Остров Свиней - Хайдер Мо - Страница 55

— Ты ему отвратительна. Ты это понимаешь? Его тошнит от тебя. — По моему лицу текли слезы. — Он сказал, что когда он в первый раз тебя увидел, то отошел в сторону, и его вырвало. Ты это знаешь?

— Нет. — Она расслабленно лежала на боку, дрожа и плача. — Он этого не говорил.

— Говорил. — Я посмотрела на свои пальцы, липкие и дрожащие. — Именно так он и говорил. Уж поверь мне.

Деревянной походкой я прошла в ванную и стала мыть руки горячей водой и огромным количеством мыла, зубы дрожали так, будто я замерзаю. Я знала, что уже пересекла черту. Я знала, что обратной дороги нет. Я все мыла, и мыла, и мыла руки до тех пор, пока они не стали шершавыми, а желание плакать не исчезло. После этого я прошла в спальню и надела брюки и блузку. Я все решила — пора ехать в Лондон. Мне нечего показать Кристофу, но если я не увижу его, не поговорю с ним, я просто сойду с ума.

ОУКСИ

1

У людей в мозгах часто образуются желобки, по которым движутся мысли, когда они считают, будто знают все, что нужно знать. И тогда они перестают пробовать что-нибудь новое. В случае с Лекси я считал, будто знаю ее слишком хорошо, и в результате перестал правильно ее воспринимать. Вот почему я нисколько не ожидал того, что обнаружу, когда вернусь в тот день в номер для изнасилованных.

До этого под музыку «Мэссив этэк» я два часа мотался по туристическим маршрутам, обдумывая различные стратегии. Я так много думал о Лекси, что но идее должен был бы испытать облегчение, когда притормозил машину возле номера для изнасилованных. Вместо этого я чувствовал себя настоящим королем придурков. Я не мог заставить себя войти внутрь и долго сидел, положив руки на руль и глядя на грязь у себя под ногтями, и отчаянно пытался сложить какие-то фразы, мысленно входя в дом и начиная разговор. Буря утихла. Мокрые ветви деревьев блестели в лучах послеполуденного солнца, но шторы в гостиной были задернуты, и я представлял, как Лекси сидит там, словно аршин проглотила, на одном из голубых кресел, и пристально смотрит на меня. Анджелина же должна быть наверху.

Просидев минут пять и так и не придумав подходящей вводной фразы, я запустил двигатель, проехал немного вперед, остановил автомобиль на перекрестке и огляделся по сторонам. Полицейская машина находилась на своем обычном месте, в десяти метрах справа, и была припаркована не совсем ровно — лишь бы видеть вход в здание. В ветровом стекле отражался солнечный свет, и в первые мгновения я не сразу понял, что в машине сидят двое. Потом солнце закрыла туча, свет немного померк, и я увидел на пассажирском сиденье Анджелину, прижимавшую к глазам носовой платок. Рука полицейского лежала на спинке сиденья, но она не касалась Анджелины.

Припарковав «фиесту», я перебежал дорогу и постучался в окошко. Центральный замок открылся, и полицейский указал большим пальцем назад. Открыв заднюю дверцу, я просунул голову в салон.

— Что здесь происходит?

— Небольшой спор. — Он повернулся ко мне. У него были непослушные рыжие волосы, и я заметил, что он так и не снял руку со спинки сиденья. Анджелина выглядела так, словно совсем недавно плакала у него на плече. Она все время держалась за нос, будто старалась что-то оттуда не выпустить. «Она же калека, парень… ты разве не заметил? Калека. Давай я расскажу тебе о том, что находится у нее под пальто…»

— Между двумя молодыми леди. Маленькое недоразумение.

Я сел на заднее сиденье и закрыл дверцу. Обогрев был включен на полную катушку, а кто-то из них явно был пьян. Или даже оба. В машине разило, как в такси где-нибудь в южном Лондоне.

— Ну? — сказал я, обращаясь к Анджелине. — Что случилось?

Она только покачала головой, прижимая к глазам платок. В салоне слышалось ее тяжелое дыхание.

— Я все равно рано или поздно узнаю, так что можешь мне сказать. Что случилось? — Встретив в зеркале взгляд полицейского, я лишь приподнял брови. Если он скажет что-нибудь вроде «Не надо давить на девушку», я спрошу его, почему он ее обнимает и почему у него лицо похоже на собачью задницу. — Анджелина, я задал тебе вопрос. Что случилось в мое отсутствие?

