Это было жаркое, жаркое лето - Князев Алексей - Страница 149

— Конечно попал! — уверенно заявил Мелкий, который после первых же выстрелов нырнул под окно и несколько раз пальнул, не высовывая головы, наугад. — Прямо в главаря с автоматом!

— Чего? — взревел взбешенный такой наглостью подельника Сокол. — Да это же я его завалил, ты, гнида! Ну погоди, вот дай только из машины вылезти, я тебе покажу, как чужое себе приписывать!

— Да я чего — я ничего, — пошел на попятную тот. — Просто я тоже в него целился. Вот и подумал…

— А вот из наших никого даже не зацепило! — похвастался Голованов. — Хороший у вас пахан, а? С таким командиром не пропадете, ребята…

— Так что там с бабками? — перебил его Дрын. — Голова, сколько мы взяли?

Тот принялся ковыряться в сумке, пытаясь вскрыть мешок:

— А, задолбал! Дайте кто нож, просто порежу его, на хрен, и все дела! — Ему тут же передали нож и Голова, прорезав плотную ткань мешка, извлек из него пачку зеленых купюр. — Вот они, родные! — радостно завопил он. — Гуляем, братва!

— А сколько их там? — спросил Сокол, не отрывая завороженного взгляда от руки пахана, небрежно размахивающей деньгами. От избытка чувств тот сунул пачку под нос Мелкому.

— На, нюхни, салага, настоящих бабок! Сколько, говоришь? До хера и больше — вот сколько! — наконец ответил он, заглянув в мешок. — Приедем, сосчитаем. Не здесь же, на виду у зевак.

— А куда мы, кстати, едем? — поинтересовался Умник. Ему совсем не нравилось, что пришлось стрелять в людей, пусть даже и таких же, как они сами, бандитов. Единственное, чего он сейчас желал — это немедленно забрать свою долю и на всех парах мчаться к Светке. В мыслях он уже продолжал ласкать ее податливое тело.

— На полигон, куда ж еще? — удивился Голова. — Там и оружие спрячем, и деньжата поделим. — Он тут же помрачнел, вспомнив про свою затею ни с кем не делиться, и погрузился в раздумья: пройдет ли все так, как он замыслил, удастся ли ему расправиться с остальными.

А дальше, как обычно бывало в компании после схлынувшего возбуждения, пошла веселая разноголосица:

— А я тому в грудак — бабах!.. А я этому в лоб — и он готов!.. А в ногу тому, шустрому, с деньгами — это ведь я залепил!.. Не гони, в грудак — это я его!.. — Лишь Умник молчал, хотя знал почти наверняка, что в ногу шустрому крепышу попал именно он. Он просто не понимал, чем тут можно хвастаться.

— Где бросим тачку? — уточнил Дрын. — Подальше от полигона?

— Да нет, гони прямо туда, — решил Голова и повернулся назад. — Ну, чего уставились?

— А что, — недоумевающе спросил Сокол, — конспирация нам больше не нужна?

— На хрен эту долбаную конспирацию! — поморщившись, заявил пахан. — Хорош, отконспирировались! — И пояснил свою мысль:

— Короче так, голуби мои сизокрылые… Разлетаемся в разные стороны. Делим бабки — и до свидания! Я, например, уже знаю, куда подамся. Нет, кто хочет — ради бога, пусть сидит на месте и дожидается, пока его кинут на нары.

Новость прозвучала для всех словно гром с ясного неба.

Стадные инстинкты каждого никак не могли такое воспринять.

Остаться одному? А кто же будет за них думать, командовать?

— Слишком много мы где засветились, — объяснил ошарашенным подельникам Голованов. — Менты, небось, и так уже землю носом роют, а после этих почтовиков совсем озвереют.

Те олухи, помимо теток, еще и одного ихнего завалили.

— Ну, одна тетка, может, и жива, — попробовал было заикнуться Мелкий, но его оборвало радостное ржание Головы:

— А ты бы остался жив, если б тебя такой дурой изо всех сил по башке шандарахнули? Давай, попробуем? — развеселился он. И вдруг вспомнил:

— Что ж того козла-то никто не добил?

Я ж вам орал, что у меня стрелялка кончилась.

— Да и хрен с ним, — вяло отреагировал Сокол, — пусть живет. — И, вспомнив о своем трофее, достал из-за пазухи пистолет.

— Ух ты! — восхитился Голова. Его глаза загорелись. — А ну, дай взглянуть! Классная вещица… — Повертев пистолет в руках, он нехотя вернул его Соколу. — А кто еще подобрал?

Мелкий упрямо молчал — он знал, что стоит ему только достать свою законную добычу, как главарь немедленно ее конфискует. Не у кого-нибудь, а именно у него. Вон, Соколу, к примеру, так вернул.

— Ну, ну! — подбодрил пахан, подозрительно глядя на Мелкого. Он не видел точно, кто еще прихватил такой лакомый кусок, но на всякий случай сверлил взглядом именно «довеска».

— Ну я, я подобрал! — не выдержали у того нервы и неожиданно для самого себя, опережая неминуемую просьбу, Мелкий вдруг выпалил:

— А вот хера я тебе его покажу, понял?

— Ух ты, у нашего Мелкого голосок прорезался! — с неожиданным добродушием подивился Голова, а про себя подумал:

«Куда ж ты денешься? Мне ведь такая дура вскоре как раз позарез нужна будет. Вот только до полигона доберемся…»

— Подъезжаем! — объявил Дрын. — Прямо до нашего блиндажа и пилить?

— Давай прямо к нему, — подтвердил Голова. — Мы теперь люди важные, — он похлопал по сумке, стоявшей у него на коленях, — чего зря ноги утруждать?.. Э, а это еще что за херня? — с недоумением спросил он, заметив над входом одного из блиндажей болтающуюся белую тряпку. — А ну, Мелкий, сгоняй, посмотри… Да сними ее оттуда! — крикнул он уже ему вслед.

— Нам как раз тряпка не помешает — оружие почистить, — объяснил он сидящим в машине, — а то все забываем. — И рассмеялся, глядя как Мелкий подпрыгивает, безуспешно пытаясь дотянуться до куска материи, висящего на недоступной для его маленького роста высоте. — Ну, мелюзга, — презрительно процедил Голова сквозь зубы и хотел было крикнуть, чтобы тот возвращался, когда Мелкий, изловчившись, все же добился своего. — Зачем он туда полез? — недовольно буркнул пахан, заметив, как тот с тряпкой в руках вдруг юркнул в дверь блиндажа. — И вообще, что за сука стала шастать по нашей территории? Какие-то тряпки развешивают… Надо будет поймать, да пустить в расход, как того бомжа.

— Может кто-то из тех, что по ягоды… — начал было Дрын и вдруг ткнул пахана локтем. — Смотри! Чего это с ним?

— Мелкий выскочил наружу с дико вытаращенными глазами и беззвучно открывающимся ртом. На его физиономии цвела радостно-бессмысленная идиотская ухмылка.

— Эй, сюда! Сюда, скорее! — громко заорал он, призывно махнул рукой, и опять скрылся в дверном проеме.

— Да что он там дурака-то валяет? — уже по-настоящему разозлился Голова и первым выскочил из машины, чтобы самолично надавать вконец оборзевшему Мелкому пинков.

Но и он, не веря своим глазам застыл на пороге, а сзади нетерпеливо напирали подскочившие подельники. — Вот это да!.. — сглотнув слюну, только и смог выдохнуть Голова. — На нарах лежала связанная по рукам и ногам девушка примерно их возраста, да не какая-нибудь грязная бомжиха, а очень симпатичная и, как сразу бросалось в глаза, опрятная и ухоженная, которая глядела на парней испуганными глазами. — Что за ерунда такая?.. — Голова подошел к ней поближе и, словно пытаясь убедить себя в том, что все это не сон и не похмельная галлюцинация, недоверчиво протянув руку, провел по загорелому женскому бедру, дразняще сверкающему из-под высоко задравшейся юбки. Приятная на ощупь девичья кожа убедила его в реальности происходящего.

Девушка, наконец опомнившись, пронзительно взвизгнула и попыталась отдернуть ногу, в которую уже крепко впилась немытая пятерня парня со страшной физиономией:

— Убери руки! Кто вы такие? Я сказала, убери руки! — закричала незнакомка и даже попыталась лягнуть Голованова связанными ногами, что получилось у нее весьма неловко — мешали впившиеся в тело веревки.

— Ах ты стерва! — разъярился тот, и без колебаний, скорее даже машинально, ударил ее по щеке. — А ну, молчать, коза драная! Это ты кто такая, хотел бы я знать! — рявкнул он на пленницу, у которой от сильного удара резко мотнулась голова.

Обступившие их парни с интересом следили за развернувшимся светским диалогом, стараясь не пропустить ни малейшей детали. Опомнившись, девушка не стала больше кричать, боясь получить вторую пощечину — у нее и от первой еще сильно звенело в ушах, и только неуверенно произнесла: