Остров Свиней - Хайдер Мо - Страница 37

Я остановился. Он успел пройти несколько шагов, прежде чем понял, что я за ним не следую. Остановившись, посмотрел на меня. Кончики носа и ушей у него были красными от напряжения; за спиной раскинулись темно-синие просторы.

— Нет, — холодно ответил я. — Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Я просто пытаюсь представить, какого рода отношения у вас были с этими людьми. Хорошими они были или плохими.

— Хорошими — но не настолько, чтобы с ними трахаться, если вы об этом спрашиваете.

Стразерс засмеялся и, повернувшись, двинулся дальше по дорожке, вскинув вверх руки.

— Хорошо, хорошо. Я просто пытаюсь понять, что за атмосфера здесь была. Можете подать на меня жалобу — там в участке есть специальная форма.

Я не двинулся с места, глядя сзади на его массивную широкоплечую фигуру. С Каллумом Стразерсом мы наверняка не уживемся. Он именно такой, каким я и представлял себе полицейского из Стрэтклайда: крикливо одетый, самоуверенный, тщеславный. Он пытается выглядеть более интеллигентным, чем есть на самом деле, а пахнет от него так, словно он сидит на диете, от которой садятся почки. Со своей стороны, Стразерсу было достаточно один раз взглянуть на меня с моей двухдневной щетиной, исцарапанными коленями и ливерпульским акцентом, чтобы у него в голове сразу возникла мысль: «Как бы испортить жизнь этому парню?»

Он исчез за поворотом, отставив меня одного на тропинке. Тем самым он сделал мне маленький подарок, хотя и не подозревал об этом. Отсчитав несколько секунд, я повернулся и посмотрел в сторону зарослей. Если я правильно ориентируюсь, церковь была где-то там, всего в нескольких сотнях метров от меня.

— Видеосъемку! — крикнул кто-то из-за деревьев. — Нужно сделать видеосъемку. Вот здесь, на восемьдесят три-двадцать. Съемочная группа, вы меня слышите? Нужно сделать съемку в квадрате восемьдесят три-двадцать.

Я вытащил свою камеру, прополз под полицейским ограждением и украдкой сделал десять снимков — жаль, нельзя было использовать вспышку. Потом, прикрыв глаза рукой, посмотрел на дисплей. Увеличение было неважным, но все-таки можно было различить наполовину скрытые стволами деревьев две призрачные фигуры в голубых костюмах. Поисковая группа. Фотографии не слишком выдающиеся, но и не самые плохие.

— Эй! — раздался впереди меня слабый голос Стразерса. — Вы идете?

Выбравшись из зарослей, я спрятал камеру и вернулся на тропу. Она вела влево, в сторону от утеса, и далее в глубь леса. Там, примерно в сотне метров впереди, он и стоял, дожидаясь меня.

— Здесь, — сказал Стразерс, когда я подошел к нему. — Думаю, это здесь.

Повернувшись, мы посмотрели туда, где почва понижалась, образуя естественное углубление, прохладное и тенистое, со стороны моря загороженное экранами. Сквозь лиственный занавес, словно лучи лазера, прорывались один-два солнечных луча. Было тихо, лишь слышалось гудение генератора, питавшего два рефрижератора. Мы молча смотрели на крыши с видневшимися на них вентиляционными отверстиями. Рядом стоял контейнер размером с небольшой автомобиль. Он был открыт, так что можно было увидеть его содержимое: один на другом в нем лежали серые фибергласовые гробы, тусклые, напоминающие коконы. Перед контейнером стоял фотограф в зеленой флюоресцентной безрукавке, шлеме и ботинках и просматривал сделанные снимки — точно так же, как недавно это делал я.

Стразерс молча провел рукой по затылку. По его лицу было видно, что ему не хочется здесь находиться.

— Ну, тогда пойдем.

Мы начали спускаться по тропинке и прошли уже полпути, когда дверца ближайшего к нам грузовика внезапно отворилась. Оттуда выпрыгнул Джордж — парень, с которым я провел полдня в Обане. На нем был комбинезон. За Джорджем последовал еще один человек, одетый точно так же. Оба сказали что-то фотографу, и тот опустил камеру и стал смотреть в сторону, противоположную той, откуда мы шли, — в направлении церкви. Через несколько секунд послышалось шуршание листьев, и из-за деревьев едва ли не бегом показались члены поисковой группы. Они несли что-то тяжелое, завернутое в пластик с розовой наклейкой. Опустив свою ношу на землю, они что-то сказали Джорджу, после чего несколько из них повернулись и все той же быстрой походкой вновь направились в лес. Трое остались стоять возле свертка.