Она отняла от глаз платок и посмотрела на меня мутным взглядом. Значит, это от нее разит, как от алкаша, подумал я.

Она для тебя никто, Оукс, никто. Ты знаком с ней всего пять минут…

— Я взяла немного денег из вашего портфеля. — Она вытерла нос и начала вытаскивать из карманов разные вещи, раскладывая их на приборной доске. Два пакетика детской карамели, три миниатюрные бутылки «Столичной», четыре маленькие бутылки бренди и пару пустых пакетов из-под чипсов «Доритос». Все это скатывалось с приборной доски на пол и в вентиляционные отверстия, так что полицейскому пришлось снять руку со спинки сиденья и все это ловить.

— Осторожнее, девушка! О-сто-рожнее!

— Она была в вашей спальне, а я пошла на кухню и взяла у вас денег. — Она кивнула головой в сторону магазина, находящегося на другой стороне поселка. — Купила все это и еще водки, и теперь я уже пьяная. Видите? — Она вытащила из другого кармана горсть купюр и мелочи и бросила все это на приборную доску. Пятипенсовая монета скатилась вниз, ударилась о рычаг переключения скоростей и упала решкой вверх в двух сантиметрах от моей ноги. — Я воровка, я пьяная, и я, наверное, стала как мой отец, потому что я ненавижу ее и вас тоже…

— Эй, девушка, поаккуратнее!

Вздохнув, я посмотрел в окно. Что за отвратительное, Богом забытое место, где везде валяется мусор, с этими мертвыми лужайками и желтеющим горизонтом — словно с запада надвигается ядовитое облако! На параллельной улице появилась какая-то машина, но, заметив нас, поспешно развернулась и исчезла. Наверняка водитель хотел выбросить здесь мусор. Давайте, ребята, валите его сюда! Валите прямо на дорогу. Пусть кто-нибудь другой о нем позаботится.

— Жди меня здесь, — сказал я Анджелине и открыл дверцу машины. — Когда вернусь, мы поговорим. — Помедлив, я похлопал по плечу полицейского. — Я отлучусь на десять минут. Но я буду вон там. Я буду видеть вас из окна.

Он собирался что-то ответить, но я захлопнул дверцу прямо у него перед носом. Немного постояв, застегнул куртку и поднял воротник. Но когда я вошел в дом, то обнаружил там лишь застоявшийся воздух и старую мебель. Лекси нигде не было. Она исчезла.

2

Я осмотрел гостиную, тупо глядя на стулья, на мертвый экран телевизора, на холодный чайник, затем поднялся наверх и проверил нашу спальню, но Лекси нигде не было. Я постоял в передней, в голове стучало: «Она меня бросила». Только так — она меня бросила. После этого я вернулся к машине. На этот раз полицейский не стал дожидаться, пока я постучу. Открыв окно, он смерил меня равнодушным взглядом.

— Ее там нет.

Анджелина повернулась — ее щеки были в красных пятнах — и посмотрела на дом.

— Когда я ушла, она была там.

Опершись локтем на крышу, я наклонился и заглянул в окошко.

— Ну? — медленно спросил я. — И когда же она ушла?

Лицо полицейского залила краска. На несколько секунд воцарилось молчание, и тут меня озарило.

— Ах ты, гребаный клоун! Ты же оставил свой пост, не так ли?

Он заскрипел зубами и бросил на меня злобный взгляд.

— Ты оставил свой гребаный пост! — Я ударил по крыше машины, заставив полицейского вздрогнуть.

— Он пошел меня искать, — сказала Анджелина. Выйдя из машины, она смотрела на меня мутным взглядом. На холодном воздухе из ее рта исходил пар, и я заметил, что она запаниковала. — Это моя вина. Я пошла погулять, а он отправился меня искать.

Я не ответил, глядя на пустые улицы, выцветшие дома и пылающий горизонт. Шторы в окнах номера были задернуты. Повернувшись, я направился к дому. Вся кожа у меня покрылась испариной. Анджелина ковыляла следом.

— Не надо беспокоиться! — сказала она, но по ее голосу я понял, что она напугана не меньше моего. Она очень быстро трезвела. — Я уверена, что все в порядке. Она собиралась вернуться в Лондон. Она сказала, что уезжает. Я уверена, что с ней все в порядке.