Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны - Ивакин Алексей Геннадьевич - Страница 9

– Может быть, немцы какое новое оружие применили? – подал голос Заяц.

– Следаки из военной прокуратуры и СМЕРШа разберутся, – ответил ему Крупенников.

– А пока они разбираются, гражданин майор, мы с вами будем исполнять обязанности переменного состава батальона вместо пропавших штрафников. А на наши места поставят уже других, – Харченко прикусил нижнюю губу, став похожим на озлобленного бульдога. Вместо ответа Крупенников шмыгнул разбитым носом и крикнул:

– По машинам!

Колонна двинулась лишь через пять минут, поскольку оказалось, что вместе с водилами трех грузовиков пропал еще и шофер командирского «Виллиса». За баранку пришлось сесть самому комбату. Зато трясти стало меньше. Крупенников оказался осторожным шофером. Он аккуратно объезжал ямы и воронки и никуда не спешил. Потому как думал о том, что случилось. Впрочем, Харченко и Лаптев, похоже, думали о том же самом, потому за весь остаток дороги никто не проронил ни слова. А вот когда добрались до места, начались чудеса. Харченко убежал докладываться своему начальству, Крупенников – своему. Причем каждый в ожидании того, что вернется в батальон уже в качестве штрафника…

– Майор Крупенников в ваше распоряжение прибыл, товарищ генерал-майор!

– Один? – проворчал пухлый лысый генерал, внимательно разглядывавший огромную карту, раскинутую на столе.

– Никак нет! Вместе с вверенным мне отдельным штрафным батальоном.

– Это хорошо… хорошо, – задумчиво кивнул командир дивизии. – Как добрались? Без приключений?

– Увы, – вздохнул майор Крупенников. – В лесу напоролись на немецкий танк и взвод пехоты. Немцы уничтожены, наши потери… – и тут комбат замялся, мысленно прощаясь с новенькими погонами.

– Какие потери? Что молчишь, как девка после греха?

– Шестьдесят четыре бойца переменного состава, трое офицеров – командиров взводов и четверо водителей из автобата пропали без вести! – выпалил на одном дыхании майор, пытаясь не зажмуриться. – Итого семьдесят один…

– Это как? – удивился комдив. – Что значит – пропали без вести? Поясните, майор!

– Танк успел расстрелять три грузовика, практически в упор. После боя оказалось, что в сгоревших машинах нет тел. Оружие также не обнаружено.

– Сбежали?! – ахнул комдив. – Ты, майор, как там тебя…

– Крупенников.

– Ты, Крупенников, хоть понимаешь, что это значит? У тебя чуть не полбатальона дезертировало! Да ты сейчас сам под трибунал пойдешь!

– Одна машина шла перед моим «Виллисом». Я ее прекрасно видел. Оттуда по дороге никто не выпрыгивал. И я лично видел людей, сидевших у заднего борта за секунду до взрыва.

– Час от часу не легче, – генерал нервно заходил вдоль стола, тяжело грохоча сапогами. – У немцев что, уже сверхоружие появилось, которое людей испаряет вместе с оружием?

– Выстрел был произведен в упор, с расстояния примерно в сорок пять – пятьдесят метров, может быть, сила взрыва оказалась так велика…

– Что исчезло все, кроме автомобильного железа? – язвительно посмотрел на майора комдив. – Я, Крупенников, еще с Финской войны воюю, разное повидал, но таких баек еще не слышал.

– Товарищ генерал-майор…

– Я знаю, кто я такой! – заорал на комбата комдив.

Крупенников же, не обращая внимания на командирский гнев, продолжил:

– Пошлите прокурорских на место происшествия, пусть они сами все осмотрят! Я не вру, честное офицерское. Мои слова могут подтвердить все командиры рот и взводов, а также начальник особого отдела майор Харченко.

– Харченко-хуярченко… Не учи ученого. Следствие разберется.

– Так точно, товарищ генерал-майор!

– Ну, раз точно, иди к карте. Смотри. Вот здесь ваш батальон утром пойдет в атаку. Перед нами стоит полевая дивизия люфтваффе, а вот за ними – сборная группа «Кампф», ее собрали из выбравшихся из котла эсэсовцев. Ваша задача прорвать оборону, выбить сброд из траншей и сдержать удар эсэсманов. Можно даже будет отступить, чтобы «Кампф» завяз на ваших позициях. Продержаться нужно около суток, затем танки и пехота ударят по флангам немцев, и мы получим маленький котел. Если ты со своими оставшимися четырьмя сотнями штрафников не подведешь, конечно. В чем я теперь уже не уверен. Пропаданцы, понимаешь…

– Не подведу, товарищ генерал-майор… – угрюмо буркнул Крупенников, не пряча взгляда. – Я ж не виноват, что у меня люди пропадают… бесследно, блин.

