине сорок семь литров, — быстро сказал один из спасателей.

— Тогда у тебя на десять литров больше, чем у меня.

— Отлично, — сказал Йона, открывая дверцу.

Они сели в прогретый салон. Йона взял у спасателя ключи и попросил Эрика ввести направление в новенький GPS-приемник.

— Подождите! — окликнул Йона спасателей, уже садившихся во вторую машину.

Те остановились.

— Патрульные, которые уехали к дому вчера утром, — они тоже были горные спасатели?

— Ну… в общем, да.

Они поехали на северо-запад, вдоль Вольгшён, чтобы отыскать Бреннбек и потом, всего через несколько километров, подняться на магистраль Е-45, по прямой проехать милю на запад, оказаться на кривой дороге — чуть больше восьми миль по петляющему отрезку к югу от Климпфьелль, и повернуть к Даимадален.

Ехали молча. Оставив Вильхельмину далеко позади и оказавшись на шоссе, ведущем к Сутме, они заметили, что небо над ними как будто светлеет. Удивительный мягкий свет словно открывал вид. Вокруг угадывались контуры гор и озер.

— Смотри, — сказал Эрик, — просветлело.

— Светло не будет еще несколько недель, — ответила Симоне.

— Снег в тучах не пропускает свет, — объяснил Йона.

Симоне прижалась лбом к окошку. Они ехали через покрытые снегом леса, которые сменились гигантскими белыми вырубками, темными пятнами болот и озер, раскинувшихся, словно равнины. Проехали указатели с названиями «Етнеме», «Тролльклинтен», проехали длинную Лонгселеон. В темноте угадывалось невероятно красивое озеро, называвшееся, как гласил указатель, Меваттнет, — с обрывистым берегом, холодное и накрепко замерзшее, темно искрящееся в снежном свете.

Часа через полтора езды то на север, то на запад дорога начала сужаться и почти наклоняться в огромное озеро — Бургашён. Они находились в коммуне Доротеа, приближались к норвежской границе, за окном появились высокие островерхие горы. Внезапно встречный автомобиль засигналил им, ослепив светом фар. Они съехали на обочину; автомобиль постоял и задом двинулся к ним.

— Горные спасатели, — сухо сказал Йона — машина была похожа на их собственную.

Йона опустил окошко, и ледяной воздух с шорохом выдул из салона тепло.

— Это вы стокгольмские? — с сильным финским акцентом крикнул им один из мужчин, сидевших в машине.

— Мы, — ответил Йона по-фински. — Нольвосьмые. [26]

Оба посмеялись, потом Йона перешел на шведский:

— Это вы ездили в дом? С вами никак не могли связаться.

— Радиотень, — объяснил мужчина. — А бензина жалко было. Там ничего нет.

— Ничего? Никаких следов вокруг дома?

Мужчина покачал головой.

— Мы прошли через слои снега.

— Как это? — спросил Эрик.

— После двенадцатого было пять снегопадов, так что мы искали следы в пяти слоях снега.

— Молодцы, — похвалил Йона.

— Это заняло кое-какое время.

— Но там ничего не было? — спросила Симоне.

Мужчина покачал головой.

— После двенадцатого — не было, я уже говорил.

— Вот черт, — тихо выругался Йона.

— Будете возвращаться? — спросил спасатель.

Йона мотнул головой.

— Мы из Стокгольма приехали, так что сейчас возвращаться не будем.

Мужчина пожал плечами.

— Ну, как хотите.

Они помахали спасателям и свернули на восток.

— Радиотень, — прошептала Симоне. — Но ведь Юсси звонил из дома.

Они продолжали ехать в молчании. Симоне думала о том же, что и все: поездка могла оказаться роковой ошибкой, их, может быть, заманили на ложный путь, прямо в кристальный мир снега и льда, в болота и тьму — а Беньямин между тем лежит в каком-нибудь совершенно другом месте, без защиты, без лекарств. Может быть, его уже нет в живых.

Была середина дня, но чем дальше на север, чем глубже в леса Вестерботтена, тем больше день в это время года напоминал ночь. Непроглядную ночь, без обещания рассвета. Ночь такую могущественную и суровую, что ее сумеречная тень раскинулась почти на весь декабрь и январь.

К дому Юсси подъехали в глухой тяжелой темноте. Ледяной воздух был неподвижным и ломким. Последний отрезок пути прошли по насту. Йона вытащил оружие, подумав, что давным-давно не видел настоящего снега. От крепкого мороза пересохло в носу.

Три домика были расположены полукругом. Снег пышными сугробами лежал на крышах, снежные барханы намело у стен до самых окошек. Эрик вылез и огляделся. Отчетливо виднелись параллельные колеи от колес машины спасателей, за ними — множество человеческих следов вокруг строений.

— О боже! — прошептала Симоне и рванулась вперед.

— Подождите, — сказал Йона.

— Здесь никого нет, здесь пусто, мы…

— Нам кажется, что здесь пусто, — перебил Йона. — Это единственное, что мы знаем.

Симоне, дрожа от холода, ждала, пока Йона шел к дому по скрипящему снегу. Он остановился возле одного из низких окошек, нагнулся, разглядел деревянный ларь и несколько половиков. Стулья на обеденном столе, холодильник с открытой дверью, вычищенный и выключенный.

Симоне посмотрела на Эрика — он вдруг повел себя странно. Порылся в снегу, провел рукой по губам, остановился посреди двора и несколько раз огляделся. Она хотела было спросить его, в чем дело, но тут он громко и отчетливо сказал:

— Это не здесь.

— Здесь никого, — устало отозвался Йона.

— Я хотел сказать, — произнес Эрик странным, почти пронзительным голосом, — я хотел сказать, что вороний замок — не здесь.

— Как это?

— Это не тот дом. Вороний замок Юсси — светло-зеленый, я слышал, как он его описывал. Кладовая в прихожей, крыша с ржавыми гвоздями, антенна возле конька, а во дворе полно старых машин, автобусов, тракторов…

Йона взмахнул руками: