Честь в огне не горит - Тамоников Александр Александрович - Страница 33

Офицеры доложили, что приняли приказ.

Тимохин приказал Гарину остановить автомобиль. «Рено» встал недалеко от поворота, между улицами Крапивной и Луговой.

– Черт бы побрал эту молочницу! – сплюнул в окно Александр. – И откуда она нарисовалась?

– Может, тетенька пашет на Дробуса? – предположил с пола Шепель. – Мы следили за его домом, она следила за нами…

– И что она могла увидеть?

– Не знаю, может, и ничего… Ты бы подвинулся, Саня; неудобно внизу, тело затекает, а мне еще с «Мухи» стрелять.

– Садись рядом.

– Вот это другое дело!

Прошло три минуты, как молочница зашла к бандитам; пять минут, семь…

Тимохин вызвал Крымова:

– По-моему, Дробус взял женщину в заложницы.

– Не факт…

– А что ей делать в доме семь минут?

– Ждем.

– Это понятно; вопрос: сколько?

– Если у Дробуса заложница, то он сам свяжется с нами.

– Как?

– Через местных ментов. Для этого необходима самая малость – набрать по телефону «02».

– Да-а… – протянул Тимохин. – И тогда придется менять план.

– Ждем, Саша!

Минуло десять минут, а молочница так и не вышла из дома. Тимохин снова связался с Крымовым:

– Ждем еще пять минут. Затем, выйдет ли Дробус на связь или нет, отправляем на базу Кима за газовым зарядом. Будем применять… погоди, Крым, Шестой на связи. – Александр переключился на Бирюкова: – Да, Шестой?

– Женщина с бидоном вышла из дома номер четырнадцать и направилась в сторону магазина.

– Понял! Крым, слышал?

– Слышал! Я уже у входа в магазин, встречаю нашу молочницу.

– Жду сигнала!

Начальник отдела спецмероприятий вышел на связь через три минуты:

– «Орион»! Все нормально. Женщина – действительно Соболева Антонина Сергеевна, продала молоко Петру Краеву, который выдает себя за Георгия Кузьмина.

– Она тоже не заметила, что Краев не Кузьмин?

– Нет.

– Почему задержалась?

– Краев мелочь на сдачу собирал.

– Ясно… Куда дел молочницу?

– В магазин. Приказал продавщице закрыть ее. Сам выхожу на прежнюю позицию.

Тимохин вновь переключился на одновременный вызов всех офицеров группы:

– «Орион-01»! Я – Первый! Продолжаем! – Взглянул на Шепеля: – Вниз, Миша!.. Витя, вперед к объекту!

– Есть, командир, – ответил майор Гарин.

Офицеры заняли боевые позиции. Бирюков вышел в сад дома семьи Потапенко, Крымов встал на углу магазина. «Рено» подъехал к воротам дома номер четырнадцать. Гарин посигналил. Калитку открыл Краев, кивнул. Ворота распахнулись. Бандит, выдававший себя за Кузьмина, прошел на террасу. Такси въехало во двор.

– Витя, прикрываешь от машины! – скомандовал Тимохин. – Миша, вперед!

Задние дверки «Рено» раскрылись, и на двор выскочили Тимохин и Шепель. Майор быстро привел в готовность гранатомет и выстрелил в правую часть здания. Краев, не ожидавший ничего подобного, бросился к развороченной взрывом двери. Тимохин дал очередь по террасе. Раздался вскрик – это командир группы поразил бандита. Офицеры бросились внутрь дома. В прихожей заметили изуродованный труп – кто-то из банды попал под разрыв выстрела «Мухи». В дальнем конце большой комнаты Тимохин уловил какое-то движение и тут же дал туда очередь. Раздался звук падающего тела – и тут же звон разбитого стекла в комнате слева.

– Туда, Миша! – крикнул Шепелю Александр. – Четвертого брать!

– Понял!

Шепель бросился в комнату, выпрыгнув в разбитое окно, и тут услышал очередь и взрыв. Где-то рядом взвизгнул осколок. «Что еще за кренделя?» – подумал он, перепрыгнув через забор…

Дробус курил в своей комнате, когда Вахиев доложил о том, что прибыл курьер.

– Он один в машине? – спросил главарь.

– Краев сказал, что один…

– Давайте сюда курьера.

– Будешь валить?

– А зачем он нам нужен? Закладин сыграл свою роль, пора ему уходить… со сцены. Свидетели нам не нужны.

– А Гординец?

– Его «рассчитаем» при передаче машин. Ступай!

Ринат Вахиев вышел из дома, и тут прогремел взрыв. Бандит попал в эпицентр разрыва и умер мгновенно. Дробус, подскочив от разрыва, сотрясшего весь дом, и услышав автоматную очередь, действовал автоматически. Схватив автомат, он прыгнул в окно, выбивая телом раму. Вскочил, слегка пораненный стеклом, бросился к забору, нырком перепрыгнул через него. Перевернувшись через голову, вскочил на ноги. Он понимал, что дом окружен, но рядом магазин, в нем могли находиться люди. Спецы вряд ли стали бы эвакуировать население непосредственно у цели – это могло быть замечено из дома. А люди в магазине, даже один продавец, – это заложники, а стало быть, шанс к спасению. Поэтому, вскочив на ноги, главарь банды хотел бежать к входу в магазин. Но тут из-за угла появился спецназовец. Дробус вскинул автомат. Крымов опередил его, дважды выстрелив в грудь бандита. Одна из пуль попала в предохранительную чеку наступательной гранаты, которую Дробус всегда держал при себе, на крайний случай. Срыв чеки вызвал взрыв. От неожиданности Крымов присел. Тело Дробуса подбросило от взрыва, и на землю упала изуродованная окровавленная туша. Единственное, что не пострадало от разрыва «РГД-5», так это физиономия бандита. Его стекленеющие глаза недоуменно и с какой-то обидой смотрели на задымленное небо. К трупу подскочил Шепель.

– Из чего ты его разделал, Крым? – спросил майор. – Подствольников вроде ни у кого из нас не было… Чем ты рванул этого урода?

Крымов снял защитный шлем:

– Хрен его, Миша, знает… Он выпрыгнул из-за забора, поднялся, хотел бежать к входу в магазин. Я вышел, он увидел меня и хотел стрелять. Ну, я и всадил ему в грудь… А тут взрыв.

– В гранату попал, не иначе. Дух носил при себе гранату, вот она и рванула… Да, Крым, лихо ты завалил Дробуса!

– Дробуса? Это он?

– Да ты сам подойди, глянь! Морда от взрыва не пострадала.

– Ну, что тут у вас? – подошел к офицерам Тимохин. – Не захотел сдаваться Обер? Подорвал себя?

– Не успел, – ответил Шепель, – Крым помог. Всадил очередь в «РГД». Результат, как говорится, налицо…

– Поторопился я! – с досадой проговорил Крымов. – Надо было стрелять по ногам… Но эта сука, – он указал на Дробуса, – шустрым оказался, в мгновение перевел на меня ствол. Тут уж не до выбора. А он нужен живым… был нужен…

– Да и хрен с ним, не переживай, Крым, – сказал Шепель. – У тебя не было вариантов. Ведь так, Сань? – Майор повернулся к Тимохину.

– Так-то так… В общем, для доклада, Крым: мы с Шепелем выдавили Дробуса из дома на тебя, ты взял его на прицел. Но Обер неожиданно рванул за кольцо спрятанной в кармане гранаты.

– А пули, что я всадил в его тело?

– Черт, пули… Их никуда не деть. Меняем версию. Ты предложил Дробусу сдаться, тот бросил ствол и потянулся к карману. Ты понял, что задумал Обер, и дважды выстрелил в руку. Времени для прицельной стрельбы у тебя не было, вот пули и прошли немного выше. А потом взрыв…

– Нормальная версия! – кивнул Шепель. – Да и невелика потеря. Ну, не удалось взять Дробуса; главное, что банду нейтрализовали, боевую задачу выполнили!

Тимохин похлопал Крымова по плечу:

– Все нормально, Вадим! Шепель прав. Задача выполнена.

К дому номер четырнадцать стала подтягиваться толпа обывателей. Крымов вызвал с позиций бойцов «Ориона», приказал:

– Трупы в мешки, и в дом. Вывезем на «Газели». Шлемы снять, надеть маски. Нас не должны видеть в лицо.

– Меня уже видели Потапенко, – усмехнулся Бирюков.

– Плохо!

– Ну, не в маске же было заходить к ним… Они и так-то испугались. А если бы я был в маске?

– Все, прекратить разговоры! Всем в усадьбу Кузьмина. Макаров, забирай «УАЗ» – он в соседнем проулке – и двигай к Самойлову. Грузите аппаратуру, отвозите на базу, подгоняйте сюда «Газель». Саня! – обратился Крымов к Тимохину. – Свяжись с местной милицией, пусть пришлют людей и выставят здесь оцепление.

– А что с ними связываться? Вон, уже летит сюда патруль на «семерке»!