Сборник новелл «На полпути в ад» - Кольер Джон - Страница 94

– Зачем мне молодость, если я никого не смогу любить!

– А про себя ты разве забыла?

– Жестоко так говорить, Хамфри, очень жестоко.

Даже если это правда.

– Что поделаешь, – произнес Хамфри, – одиночество всегда жестоко. Такова уж цена скромной порции бессмертия. И платить ее придется и тебе, и мне, и, разумеется, старине Винглебергу. Мы – существа особой породы и жить должны по особым законам. Отныне всегда будем мы, – он очертил в воздухе круг, – и весь остальной мир.

Оба притихли и долго сидели вдвоем внутри воображаемого круга, отделяющего их от остального мира. Ощущения, испытываемые ими при этом, были, по правде сказать, не лишены приятности.

– Когда-то, – заговорил наконец Хамфри, – у нас находились иные причины для уединения.

– О Хамфри, если бы ты… Но я такая скверная. Я тебя обманула. А потом еще и его обманула.

– Да, первый поступок – явная ошибка. Его необходимо исправить.

– Но как же быть со вторым? И исправлять поздно, и оставлять нельзя.

– Согласен, оставлять не годится. Значит, ты уверяешь, что снадобье было горьким? А может, ты и здесь ошиблась?

– Нет, нет, что ты! Оно было страшно горьким.

– Любопытный факт, – промолвил Хамфри, – наводит, как говорится, на размышления. Дело в том, что я не добавлял в воду ничего, кроме соли.

НЕДУГ АНДЖЕЛЫ БРЭДШО

Одна юная дама, дочь отставного полковника, жившая с родителями в одном из самых аристократических пригородов Лондона, была помолвлена с поверенным, мистером Агнецом Факсфером, который с каждым годом зарабатывал все больше и больше. Звали эту юную даму Анджела Брэдшоу нее был скочтерьер, ходила она в зеленом свитере, а когда в моду вошли босоножки, она, как и все, стала носить босоножки. Агнец Факсфер также мало чем отличался от своих сверстников, и молодые люди вели размеренную и беззаботную жизнь.

Но одним пасмурным сентябрьским днем с нашей юной дамой стало твориться что-то неладное. Не говоря худого слова, она подожгла шторы в гостиной, а когда ее попытались урезонить, принялась топать ногами, кусаться и сквернословить.

Родители, разумеется, решили, что девушка лишилась рассудка, и ужасно расстроились; жених же был просто безутешен. Однако знаменитый психиатр, за которым немедленно послали, нашел Анджелу в здравом уме; обычные в этом случае тесты, которым была подвергнута больная, симптомов умопомешательства не выявили.

Когда же обследование подошло к концу, Анджела внезапно разразилась грубым смехом и, обозвав почтенного эскулапа старым ослом, заявила ему, что он не придал значения двум-трем весьма существенным симптомам. Симптомы эти были столь туманны и противоречивы, что юная девица, абсолютно не сведущая ни в психоанализе, ни в жизни, знать их при всем желании не могла.

Потрясенный до глубины души, психиатр, однако, вынужден был признать, что, хотя знания Анджелы свидетельствуют о серьезных нарушениях в ее психике, а слова, с которыми она к нему обратилась, – о невоспитанности и дурном вкусе, отправить ее в сумасшедший дом лишь на этом основании он не вправе.

– Неужели вы не можете увезти ее в психиатрическую клинику хотя бы на том основании, что она подожгла мои шторы? – удивилась миссис Брэдшо.

– Без явных признаков умопомешательства не могу, – стоял на своем врач. – Впрочем, вы имеете полное право предъявить ей обвинение в поджоге.

– Чтобы моя дочь попала за решетку?! – взвилась мать. – Нет уж!

– Я мог бы защищать ее на суде, причем бесплатно, – вызвался мистер Факсфер. – И, уверяю вас, Анджелу признали бы невиновной.

– А про то, что об этом процессе будут писать газеты, вы не подумали? – покачав головой, сказал полковник. – Что ж, прискорбно, что вы ничем не смогли нам помочь, – обратился он к знаменитому психиатру, протянув ему конверт и смерив его недовольным взглядом. Психиатр пожал плечами и удалился.

Стоило врачу скрыться за дверью, как Анджела, задрав на стол ноги (и какие ноги!), принялась декламировать наспех сочиненные куплеты, где во всех, самых пикантных подробностях описывались события этого дня, чем повергла родителей и жениха в глубокую тоску. Не будь стишки эти до крайности неприличными, я бы, разумеется, их здесь привел.

В течение последующих нескольких дней Анджела продолжала выкидывать скандальные и малопристойные номера; больше же всего ей нравилось сочинять стихи, что она, надо сказать, делала с большой прытью и находчивостью. За это время в доме перебывало немало врачей, однако все они сходились на том, что недостойное поведение Анджелы Брэдшо к психическому расстройству никакого отношения не имеет.

Отчаявшись, родители прибегли к услугам знахарей, которые, будучи не в силах положить Анджелу в сумасшедший дом, оказались также не в состоянии вылечить ее своими снадобьями. В конце концоврешено было показать девушку одной небезызвестной, весьма сомнительной особе преклонного возраста.

– Мне все ясно, – и глазом не моргнув, заявила сомнительная особа. – В вашу дочь вселился дьявол. С вас две гинеи.

Полковник с супругой обратились к сомнительной особе с просьбой изгнать незваного гостя, но эта процедура, как выяснилось, стоила десять гиней, и родители Анджелы, а также Агнец Факсфер сели в такси и повезли девушку домой, сказав старухе, что им надо подумать.

– Чем таскаться по врачам, спросили бы лучше меня, что со мной, – я бы вам сразу ответила, – с улыбкой заявила Анджела на обратном пути.

Хорошенько отчитав дочь за то, что та ввела их в расход, и немалый, родители поинтересовались, каким же образом Анджела обо всем догадалась.

– Очень просто, – ответила девушка. – Я же его часто вижу.

– Когда?! – вскричал полковник.

– Где?! – вскричала мать.

– Как он выглядит?! – вскричал жених.

– Он молод и очень недурен собой, – ответила Анджела. – К тому же он прекрасный собеседник. Обычно он вселяется в меня, когда я одна, а одна я бываю лишь у себя в спальне – поэтому обыкновенно я вижусь с ним с одиннадцати вечера до семи утра.

– Что он тебе говорит?! – вскричал отец, вцепившись зубами в набалдашник своей трости.

– Он негр?! – вскричала мать.

– Что он…? Откуда ты знаешь, что это дьявол, а не дьяволица?! – вскричал жених.

– Расскажи, как он в тебя вселяется? – спросила мать.

– Когда я ложусь в постель, он часто оказывается рядом, – ответила Анджела, сохраняя поразительное спокойствие.

– Сколько раз я тебе говорила, что в спальню Анджелы давно пора заказать кровать пошире, – упрекнула мужа миссис Брэдшо.

– Дьявола следует изгнать – и немедленно! – воскликнул Агнец Факсфер. – Какой бы ни была широкой кровать, втроем мы на ней все равно не уместимся.

– Между прочим, я вовсе не уверена, что он захочет из меня выйти, – предположила Анджела. – В любом случае сначала я должна спросить об этом его самого.

– Полковник Брэдшо! – заявил Агнец Факсфер. – Надеюсь, вы понимаете мое положение? С учетом всего вышесказанного, а также того, что подразумевалось, я вынужден расторгнуть помолвку с вашей дочерью.

– Подумаешь, напугал, – буркнул дьявол, впервые подавший голос.

– Тише, любимый, – шепнула ему Анджела. Постучав по стеклянной перегородке, мистер Факсфер велел таксисту остановиться и выскочил измашины.

– Надеюсь, вы слышали, что сказала ваша дочь, и понимаете, что подать на меня в суд за расторжение помолвки у вас нет никакого права, – сказал он родителям Анджелы.

– Не в моих правилах обращаться в суд по таким пустякам, – возразил полковник. – И вашу долю за проезд на такси мы тоже по суду требовать не будем, не беспокойтесь.

Пока поверенный торопливо шарил в карманах в поисках денег, дьявол прочел вслух прощальное четверостишие, рифмуя «Факсфер» с одним очень неприличным словом.

Вернемся, однако, к нашей истории. Придя домой, мистер Брэдшо, не мешкая ни минуты, позвонил по телефону сомнительной особе преклонных лет и попросил ее за любые деньги изгнать из Анджелы дьявола.