Остров Свиней - Хайдер Мо - Страница 48

Пикот задал Анджелине несколько вопросов — в основном почему-то насчет ее ступней. Затем отложил ручку, внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Анджелина! — Поднявшись из-за стола, он отодвинул ширму. — Сейчас я дам вам халат и попрошу раздеться. Вы согласны?

Она ответила не сразу. Мы все повернулись. Она пристально смотрела на свои руки, которые непроизвольно двигались, и тяжело дышала. Как я заметил, сыпь вокруг губ уже прошла, кроме того, она нанесла кое-какую взятую у Лекси косметику, но на лице все равно проступало красное пятно.

— Анджелина, так что…

— Да. — Она резко встала. — Да.

Она неловко проковыляла за ширму, послышался шорох одежды — и на некоторое время наступило молчание. Мы с Лекс не смотрели друг на друга. Взяв по журналу, мы сделали вид, будто их листаем. Затем Анджелина позвала:

— Я готова! — И Пикот зашел за ширму, на ходу натягивая перчатки.

Это была старомодная ширма с натянутой на раму зеленой тканью — прямо как из фильма «Продолжайте!». [31]По обеим сторонам виднелись щели, и Лекси отодвинула свой стул как можно дальше, чтобы увидеть, что там происходит. Через секунду или две она тихо отложила журнал и осторожно подкралась к ширме. Встав боком, вытянула шею и стала подсматривать.

— Лекс! — прошипел я. Ее поведение меня просто шокировало.

Она покачала головой, приложила палец к губам и уже собралась подкрасться еще ближе, как Пикот с другой стороны раздраженно потянул ширму и та с шумом задернулась. Не глядя на меня, Лекс на секунду замерла, в лицо ей ударила краска. Я думал, что она собирается мне что-то сказать, пожаловаться на Пикота, но вместо этого она только фыркнула — дескать, эти врачи все одинаковы, — схватила с кресла журнал и, пройдя к дальнему окну, встала спиной к помещению, глядя на автостоянку.

Я вернулся к своему журналу. Конечно, я его не читал — я думал о Даве. «Моя смерть будет достопамятной». Подняв глаза, я вдруг увидел, что, когда Пикот сдвинул ширму, прямо передо мной образовалась щель, сквозь которую я мог отчасти видеть, что происходит внутри.

Я сидел совершенно неподвижно и тяжело дышал. Мне был виден край стола и высовывающийся из-под плотной белой простыни мизинец правой ноги Анджелины, ее рука, державшаяся за стол, и стоявший рядом Пикот с перчатками, натянутыми поверх манжетов.

— Я не сделаю вам больно, — сказал он, склонив голову набок и глядя туда, где должна была находиться голова Анджелины. — Я просто хочу посмотреть. Хорошо?

Я бросил взгляд на Лекси. Она все еще смотрела в окно, постукивая ногтем по зубам, я ее нисколько не интересовал. За ширмой, вне зоны видимости, Анджелина, видимо, кивнула, поскольку Пикот начал откидывать простыню.

— Я собираюсь прощупать ваш позвоночник и… — Он замолчал, а я слегка привстал, наблюдая за выражением его лица. Он смотрел на нижнюю часть тела Анджелины, которая не была мне видна, и явно не знал, что сказать. Он простоял так еще какое-то время, затем, очевидно, понял, что Анджелина на него смотрит, потому что приложил руку ко лбу и произнес: — Да, хорошо. А теперь… дайте-ка мне посмотреть. Немного повернитесь — вот так. Да-да. На бок.

После этого наступило долгое молчание, когда никто не говорил и не двигался и было слышно лишь отдаленное позвякивание тележек в больничных коридорах. Затем доктор откашлялся.

— Хорошо, — сказал он. — Анджелина, сейчас я взгляну на ваш позвоночник. Ладно? Я только проведу по нему пальцами… — Сглотнув, он прошел к изголовью стола, наклонился и, высунув язык, провел обеими руками по невидимому мне участку. — Угу. А теперь немного подвиньтесь ко мне. Вот так — нет, лежите на боку. Я хочу посмотреть состояние ваших лодыжек.

Анджелина сдвинулась, и внезапно в узком пространстве между ширмой и рубашкой Пикота появилась желтая подошва ее ноги, а потом, когда она подвинулась еще немного, — участок ее спины от лопаток до колен. Разрастание теперь лежало на столе, и я мог точно видеть то место, где оно сливалось с позвоночником. Между бедер виднелась аккуратная щель — точно такая же, как у любой другой женщины, — но выше от самого копчика начиналось нечто необычное. Я заморгал. Это было невероятно. Я приложил руку к груди. Сердце отчаянно билось.

— Сейчас я вас укрою, — сказал Пикот и потянулся за одеялом, которым накрыл ягодицы Анджелины так, что оно свесилось вниз, закрыв мне обзор. — А теперь скажите мне, что вы чувствуете, а что нет.

Я снова посмотрел на Лекси. Она раскрыла журнал и сейчас его просматривала — все еще стоя ко мне спиной, словно хотела что-то доказать. Стараясь не скрипеть, я очень осторожно повернулся в кресле — так, чтобы увидеть, что делает Пикот. Я видел разрастание и раньше — в доме на острове, но не целиком; я не видел его основания. Оно оказалось шире, чем я ожидал — шириной с ладонь, — и очень бледным, цветом почти как мрамор. У меня было определенное представление о том, как Анджелина должна выглядеть в нижней части — хотя я никому ничего не говорил, последние два дня я много размышлял об этом, — но мои догадки совершенно не оправдались. Я вовсе не ожидал увидеть нечто такое — я попытался подыскать подходящее слово, — такое прекрасное. Да, думал я, немного смущенный тем, что выбрал это слово, — прекрасное. Этот кусок плоти обладал чем-то таким, чему я не мог подобрать название, — словно скульптура или архитектурное произведение.

— Ну хорошо, — через некоторое время сказал Пикот, и теперь в его голосе звучала нервозность, которой раньше не было. — Я… я… дайте-ка я посмотрю. — Он неловко взялся за ее хвост и тут же взглянул на висящий на стене телефон, словно хотел кому-то позвонить, чтобы попросить о помощи, потом почесал шею и, будто кто-то невидимый спросил у него, что делать, произнес: — Рентген, потом МРТ. Да. Да. — Он стянул перчатки. — Хорошо. Если я сумею договориться, мы сделаем МРТ. Вы знаете, что такое МРТ?

Анджелина перевернулась на спину и стала приподниматься, так что все, что я до сих пор видел, загородила ее левая рука.

— Думаю, да. Это… — Она вдруг замолчала и выпрямилась так быстро, что я не успел отвести глаз.

Она заметила, что я смотрю на нее с другого конца кабинета — бледный, с вытаращенными глазами, неловко сжимая в руках журнал. Я замер на месте, и некоторое время мы молча пожирали друг друга взглядом, слишком смущенные и удивленные, чтобы сдвинуться с места.

— Анджелина! — позвал Пикот. — Что с…

— Да, — поспешно сказала она, схватила простыню и, не сводя с меня глаз, обмотала ее вокруг себя. — Я готова. Куда надо идти?

Один из констеблей Дансо отвез нас обратно в наш номер. Не говоря ни слова, я сидел на пассажирском сиденье, уперев локти в колени, и неловко улыбался в ветровое стекло. В голове у меня стучало. Я отчаянно боролся с тошнотой, которая, казалось, всю жизнь скрывалась где-то внутри, дожидаясь того момента, когда в один прекрасный день можно будет вырваться на поверхность.

Этот Пикот так и не раскрыл свои карты. Даже после МРТ он не поделился с нами своими мыслями. Вместо ответов мы получили только слабый, телесного цвета хирургический бандаж. Да, это был всего лишь бандаж, накрахмаленный и с больничными метками, и, когда он протянул его Анджелине, все мы прекрасно понимали, что он сконструирован вовсе не для нее и, вероятно, не подойдет и вообще не даст никакого эффекта. Вернувшись в дом, она уселась на кушетку, спрятав одну руку под одеялом. Не могу сказать с полной уверенностью, но, кажется, она ощупывала себя, проводя пальцами по телу. Я слонялся по квартире, не зная, куда себя деть, стараясь не встречаться с ней взглядом. В конце концов я пораньше лег в постель и лежал там, рассуждая о том, какого черта я не могу выкинуть из головы то, что видел. В эту ночь мне снился эротический сон с участием Анджелины.

Она сидела на краю плавательного бассейна, болтая ногами в воде. На ней было что-то вроде розового бикини, разрастание вылезало через одну из штанин. Оно лежало рядом с ее левой ногой, поблескивая от воды, кончик был опущен в бассейн, напоминая какое-то животное, пьющее воду из бассейна. Я находился в воде всего в метре от нее и смотрел как загипнотизированный. Я что-то ей сказал, что-то неопределенное и незначительное, и она подняла глаза, улыбнулась, а кончик разрастания двинулся вверх по ее ноге, остановившись в районе колена. Я открыл было рот, чтобы заговорить снова, но тут сзади накатила волна и повлекла меня к Анджелине. Она протянула ко мне руки и ноги, и хвост, словно рука, стал подтягивать меня к ней. Я проснулся весь в поту, сердце отчаянно билось от тоски и возбуждения.