Генерал-майор раздраженно дернул щекой:

– А ты не пьян ли часом, а, комбат?

– Еще нет, – не подумав, ляпнул Крупенников. – Ой! То есть никак нет.

– А может, тебя того, контузило? Или закемарил в машине, сон приснился? Вот и не заметил, как твои подшефные в лес сдернули? Что молчишь-то?

Говорить Крупенникову и вправду нечего было.

– Знаешь что, майор? Заходи-ка через час. Оклемаешься немного, поспишь, отдохнешь, протрезвеешь, может, таблетку какую примешь. А там и поговорим.

– Ну, я не пил, товарищ генерал-майор! Дыхнуть могу!

– Да я тоже могу… дыхнуть, – командир дивизии шумно отхлебнул из стакана что-то темно-коричневое. Потом, не морщась, поставил посудину, достал из-под стола бутылку коньяка и доплеснул до нормы, известной ему одному.

– Чай лучше пей, майор. Адмиральский. В моем случае генеральский. Иди. Жду через час. Вместе со своими штабными.

Странное чувство нереальности, начавшееся еще там, на лесной дороге, так и не покинуло Крупенникова. Более того, оно еще и, пожалуй, усилилось…

Следаки из прокуратуры вернулись лишь к вечеру и всё подтвердили. Бой был. Сгоревший танк, полностью уничтоженный в результате детонации остатка боекомплекта, семь немецких, начинающих уже подванивать, трупов, остатки трех студебекеров – и все. Больше ничего, никаких следов. К этому моменту Крупенников уже отзвонился в штаб фронта, доложился о прибытии.

– Что танк завалили, это хорошо, – сказал на вечернем совещании командир дивизии. – Как, кстати, сумели?

– А чего там уметь? Пехоту прикрытия частично положили, частично оттеснили в лес, зашли с флангов, гранатами закидали, делов-то! – пожал плечами Крупенников. А Харченко и Лаптев переглянулись.

– Да… Растет молодежь. Мы вот в сорок первом, помнится, и от «двоек» с «единичками» бегали по неопытности. А что тех танков? Ползут себе по полю, а ростом чуть выше меня, соплей перебить можно. А мы от них ох как бегали. Зато сейчас на средние танки, вон, в атаку без пушек бегаем. И без потерь…

Крупенников мысленно почесал затылок.

– Да и хрен с ним, с панцером этим, – продолжил комдив. – Давайте, товарищи офицеры, к делу. Начальник штаба! Докладывай.

И генерал-майор отхлебнул своего генеральского чая.

Глава 4

Будущее, 2297 год

Автарк мрачно курил, сидя в низком кресле. Курил и морщился от собственного же дыма, попадавшего в глаза. Сигареты уже давным-давно были безникотиновыми и лишенными канцерогенных смол, но дым все так же раздражал глаза и заставлял кашлять по утрам.

А ученые и вспомогательный персонал лаборатории изображали активную деятельность. Поначалу руководитель проекта попытался было объяснить Маурье, что именно они делают, но тот лишь раздраженно отмахнулся. Все эти корреляции ассоциировались у правителя с каракатицами, а эксперименты с экскрементами. Не говоря уж про всякие там «имплозии» с «генерирующими активаторами темпор-поля». От этих терминов мозг рвался как вдоль, так и поперек.

По большому счету, Автарка интересовали лишь сроки. А этого-то как раз ему и не могли сообщить.

– Флюктуации у них… – проворчал он, мрачно смотря на суетящихся лаборантов. – У всех флюктуации. У меня их – каждый день по десять штук в час, и все решать надо. А кроме меня – кто решит?

Если бы Автарк мог, он бы сейчас разгневался. Но ген «горячей агрессивности» ему заморозили еще до рождения, как, впрочем, и всем остальным эйкуменцам. Ну… или почти всем, но об этом как-то не принято было вспоминать… Собственно говоря, именно благодаря успехам психогенетики человечество и стало таким, каким оно сейчас и было. Активным, любопытным, радующимся жизни, стремящимся познать свой мир, ни в чем себе при этом не отказывая. Но – мирным. Не жестоким. Не умеющим ни воевать, ни доставлять боль и страдания какому бы то ни было живому существу.