— Вот как я зарабатываю себе на жизнь, — удрученно пробормотал Стразерс. — Этим никто не хочет заниматься. Пошли. — Спустившись еще немного, мы вышли на поляну — последние полметра пришлось преодолеть прыжком. — Привет, Джордж! — сказал Стразерс, приветственно подняв руку.

— Да-да! — Джордж даже не посмотрел на нас. — Подождите минутку, джентльмены. Сейчас, вот только закончу с доктором.

Несколько секунд мы неловко стояли, выискивая, куда бы приткнуться, в то время как фотограф ходил кругами возле пакета, делая один кадр за другим. Присев на корточки, доктор снял розовую наклейку и передал ее Джорджу, после чего осторожно размотал пластик. Внутри находился обернутый тканью толстый кусок мяса. Я затаил дыхание, думая о том, что это наверняка шутка. Кто-то достал кусок свинины и обернул его в футболку. Кого они пытаются разыграть? Рядом со мной Стразерс тихо вздохнул, но я его услышал.

Прикрепив наклейку к папке, Джордж стал ее изучать.

— Ну-с, что мы имеем? Номер сто сорок семь, квадрат пятьдесят два-десять. — Он вдруг осекся, негодующе глядя на нас. — Что за безобразие! — возмущенно сказал он, опуская папку. — Никто не слушает, что я говорю.

Доктор поднял на него взгляд.

— А что такое?

— Вы только посмотрите! Раздел двадцать два. Галочкой помечен пункт один.

— Ну и что?

— Номер один, — повторил он, многозначительно кивая в сторону упаковки. — Сколько раз нужно повторять? Это пункт номер два. Если имеются только фрагменты, нужно отмечать пункт два. Когда имеются только фрагменты. — Он покачал головой и поправил ошибку, после чего с явным недовольством просмотрел список до конца. — Итак, что мы имеем? Все как обычно? Человеческие останки. Признаки жизни отсутствуют…

— Да…

— …ага, в одиннадцать часов четыре минуты. Что еще? Белый?

— Угу. Мужчина.

— И вы говорите, что это…

— Торс. — Врач перевернул кусок мяса, несколько секунд смотрел на него, затем опустил. Под кожей виднелся аккуратный кружок.

Я знал, что это — это был разрубленный позвоночник. Я сразу вспомнил Соверен с ее розовыми сандалиями и замедленной речью и представил себе, как Джордж складывает на столе ее тощие ноги. Вспомнил старого доброго миссионера и его устремленный к звездам сломанный палец. Повернувшись, быстро присел на соседний пень. Я весь дрожал. Мне хотелось плеваться, хотелось выплюнуть на землю застрявший во рту отвратительный вкус.

— Малачи, ты козел, — пробормотал я. — Ты мерзавец.

— Ну да, торс, — сказал врач. — Половина торакальной и вся поясничная область.

— Так что получается? Все отсутствует, кроме ноль-шесть и ноль-семь?

— Пожалуй. — Доктор отлепил кусок рваной футболки и передал ее Джорджу для осмотра.

— Футболка. — Он раздраженно провел ручкой по списку. — Боже мой, и когда Интерпол все это составлял? Тут есть код для корсета, даже для кушака, но вот где код для футболки? Пожалуй, им нужно пройти курс особенностей современной жизни. — Крупными буквами он написал: «Футболка».

— Какого же она цвета? — спросил доктор. — Коричневого? Пурпурного? Милли говорит, что я путаю цвета.

Джордж взглянул на него поверх очков.

— Темно-красная, — после паузы сказал он.

— Темно-красная, — согласился доктор, опуская тряпку в мешок. — Так и запишем.

Когда Джордж закончил заполнять форму, доктор поставил под ней подпись, и они вдвоем снова завернули останки, приклеили розовую наклейку и, повернувшись лицом друг к другу, взялись за концы свертка и с усилием забросили в грузовик. Все это время Стразерс молчал. Через некоторое время он подошел и, не глядя на меня, сел рядом со мной. В горле у него клокотало, словно он пытался выплюнуть мокроту.