Маскарад - Джойс Бренда - Страница 80

— Разумеется, мы остаемся друзьями, — как можно спокойнее произнесла она. — Ты всегда будешь моим другом, Тайрел.

— Значит, ты остаешься верной мне после всего этого времени?

Господи, что он хочет сказать? Он усиливал ее неприятное чувство.

— Конечно. Друзья остаются верными друг другу. Это характер дружбы. — Она не хотела говорить так, быть прямой и беспокоиться о косвенных намеках. — Ты же хорошо меня знаешь, что я честная. Ты всегда будешь моим другом, — пылко проговорила она.

И она действительно так думала.

Он посмотрел на нее, затем резко заговорил.

— Ты изменилась, — произнес он. — Ты еще красивее и привлекательнее, чем раньше, и теперь у тебя есть уверенность и самообладание, присущие только зрелой женщине.

Лизи была поражена такой откровенной лестью, но, несмотря на все, она была в восторге. Она не хотела думать о его похвале.

— Мы все меняемся, Тайрел. Полагаю, это называется взрослением. — Она помедлила. — Думаю, ты тоже изменился.

Он вздрогнул, встретившись с ней взглядом. Затем мягко произнес:

— Жизнь полна сюрпризов, Элизабет. Не все из них приятны.

Лизи не знала, что он имеет в виду. Она боялась спросить.

— Как твоя семья?

Теперь она думала о Нэде.

— Они в порядке, — ответил Тайрел.

Лизи закусила губу; ей очень хотелось спросить о ее сыне, но она знала, что не должна поднимать эту тему. Если она это сделает, она будет снова убита горем. Наступил ужасно неловкий момент. Она вспомнила Бланш и их приближающуюся свадьбу.

— А леди Бланш?

Он избегал ее взгляда.

— Она в порядке. — И его следующие слова стали полным шоком. — Мы по-прежнему чужие друг другу.

Лизи застыла. Сначала был странный визит Бланш, теперь это внезапное посещение. В ее груди затеплилась надежда. Лизи напомнила себе, что он должен жениться на равной себе по положению и состоянию, а она слишком бедна и слишком незначительна, чтобы быть его женой.

Она закрыла глаза. С прошлого лета это стало ее тайной мечтой — той, что приходила ей на ум в самые поздние часы ночи. Сердцем она очень хотела быть его женой, не важно, что опровергал ее разум, и опровержение оставалось ясным. Даже если между ним и Бланш была пропасть — и это было огромное «если», — это все равно ничего не меняло.

— Элизабет, — мягко сказал он.

Она подняла взгляд.

— Я не хочу злоупотреблять гостеприимством, я вижу, у вас гости.

Она кивнула. Он скоро уйдет! Как она может спокойно дать ему уйти? Ей удалось выжить эти несколько месяцев без него, но его присутствие сделало понятным один факт — она не хочет быть без него снова. Если она может добиться дружбы, тогда пусть будет так. Она сделала опасный ход: дотронулась до его руки.

— Тайрел.

От ее прикосновения он вздрогнул. В его глазах был жар.

Лизи поняла. Внезапный прилив желания был слишком понятным. Он все еще хотел ее. Им каким-то образом нужно бороться с тем влечением, которое есть между ними, поняла она. Она сглотнула.

— Я рада, что ты пришел. Можем мы… можем ли мы остаться друзьями? Я имею в виду, настоящими друзьями. Я хочу, чтобы ты иногда приходил в гости, конечно же, когда тебе удобно.

— Спасибо, — с видимым облегчением ответил он. — Элизабет… мне бы хотелось прийти снова… очень.

Ее сердце забилось с бешеной скоростью. Оно вернулось назад, ко всей романтике и страсти, что у них были в Уиклоу. Он был по-прежнему невероятно соблазнительный, необычайно красивый, такой сильный и надежный. Лизи боролась с желанием броситься ему в объятия. Она не хотела ничего больше, кроме как положить голову на его широкую грудь.

Она прошла с ним к центральной двери. Он остановился.

— Элизабет. Ты не спросила о Нэде, — сказал он, пристально посмотрев на нее.

Она вздрогнула, словно пораженная. Она быстро отвернулась, чтобы он не мог увидеть глубину ее ужаса и как близко она к тому, чтобы потерять контроль. Она не могла говорить, а следовательно, не могла спросить о его сыне.

— Он в полном порядке, — очень мягко произнес Тайрел. — Он замечательный ребенок. И такой же высокомерный, как всегда. Он так же очень счастлив. Я его обожаю, — добавил он.

Лизи кивнула, наконец посмотрев на него. Ее глаза наполнились слезами.

— Я вижу, для тебя это по-прежнему трудно.

— Я… скучаю по нему.

Он молчал.

Лизи вытерла глаза, пытаясь вернуть себе самообладание, и посмотрела на него с вымученной улыбкой.

— Спасибо, что зашли, милорд, — сказала она, вернувшись к предельной формальности.

— Элизабет.

Она напряглась, их взгляды встретились.

— Ты можешь навестить его. Я с радостью устрою это.

Заструилась надежда, поглощая ее, но Лизи нашла благоразумие.

— Это плохая идея! — воскликнула она.

Если она увидит Нэда, это может причинить еще большую боль, чем она может вынести. Будет так, словно она по-прежнему его мать. Она знала, что еще раз она никогда не бросит его.

— Нет, я не могу!

Тайрел подождал минуту.

— Если ты передумаешь, я могу организовать визит.

Она высоко подняла голову:

— Я не передумаю. Всего доброго, милорд.

Она сделала реверанс.

Он не поклонился. Вместо этого он уставился на нее с лишающим силы раздумьем.

На рассвете она не выдержала.

Сидя за столом, она написала записку, которую запечатала; ее доставили в Хэрмон-Хаус ровно в восемь часов.

Ответ Тайрела был быстрым, он пришел в половине девятого.

В полуобмороке от волнения, Лизи написала ответ в девять и отправила посыльного.

Тайрел еще не уехал из дома, и его ответ пришел в течение часа.

Лизи не могла поверить, что увидит Нэда сегодня днем. И когда она читала письмо Тайрела, могла чувствовать его улыбку и его нежный взгляд, направленный на нее. Она отказалась погружаться в это и написала ответ, слезы радости были видны на письме. Ей было все равно, она отослала такой ответ:

Она не ожидала ответа и была очень удивлена, когда получила его без четверти одиннадцать утра.

Он ждал ее, когда она приехала в Хэрмои-Хаус, ровно в четыре часа. Лизи не была уверена, застанет ли его дома. Он легко мог оставить все инструкции относительно Нэда прислуге. Но он сам ответил на дверной звонок, и она осмелилась надеяться, что он ждет ее с таким же нетерпением, как и она его. Дворецкий стоял позади него, пытаясь сохранять мужественное выражение лица, но выглядел слегка робким.

— Элизабет, — поклонился Тайрел, пропуская ее в холл.

Он был официально одет в брюки и темный пиджак, золотистую жилетку и галстук.

Лизи тщательно выбирала себе платье, и она предпочла пастельное зеленое с длинными рукавами и глухим воротничком. Материал был таким дорогим и элегантным, что она знала, что выглядит так же величественно, как королева. За последний год у нее появилось немного драгоценностей, а также дорогой одежды, и сейчас на ней были маленькие нефритовые серьги с бриллиантами; золотая брошь завершала ансамбль. Когда-то, в другой жизни, она не могла позволить себе много одежды. Сейчас она знала, что такая же модная, как леди Джерси или Коупер. Взгляд Тайрела скользнул по ней, и она почувствовала, что он полностью ее одобрил.