Остров Свиней - Хайдер Мо - Страница 46

В конечном счете именно это оказалось лучшим советом, который я получил во всей этой печальной истории: попытаться выяснить, кто же был тридцать первой жертвой. Тогда я этого не знал, за что и получил хороший урок. О да! Хороший урок.

ЛЕКСИ

1

Уважаемый мистер Тараничи!

Пишу вам снова, так как меня не отпускает ужасное, чудовищное ощущение, что время… не знаю… что оно как-то уходит впустую. Это смешно, поскольку, как вы знаете, я слишком уравновешенна, чтобы верить в предчувствия, но я не могу передать вам, какое это ужасное чувство. Просто невероятное. Сначала меня захватывала мысль о том, что я нахожусь в самом центре драмы, за которой следит вся страна. Но теперь это уже не так забавно, и, говоря по правде, мне хотелось бы, чтобы этого никогда не случилось.

Оукси что-то от меня скрывает. Они с Дансо все время о чем-то секретничают, изучают карты и просматривают писанину Дава. Если я спрашиваю об этом Дансо, он говорит: не беспокойтесь, все идет по плану — они составили отчеты по всем ДНК, которые нашли в коттеджах, составили «профили» на родственников, которых отыскали, все человеческие останки вывезены с острова и перевезены во временный морг (собственно, это склад в промышленной зоне близ Обана. Он достаточно велик, чтобы туда можно было загнать рефрижераторы, и Оукси говорит, что им это подходит, поскольку можно разгружать машины так, чтобы никто не видел). Но если все идет по плану, то где же Малачи Дав?

Простите, не смогла удержаться. В это утро я открыла окно и снова увидела серую громаду фабрики «Баллантайн» [29]и простирающиеся от нее поля, доходящие чуть ли не до самой входной двери. За все время я не видела на них ни одной живой души. Там все время стоит тишина, и невозможно удержаться от мысли, что в посаженных вокруг деревьях кто-то прячется, наблюдая за домом. Никто — ни полиция, ни кто-либо другой — не может объяснить, почему эти поля не используются. Ночью, когда я просыпаюсь, мне все кажется, будто оттуда что-то надвигается. В ночных кошмарах я вижу, как это что-то цепляется за дом и пульсирует, словно гигантское сердце.

Я уже думала о том, чтобы уехать отсюда. Я даже знаю, как это сделать — я не смогу вести машину, так как она с ручным управлением, но если я скажу Оукси, что собираюсь к маме и что моя карточка не работает, то смогу купить железнодорожный билет, заплатив с нашего общего счета. Я уже собрала около тридцати фунтов, вытаскивая сдачу из его карманов.

Но, конечно, я отсюда не уеду. Как я могу уехать, когда ставки столь высоки? Когда я так близка к Кристофу. Господи, ну не могу же я все бросить только потому, что испугалась! Мне нужно продержаться целую неделю, пока этот мерзкий доктор из королевской лечебницы Глазго наконец-то нас примет. Ответ на мое сообщение был довольно кратким: «Мистер Раднор сожалеет, что не сможет увидеться с вами лично. Без осмотра чрезвычайно трудно поставить диагноз, и в обычных условиях было бы достаточно направить вас к врачу общей практики. Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, он рад будет рекомендовать вас своему коллеге». Нетрудно догадаться, кто за этим стоит. Каким-то образом она выкрала мое сообщение и не передала его Кристофу. Разумеется, я знала, что в тот момент, когда доктор увидит Анджелину, он сразу побежит звонить Кристофу и, когда все выяснится, церберша будет очень глупо выглядеть из-за того, что не пропускала мои сообщения. Так что, учитывая обстоятельства, легко понять, что к моменту посещения больницы я была на пределе. Я очень нервничала.

Элегантно одетый Гай Пикот ожидал нас в своем кабинете. Я была поражена тем, как хорошо он выглядит. Конечно, ему недоставало присущей Кристофу энергии, но он знал, как нужно одеваться. Если бы мы встретились при каких-то других обстоятельствах, если бы я не так сильно нервничала, то, возможно, между нами и пробежала бы какая-то искра.

— После этой консультации, — сказала я, когда все мы оказались в его кабинете, — вы поговорите непосредственно с мистером Раднором?

— Я пошлю ему письмо. В порядке любезности.

