Первый фронт - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 64

Однако обратившись с вопросом к инструктору, получили немедленный ответ:

— Да это рота Тэ семьдесят два «Б» прошла, и две зэ-сэушки на гусеничном ходу.

Витя, посмотрев на инструктора, снова склонился над мотором, полковник Ольнев был прав, нужно было учиться.

Кабинет Сталина, тот же день, двенадцатое июня, вечер

— Можете войти, — сказал бессменный секретарь товарища Сталина Поскребышев.

Лаврентий Павлович, встав со стула, на котором сидел в ожидании вызова, направился к двери в кабинет.

— Здравствуйте, товарищ нарком, — первым поздоровался с ним Сталин. — Проходите, — указал он на свободный стул рядом с двумя генералами белорусских ВС, из-за которых и пришлось всесильному наркому просидеть в приемной полчаса.

— Товарищи генералы, мы закончим с вами сегодня вечером, — сказал предсовнаркома вставшим гостям из будущего.

Надев фуражки и откозыряв, те вышли из кабинета.

— Да, товарищи немало поработали! — сказал задумчиво Иосиф Виссарионович. Берия продолжал сидеть, положив принесенную с собой папку на колени и дожидаясь, когда Сталин обратит на него внимание.

Анализировать прошедший разговор Иосиф Виссарионович оставил на потом. Вместо этого он, повернувшись к Берии, приказал:

— Докладывайте.

— Есть! Начнем с Манхеттенского проекта?

— Можно и с него, — кивнул Сталин, вставая из-за стола. Дымя трубкой, он принялся ходить взад-вперед по кабинету, изредка бросая взгляды на докладывающего наркома.

— Специалисты в Америку отправлены. Наша разведывательная сеть в Нью-Йорке уже провела необходимые мероприятия для будущих операций. Так что о проекте можно будет забыть, американцы не скоро найдут других ученых для возобновления проекта.

— Что в Германии?

— Готовимся, но пока людей не отправляли. Ждем начала войны, в последующих неразберихах нашим специалистам будет проще добраться до фон Брауна.

— Хорошо. Оставим это пока. Докладывайте о поставках из Белоруссии, — приказал Иосиф Виссарионович, возвращаясь к столу и садясь в кресло.

Берия открыл папку и стал докладывать:

— За девятнадцать часов, пока был открыт портал, нами было получено…

Далее последовал длинный перечень имущества и боевой техники.

— …На большее не хватило времени, — закончил доклад нарком.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание.

— Хорошо, все данные оставьте, я изучу их позже. Как прошла передача золота союзникам?

— Все прошло штатно, товарищ Сталин. Первая партия в сорок тонн передана представителям Белоруссии согласно договору.

— На какое-то время это золото поможет нашим союзникам. Мы уже обсудили с ними возможность нефтедобычи и других нужных им ресурсов.

— Этим вопросом занимается товарищ Георгидзе, — кивнул нарком.

— Как с постройкой железнодорожной ветки к порталу?

— Работы уже начались, но, по словам топографов, нужно пройти девяносто два километра, десяток маленьких речушек, оврагов и построить большой мост через Каму. Длина моста будет девятьсот семнадцать метров. По прикидкам наших инженеров, время на постройку ветки займет не менее двух месяцев. Я приказал выделить им в помощь два инженерных батальона железнодорожных войск. В Белоруссии они как раз освободились и уже эшелонами идут в Казань.

— Перейдем к нашим делам у немецкой границы.

Нарком снова открыл папку и, сверяясь со сводкой, доложил:

— Согласно последним данным, над территорией СССР сбиты шестнадцать немецких самолетов.

— Я в курсе. Немецкий посол уже вручал нам ноту протеста за немотивированную агрессию, — кивнул Сталин.

— С нашей стороны потерь нет, — продолжил нарком.

— Как продвигаются дела с минированием дорог и мостов?

— Практически исчерпаны запасы взрывчатки, сейчас подвозятся новые, но на восемьдесят процентов мы закончили.

— Население?

— Эвакуация продолжается. Хорошо помогают комсомольские организации, под их прикрытием мы уже вывезли всех детей в пионерские лагеря страны. Но тридцать процентов населения Белорусской ССР все еще не эвакуировано.

— Продолжайте. Что у нас с подготовкой «краха» Красной Армии?

— Наши специалисты уже готовят речи для Левитана и будущие публикации как плана «Барбаросса», так и плана «Ост». Правда, с нашими дополнениями в виде геноцида неработающих на важных производствах. Это поднимет волну протеста в Европе, так считают как наши, так и специалисты из параллельного мира. Ведется подготовительная работа по созданию мнения у иностранных государств, что Красная Армия, неся страшные потери, под ударом немецких войск отступает к старой границе. Так что по всему миру разнесется, что мы отступаем, и это создаст нужное нам мнение.

— Главное, чтобы они не узнали правды! — кивнул Сталин.

— Да, нам бы продержаться три месяца для выявления нужной нам ситуации, и можно будет прекращать вести активные оборонительные бои на истощение и перейти к активным действиям. Будем надеяться, что наши войска получат к этому времени хоть немного боевого опыта.

— Хорошо. Что у нас по диверсантам?

— Нашим или немецким?

— Начни с немецких.

— Известный в мире Александра полк «Бранденбург-800» должен будет начать активные действия за два дня до начала войны. Сотрудники НКВД и особых отделов предупреждены и уже начинают активную охоту на засланцев. У мостов выставлены засады. За последние три дня выявлены двадцать две такие группы. По предложению Александра, во все документы командиров теперь будет вклеиваться специальная метка, так называемая голограмма. Вот экземпляр. — Берия достал из маленького конвертика образец.

С интересом изучив метку, Сталин велел продолжать.

— Наши диверсанты готовят базы для действия в тылу противника и осматривают места своих будущих боев. В общем, готовятся.

— Как с войсками?

— Выведены к старой границе. Линии УРов достраиваются и модернизируются. В полосе между ними и границей находится всего двести тысяч войск, основная масса приходится на инженерные войска, группы подрывов и диверсантов. Выведенные части оставили на местах дислокации по взводу бойцов для демонстрации, что подразделения на месте.

— Я вас понял. Продолжим…

— Просыпайся, — услышал я голос Али у самого уха.

Открыв глаза, потянулся, пытаясь разогнать кровь по застывшему телу.

— Что, уже сели? — спросил, осматриваясь.

— Да. Уже минут двадцать назад, — подтвердил Жора, который, оказалось, стоял у самолета.

Выползя из салона и спустившись на землю, я посмотрел на стоящее в зените солнце и сказал Але:

— Ну что? Пора работать!

Открыв портал, я привычно пропустил проверочную группу и терпеливо дожидался, пока они не дадут разрешение на работу. Бойцов долго не было, что заставляло нервничать остальных.

Заметив, что к охране прибыло подкрепление, из-за задержки выхода группы проверки, я было удивленно пожал плечами, как в портале появилась голова одного из бойцов.

— Норма, можно работать! — сказал он под взглядами нескольких десятков глаз.

— Авдюнин, почему так долго? — спросил бойца подбежавший Меркулов.

— Ангар просто забит техникой, пришлось потратить время на осмотр, — ответил боец, полностью переходя на нашу сторону.

— А бойцы охраны?

— На месте, но согласно инструкции…

— Я знаю, что написано в инструкции. Представители той стороны там?

— Так точно, товарищ майор, — кивнул Авдюнин.

— Хорошо. Начали!!! — крикнул майор, и немедленно через портал двинулись портальщики и приемщики грузов.

Просунув голову в овал, я с интересом осмотрелся. В двух метрах от портала стоял танк, близость к овалу сказалась. У заостренного переда танка стояли и потирали бока двое портальщиков, которые двигались слишком быстро и не успели затормозить.

Послушав их ругань, я продолжил осмотр. Везде виднелись борта танков или их гусеницы.

«Однако тут их гораздо больше, чем шесть», — прикинул я количество, причем машин с ЗИПами не было видно.