Анклавы в аду. Встречный прорыв - Рыбаков Артем Олегович - Страница 6

– То есть? – не понял «черезвычайный и тайный посол».

– Калуга отсюда почти в полутора сотнях километров, и дорога к ней мимо Обнинска проходит…

– И что… – начал услышавший мою тираду Седов, но полковник остановил его, положив руку на плечо:

– Обнинск – это где самая первая АЭС была построена, так, Илья?

– Совершенно верно, но дело не только в этом, или вы думаете название «Грязный треугольник» просто так появляется?

– Тула? – продемонстрировал знание местных реалий полковник.

– В основном – Новомосковск, там химия долгоиграющая оказалась, но и «тульское пятно» своего добавило…

Седов прервал нашу беседу, оглушительно свистнув и махнув рукой официанту, иди сюда, мол.

– Гриш, только без крови, прошу тебя, – несмотря на шутливый тон Удовиченко, я несколько напрягся:

– Что, может побуянить?

– Не боись, Следопыт, солдат салагу не обидит, но халдея воспитать надо… – пророкотал прапорщик, вылезая из-за стола.

Когда служка подошел, гигант, не говоря ни слова, сграбастал его за рубаху на груди и подтащил к себе:

– Свежее? Из Калуги, говоришь? – без видимых усилий Седов приподнял своего собеседника за грудки так, что ноги того оторвались от земли. – А водка, надо понимать, у вас «Московская»? Может, и суши японской предложишь? – С каждым вопросом он немного встряхивал официанта, голова которого при этом моталась, как привязанная на ниточке.

– Гриш, – окликнул «палача» капитан Верстаков, – он ответить не может, ты ему кадык воротом пережал.

Прапорщик слегка ослабил хватку и поставил явно струхнувшего аборигена на место:

– Я задал тебе четыре вопроса и не получил ни одного «му» в ответ! Мне по-плохому спросить? – Если бы я не разговаривал с Григорием до этого, то вполне мог подумать что издаваемое им рычание – это его нормальный голос.

Несчастный официант приоткрыл рот, то ли собираясь ответить, то ли просто наконец вдохнуть, но что он хотел сказать, мы так и не узнали.

– Эй, громила, отпусти его! – тембру голоса незнакомца мог позавидовать и дизель моего «тигра» – густой рокочущий бас заполнил все немаленькое помещение «Хризантемы».

Мы все синхронно обернулись, вот только Седов при этом снова «вздернул» вруна-полового. От стойки, или «раздачи», как говорили до Тьмы, к нам подходили трое. Центром группы был тот самый обладатель громоподобного голоса, толстый и широкий в плечах бородач средних лет. Борода его была столь же выдающаяся, как и голос, – черные с проседью завитки ее доходили мужчине до середины груди.

«Протодиакон[13] какой-то!» – вспомнилось мне выражение из старинных книжек.

Наиболее бросающимися деталями его одеяния были кожаный фартук и пояс с парой внушительного размера ножей.

«Или главный повар, или владелец этого шалмана. А может, и то и другое в одном лице», – оценил я социальный статус голосистого незнакомца, вставая и отодвигая в сторону стул – массивное изделие местного столяра стоило заранее убрать со своего пути.

Двое спутников бородача были ничем, кроме развитых мускулов и высокого роста, не примечательны. «Мясо» – оно и есть «мясо». Не думаю, что два этих «окорока» будут проблемой для любого из нашей компании.

Наш прапорщик сориентировался быстро:

– Ты, что ль, хозяин этой богадельни? – И для убедительности он еще разок встряхнул полузадушенного прислужника.

– А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? – снова зарокотал бородач, а его ребятки выдвинулись вперед.

«Зря они так, чесслово», – подумав это, я аккуратно ставлю подножку одному из оппонентов. Нет, что вы, ничего грубого! Просто, когда его правая, ближняя ко мне нога при очередном шаге почти встала на пол, я немного подправил ее своей левой. Мягонько так толкнул, и что самое приятное – совершенно незаметно для окружающих! Так что я с чистой совестью мог изображать искреннее изумление в тот момент, когда эти «полтора центнера злобного мяса» запутались в своих нижних конечностях и рухнули, сломав, несмотря на массивность конструкции, один из местных стульев. Григорий, однако, был этому падению не сильно удивлен, поскольку в тот момент, когда второй «злобный гоблин» отвлекся, отарил его, послав в беспамятство.

«Интересное кино! Сюто[14] за ухо на встречном движении… А ты весьма уверен в себе, прапорщик!» – оценил я мастерство союзника.

Удар, в том виде, в каком он был исполнен, требовал, кроме силы, еще и хорошую технику и отменное чувство дистанции, а если учесть, что, проводя его, Седов продолжал удерживать второй рукой официанта, то за рукопашный бой югоросский прапорщик вполне заслужил оценки «отлично», впрочем, на мой вкус скорости все-таки не хватало.

Вырубленный громила свалился на того, кому я поставил подножку, и в ближайшее время «сладкая парочка» нас побеспокоить не должна.

Бородач немного приуныл и несколько раз открыл и закрыл рот, будто хотел высказать свое мнение по поводу нашего поведения, но не находил слов. Полковник вывел его из задумчивости, задав вопрос, в переводе на литературный русский звучавший как: «Позволено ли мне будет узнать, на основании каких предпосылок ваши сотрудники повели себя столь неподобающим образом?» Но в версии Удовиченко было всего два слова.

То ли тональность глава южан выбрал правильную, а может, и наши с Григорием действия были расценены местным мини-вожаком как достаточно впечатляющие, но начало его речи было далеко не тривиальным для места, времени и обстоятельств:

– Покорнейше прошу меня простить…

«Вот это да! – восхитился я про себя. – Происхождение у него явно не «рабоче-крестьянское».

– … но зачем же так сразу? Мы очень уважаем наших гостей… – в голосе у него появилась уверенность, тут же, впрочем, растоптанная полковником:

– Не похоже что-то! Или если мои люди «хакают», – Удовиченко, похоже, проанализировал произошедшее и нашел причину столь хамского поведения официанта, – то нужно нас за лохов держать? А вместо извинения травить нас «тухлым мясом»? – и он кивнул в сторону начавших подавать признаки жизни «бодигардов» бородатого.

– Нет, что вы, что вы… – Искреннее раскаяние в сочетании с громоподобным басом – это, доложу я вам, весьма занятная комбинация. – Я впотьмах не разобрался. А то знаете, к нам не только приличные и уважаемые люди заходят… Мы заведение самых демократических нравов… – заметив саркастическую ухмылку Удовиченко, толстяк снова сбился.

«А ведь нелегко ему, должно быть, приходится. И статус не шибко высокий, так что права не покачаешь, и имущество беречь надо от шантрапы всякой. Но хуже всего придется этому половому – решил, придурок, над проезжими подшутить, а те, по закону вселенской подлости, «крутыми» оказались и теперь искать ему новое место работы. Если, конечно, он не хозяйский родственник».

– … прошу меня еще раз покорнейше простить. – Задумавшись, я прослушал начало очередной фразы, но не так уж это было и важно, в конце концов. – Вы можете заказать прямо у меня, и я лично гарантирую качество продуктов и приготовления!

– Ну, если лично, то тогда мы претензий не имеем, – дипломатично свернул конфликт полковник.

Когда содержатель заведения, сопровождаемый прихрамывающим «бодигардом», несущим своего так и не очухавшегося напарника, удалился, за ухо ведя за собой проштрафившегося официанта, Удовиченко припечатал стол ладонью:

– Гриша, что за херня? Что это тебя понесло? Крутизну свою показать халдею решил или «ветер свободы» мозг тебе застудил?

– Сергей Сергеич, да я же в соответствии с легендой… – начал оправдываться Седов.

– В соответствии с легендой ты, Гриша, лучше бы не «хакал»! – зло отрезал Удовиченко. – У тебя из всех нас говор, пожалуй, самый характерный. Вон пусть лучше местные товарищи лясы точат, – и он кивнул в нашу сторону.

– Сергеич, – я продолжал поддерживать имидж «гражданской банды», – не надо на пра… Гришу гнать. Здесь такие разборки на каждом шагу. Кто сильнее – тот и прав. Считай, в каждом поселке своя власть, а даже если какая группировка и держит несколько поселений, то начальник каждого считает себя круче других. Я думаю, вы и так в курсе, только не привыкли еще.