— Письмо? — Письмо не дойдет до его письменного стола, пока эта ведьма проверяет его почту. — А вы не можете ему позвонить?

Он смерил меня долгим взглядом.

— Я пошлю ему письмо. А второе отправлю Анджелине, то есть пациентке. С указанием всех существенных моментов нашей сегодняшней встречи. Мне нужен адрес.

Оукси написал адрес абонентского ящика, который мы арендовали в местном магазине, и я немного успокоилась, так как имела постоянный доступ к почте и теперь меня по крайней мере нельзя было задвинуть в сторону. Гай Пикот налил нам зеленый чай в роскошные японские чашки (подумать только — зеленый чай в Государственной службе здравоохранения!) и уселся за свой стол, задумчиво постукивая по столешнице медицинским молотком и посматривая на то, как сидит Анджелина.

Я ничего не говорила, но заметила, что все вопросы были взяты непосредственно из моей электронной почты. С тем же успехом он мог бы читать их с листа. Нет ли у нее проблем с кишечником или мочеиспусканием? Как обстоит дело с подвижностью ног? Обеих ног? Потом он отправил ее на кушетку для обследования, но меня присутствовать не пригласил. И даже плотно задвинул ширму, словно думал, будто я попытаюсь подглядывать. Подумав, что меня обвинят в похотливости, я быстро прошла в противоположную сторону кабинета и встала возле окна, решительно повернувшись спиной к помещению, так что любой мог убедиться, что я не собираюсь подсматривать.

Пикот вышел из-за ширмы, весь красный и взволнованный.

— Буду откровенен, — сказал он. — Меня не предупредили, чего следует ожидать. Я ожидал чего-то более скромного. — Он прилагал все усилия, чтобы не сказать лишнего и даже не признать, насколько уникален этот случай.

Разумеется, меня не проведешь — за три часа он ухитрился сделать не только рентген, но и магнитно-резонансную томографию. Вы когда-нибудь видели подобное в государственной клинике? Для того чтобы сделать МРТ, он даже заставил двоих радиографистов пожертвовать обеденным перерывом.

— Имеются ли у вас хирургические зажимы, скобки, пластины или имплантированные слуховые аппараты?

В час дня Анджелина была уже в зале для МРТ, одетая в голубой больничный халат, и вместе с одним из радиографистов просматривала вопросник.

— Имеется ли у вас ВМС?

— А что такое ВМС?

— Внутриматочная спираль. Да нет, не беспокойтесь. Мы бы увидели ее на рентгеновском снимке.

Мы с Оукси и Гаем находились в застекленной аппаратной, откуда по системе внутренней связи можно было слушать, что происходит. Оукси сидел в углу, поглощенный своими мыслями — наверное, рассуждал о тридцать первой жертве, о которой сообщил ему Дансо. Я устроилась возле окна, наблюдая за Анджелиной, а Гай находился возле микрофона внутренней связи, диктуя инструкции радиографистам:

— Положите ее поудобнее. Ничего, пусть будет лицом вперед. — Вытащив из коричневой папки рентгеновские снимки, он поднес их к свету. — Да, вот так.

Выключив микрофон, он повернулся и тут заметил, что я смотрю на зажатые в его руке снимки. По выражению моего лица он понял, что я сумела кое-что рассмотреть.

— Вы не дадите мне на них взглянуть? — попросила я. Это продлилось лишь долю секунды, но мне ее хватило, чтобы понять, что на снимках есть нечто очень странное. Очень и очень странное. — Мне бы очень хотелось на них взглянуть.

— Прежде чем поделиться с вами своими мыслями, мне нужно кое с кем посоветоваться.

— С мистером Раднором?

— Нет. Кое с кем прямо здесь.

Он отодвинул снимки в сторону, но то, что было на них изображено, не выходило у меня из головы. Я посмотрела на Анджелину, распростертую на столе для МРТ. Радиографист попросил ее сдвинуть ступню вперед, и когда она это сделала, халат слегка распахнулся, и я увидела за ее ногой толстый кусок плоти цвета сосиски, кожа на нем была туго натянута. Она сразу поняла, что произошло, но не попыталась его спрятать и лишь безучастно смотрела в стеклянную перегородку. Казалось, она меня даже не замечала — такое отсутствующее выражение было у нее на лице. Я вновь повернулась к Гаю Пикоту: