Повелители теней - Кобли Майкл - Страница 76

— Ты сильно рискуешь с этой рукой, — продолжал Ясгур, взмахивая флагом. — И с этим.

— Иногда риск у человека в крови, — спокойно ответил юноша.

— Это поэтому твои войска захватили мой город?

— Разве преступление отнять украденное?

Ясгур медленно растянул губы в улыбке, довольный. Джилли показалось, что тот оценил фразу.

— А теперь мне предстоит решить, что с тобой делать, — заявил Ясгур. — Я могу отдать тебя Совету Старейшин, который не станет проявлять к тебе сострадания. Я могу отправить тебя к Слугам, они будут еще суровее. Еще я могу пытать тебя сам.

Воины засмеялись, все лица засветились весельем. Джилли помертвел.

— Но вернет ли это мой город? — рассуждал Ясгур. — Станет ли это гарантией сохранности моей собственности, которая и без того уже пострадала? Нет, Беш-Дарок мой. — Его рука сжалась в кулак, которым он указал на Таврика. — И ты мой.

Ясгур злобно оглядел стоящих вокруг него воинов, в основном Двойных Ножей и Кровавых Кулаков, — открытый вызов его воинам.

— Я принял решение, — объявил он. — Эти трое отправятся в город с сообщением для своих: оставьте Беш-Дарок в течение часа, и вас не тронут. Если этого не произойдет и вы останетесь в городе, моя армия войдет в него и всех вас вырежут без пощады.

Потрясенное молчание повисло после этих слов, Джилли увидел, как многие смотрят на своего командира с неприкрытой ненавистью. Ясгур же повернулся к Таврику:

— Мои слова должны дойти до твоих капитанов без изменений, поклянись, что ты точно передашь их.

Но прежде чем Таврик успел ответить, вперед вышел человек с посохом. Это был один из двух шаманов, отправленных Бернаком с авангардом, Кровавый Кулак по имени Ярул. Его костлявое тело отбросило длинную тень, он указал на Ясгура раздвоенным набалдашником своего посоха.

— Ты позоришь память своего отца, — сказал Ярул. — Могучий Хегрун никогда бы не заключил позорного соглашения с врагами…

— Кто ты такой, чтобы говорить, что стал бы делать, а чего не стал бы делать мой отец?! — закричал Ясгур в ярости. Он двинулся на шамана. — Ты забыл, кто здесь твой хозяин?!

Шаман поднял посох, и тотчас подошли два десятка воинов. Джилли в наступившей суете и шуме схватили несколько рук и прижали к земле. Ясгур ругался и яростно потрясал кулаками, его окружило плотное кольцо Двойных Ножей. Повсюду теснили личную гвардию Ясгура, даже Газрек упал на землю под градом ударов.

Таврика никто не тронул, но его продолжали охранять, он и его товарищи могли только наблюдать за происходящим в безмолвном изумлении.

Наконец вся суета кончилась и возникло какое-то подобие порядка. Джилли обнаружил, что стоит на коленях напротив всклокоченного, но гордого Атрока и Газрека с кровоточащей губой. Ясгур тоже стоял на коленях в нескольких шагах от них, связанный и с заткнутым ртом, а остальные воины толпились рядом, полукругом. Джилли ощущал жар их тел и запах застарелого пота. Но больше всего от них веяло ожиданием дальнейших событий.

Несколько воинов за спиной Ясгура разошлись в стороны, вперед вышел улыбающийся шаман Ярул. За ним двигался второй шаман, которого вели двое могучих могонцев. Шаман был совсем маленьким старичком, прикрытым кусками шкур, связанных между собой жилами. Он был почти в трансе: его закрытые глаза вращались, пот ручьями лил по старческой коже, на подбородке застыли капли крови, вытекшие из прокушенной губы. Его руки вращались в суставах, и, если бы не его стражи, он не мог бы двигаться.

Ярул посмотрел на него с видимым удовольствием, потом перевел взгляд на Ясгура, подошел к нему и, не церемонясь, выдернул у него изо рта кляп.

— Твоя судьба была в твоих руках, о принц, — произнес он насмешливо. — Ты мог бы приказать уничтожить этих врагов, но ты выбрал иное. Значит, теперь тебе суждено оказаться в цепях и в клетке.

Ясгур попытался плюнуть в него, но вместо слюны выступила белая пена. Шаман трескуче рассмеялся, потом повернулся к своему обезумевшему наставнику. Он обхватил его голову обеими руками, сжимая виски и уши, и большими пальцами открыл верхние веки, вглядываясь в невидящие вращающиеся глаза.

— Все готово, учитель, — донесся до Джилли его шепот. — Пахота ждет семян.

Он вскинул вверх руки, отступил назад и махнул двум воинам, чтобы они держали крепче. Ничего не изменилось. Но потом по рукам старика прошла дрожь, как будто он сильно замерз, дрожь перешла на плечи, потом на голову. Она распространялась, пока все тело не начало дергаться, а голова не принялась болтаться на шее во все стороны. Его грудь конвульсивно дергалась под покрывавшими ее шкурами, с кривящихся губ слетали какие-то неясные звуки. При свете факелов зрелище казалось особенно ужасным.

Когда Джилли стало казаться, что старик вот-вот умрет, его конвульсии перешли в позывы к рвоте, которые становились все сильнее и сильнее. Все молчали, в напряженной тишине раздавались лишь неприятные звуки, которые становились все громче, из широко раскрытого рта вывалился бледный пересохший язык. В глазах светился животный ужас, какой-то миг они глядели на Джилли.

Кто-то в толпе ахнул, его крик подхватили другие, и тут Джилли увидел это — зеленое свечение, вырвавшееся изо рта старого шамана. Внутри его горело особенно яркое изумрудное пятно, оно соскользнуло с нижней губы старика и вылетело. Немного покружило в воздухе, приковывая к себе все взгляды, а потом рванулось к Ясгуру.

Он инстинктивно отвернулся, и не один Джилли вскрикнул, когда изумрудное пятнышко ударило принца в щеку и зарылось в нее. Из раны захлестала кровь, Ясгур закачался в стороны на связанных ногах и заревел от боли и страха. Начался сущий ад. Одни отшатнулись от ужасного зрелища, другие полезли вперед, чтобы увидеть, и через все это пробивался голос шамана Ярула, отдающего бесполезные приказы.

Наконец толпа умолкла и отхлынула назад. Джилли увидел, как Ясгур поднимается на ноги, в его движении была свобода и расслабленность, в руках он держал обрывки веревок. Но теперь вокруг него сияла изумрудная аура, она двигалась и переливалась, бросая на его лицо нездоровую, зеленую тень, глаза горели злобной силой, губы кривились в плотоядной улыбке.

— Могучий Хегрун! — воскликнул шаман, кидаясь к ногам повелителя дикарей. — Мы твои слуги, приказывай!

«Хегрун? — Джилли почувствовал, как его сковывает страх. — Что это за магия?»

Человек, которого именовали Хегруном, не обратил внимания на приветственные крики, он отошел от распростертого на земле шамана и двинулся прямо к Таврику, который так и стоял со связанными за спиной руками. Юный наследник слегка вздрогнул, когда могучий вождь склонился над ним, пристально вглядываясь в его черты, его зеленая аура коснулась волос и лица Таврика.

— Я чую его в тебе, — сказал Хегрун. — У вас общая кровь и общая судьба. — Он обвел взглядом толпу, его ищущий взгляд остановился на Атроке. — Ну что, старик, все еще коптишь небо? Суешься в чужие дела?

Атрок вскинул голову:

— Каждому свое, господин.

Новоиспеченный Хегрун засопел:

— Ты совсем не изменился. Даже когда ты говоришь мало, это все равно слишком много. — Он посмотрел на шамана. — Привяжите мальчишку к дереву и поджигайте и дайте мне копье. Посмотрим, так ли хорошо он горит, как его отец.

Раздались вопли восторга и ненависти, толпа могонцев разбрелась по группкам, собирая хворост и рубя дрова. Сопротивляющегося Таврика потащили к тощему деревцу, Джилли громко выругался, за что тут же получил по зубам от одного из охранников. Атрок наблюдал за всем происходящим с ледяным спокойствием.

Потом Джилли увидел, как мучители Таврика рухнули на землю, из их шей торчали оперения стрел. В воздухе просвистели еще стрелы, раздались болезненные крики, несколько факельщиков упали, факелы погасли и задымили. Хегрун и его шаманы выкрикивали приказы в темноте, у себя за спиной Джилли услышал свист стрелы, вонзающейся в плоть, и увидел, как упали его стражи. Он тут же вскочил на ноги и помчался к Таврику, но тут из ночного неба начали падать огни. Воины в панике бросились прочь из руин, отвязывая лошадей и гоня их в ночь. Но не многие из них сумели домчаться до края хребта.